Десятая

Начну дышать огнём — не остановишь. Пусть нет меча в руке, я рвусь вперёд, в бой, И я ни разу не была такой живой.

Дома Тсуна нашла только маму, и она доложила ей указание Реборна пойти в ближайший парк — тот самый, где когда-то Хаято рассказывал Тсуне про свою семью. — Реборн-кун будет ждать тебя там. Кажется, он хотел поиграть в строительство замков… «Что, блять?» — Я поняла. Спасибо, мам. Нана улыбнулась и, на секунду оторвавшись от нарезки салата, качнула ножиком. — Хорошо постарайся, Тсу-чан! — Ага. Идти было от силы минут пять, но Тсуна за это время успела поскучать и по Хаято, и по Такеши, и даже по Хару с Киоко, хотя казалось бы… Реборн говорил ей, что Хаято должен был пойти к Шамалу, потому что это он научил ещё маленького тогда Хаято пользоваться динамитом (нашёл чему ребёнка учить, ей-богу!). Но со вчерашнего дня она Хаято не видела и ничего не слышала о его тренировках. Такеши она видела вчера поздно вечером (хотя скорее чувствовала, чем видела, — так одурманена была после удара Реборна): на нём был традиционный костюм для занятий кендо, и пахло от него потом и деревом — видимо, его тренировка была в самом разгаре. «А я за Такеши и не беспокоюсь, — с удивлением отметила Тсуна. — Но почему-то сильно волнуюсь из-за Хаято. И из-за Ламбо — но тут хоть понятно почему. А Рёхей? Про него тоже не знаю. А Хибари-сан не проиграет — я теперь уверена в этом. А вот если бы меня спросили ещё час назад, я бы сказала, что не знаю. А теперь мне даже кажется неважным, насколько силён Хранитель Облака Варии: Хибари-сан всё равно не проиграет. Никому». — Савада-доно! — Базиль помахал ей рукой. Они с Реборном стояли у самого входа в парк, и Тсуна с удивлением отметила, что, несмотря на выходной день, ни вокруг, ни в самом парке, насколько она могла видеть, людей не наблюдалось. «Реборн велел Базилю и Такеши всех соседей усыпить, что ли? А что — с него станется». — Доброе утро, Базиль-сан. Привет ещё раз, Реборн. — Чаоссу. Готова? Тсуна прошла сквозь ворота, на ходу вызывая перчатки и Пламя. — А то. Базиль-сан, — она слегка поклонилась, — пожалуйста, помогите мне стать сильнее. — Разумеется, Савада-доно. — Он поклонился намного ниже, чем она, —японский этикет хорошо знал. — Не описать словами, сколько всего ваш батюшка сделал для меня, будучи моим наставником. Я просто обязан отплатить ему тем же, оказав всяческую помощь и поддержку его дочери… Тсуна не знала, сколько ещё Базиль мог бы рассыпаться в благодарностях, но Реборн резко оборвал его и велел начинать. Когда Базиль с решительным видом встал напротив Тсуны и вызвал собственное Пламя, она вдруг осознала, что этот парень очень красив: тонкие черты лица, милая улыбка, светло-русые волосы, большие голубые глаза, в которых так потрясающе переливается Пламя Дождя… Отвлёкшись на любование его внешностью, Тсуна чуть не схлопотала первый же удар Базиля, но, к счастью, в самый распоследний момент всё же смогла уклониться. Когда Базиль сбил её с ног вторым ударом и Реборн остановил схватку, она рассердилась. — Какого чёрта, Реборн? Я ведь могла бы отбросить его и подняться! — Нет. Если Занзас опрокинет тебя вот так, шанса подняться у тебя уже не будет. А ты тренируешься сражаться против него, так что будешь соблюдать условие: упала — значит проиграла. — Блин, это же нечестно! — Ух ты. А я думал, в мафии честно играют. Ты мне прямо глаза открыла, Тсунаёши. В следующий раз она держалась лучше и не дала Базилю себя свалить. Она старалась не подпускать его близко, и в какой-то момент Реборн свистнул в Леона-свисток, снова останавливая тренировку. — Так, всё — проиграла. — Почему?! Реборн ткнул пальцем в сторону Базиля. — У него — Пламя Дождя. И он почему-то не использует доступный ему радиус и мощь, — недовольный зырк на Базиля, — а у Занзаса Пламя Небесного Урагана, и он не постесняется в тебя им стрельнуть. Ты стараешься не попасться Базилю под руку? Замечательно. Но ты двигаешься слишком предсказуемо, без резких рывков из стороны в сторону. Ты постоянно на одной траектории, Тсуна, — идеальная мишень для стрельбы. Базиль, ты видел записи тренировок Занзаса? — Да, синьор Реборн. Но, к великой моей печали, не очень много. — Ясно, — кивнул он. — Тогда я покажу тебе, как двигается и сражается Занзас, а ты потом будешь действовать так же в схватке с Тсуной, хорошо? — Да, конечно. Благодарю вас за науку, синьор Реборн. Базиль отошёл в сторонку, а Реборн вышел вперёд и перезарядил пистолет. — Это мягкие пули — если попаду в тебя, будет очень больно, но травму не получишь. Зато хоть примерно поймёшь, что ждёт тебя в схватке с Занзасом. — Травму не получу? А если ты мне в глаз попадёшь? Если бы Реборн мог убивать взглядом, он бы её сейчас убил. — Тсуна, ты меня за второсортного киллера держишь, что ли? Не попаду. — Ладно. А почему со мной Базиль сражается, а не ты, раз ты лучше знаешь стиль Занзаса? — Потому что рост. Занзас высокий, сто восемьдесят сантиметров. Ты должна привыкнуть сражаться с противником выше себя, пусть Базиль и не настолько высок, насколько нужно. Когда ты достаточно окрепнешь и наловчишься, я попрошу кое-кого нам помочь — вот он почти одного роста с Занзасом. — Реборн наставил на неё пистолет. — Готова? — Ага. И Реборн исчез. Тсуна завертелась на месте, бешено озираясь по сторонам, и вдруг поясницу резко ожгло. — Ай, чёрт! — Она упала на колени, схватившись за спину. — Реборн, блин! — Сделай ей местную анестезию, Базиль. Очень местную — не хватало ещё, чтобы она чувствительность потеряла. — Да, синьор Реборн. Базиль приложил два пальца к месту, куда ударила пуля, и Тсуне сразу стало легче. Боль почти ушла, и она смогла улыбнуться Базилю. — Какое полезное Пламя. Спасибо. — Не стоит благодарности, Савада-доно. Во второй раз Тсуна хотя бы смогла увидеть движения Реборна — но получила пулю в плечо. «Да как он может так быстро двигаться?! Пламенем своим, что ли, себя стимулирует? Так ведь сказал, что Занзаса будет изображать, а у него ведь не Солнце — не должен он уметь так быстро скакать, ну не должен ведь!..» Пуля просвистела возле уха: Тсуна за полсекунды до этого поняла, что Реборн решил обжечь ей левое ухо, и отклонилась вправо. Реборн сразу же остановился. — Неплохо. Но учти, — он снова перезарядил пистолет, — Занзас тоже Вонгола — у него есть гиперинтуиция. У меня — нет. За следующие две минуты этот лишённый гиперинтуиции а ещё и стыда и совести пи… нехороший человек выстрелил в Тсуну раз сорок. Причём делать ей анестезию никто не спешил, и потому Тсуна после каждого попадания двигалась всё медленнее и медленнее. В конце концов она упала на колени и не смогла подняться. Да и руки дрожали как неродные. Реборн посмотрел на неё — и убрал пистолет. — Базиль, ты понял, как надо действовать? — Да, синьор Реборн. — Тогда сделай Тсуне точечную анестезию и продолжайте. Пока Базиль успокаивал её боль, Тсуна смотрела на Пламя в его лбу и размышляла. «Интересно, а его пить можно? А то выглядит и вправду как вода, только странной формы». Она потянулась к Пламени, коснулась его указательным пальцем — и ощутила только прохладу. — Ой! Освежающе — в такую-то жару. — Савада-доно, что вы делаете? — Базиль слегка покраснел и положил себе ладонь на лоб. — Так трогать чужое Пламя… — А что? Реборн сказал, я должна буду потрогать Пламя Занзаса, чтобы понять, как его победить. — В схватке — это да, но вот так просто… — Базиль покачал головой и бросил взгляд на Реборна. — Вы ей не рассказали? — О чём? — Тсуна теперь тоже уставилась на Реборна, а он только улыбнулся ехидно. — Ой, да — какой же я забывчивый стал, ужас просто! Тсуна, просто так потрогать чужое Пламя — это всё равно что человека внезапно за пятую точку схватить. — Что? — Тсуна вытаращила глаза. — Ты, блин, раньше предупредить не мог? Базиль-сан, извини, пожалуйста, я не знала! — Она и так уже стояла на коленях, так что осталось только бухнуться лбом об землю. Базиль сразу схватил её за локти. — Нет-нет, Савада-доно, не извиняйтесь! Я в порядке, я просто удивился сильно! А вы не виноваты, что этого не знали. «Конечно, не виновата! Это Реборн виноват!» Базиль оказался очень способным парнем: три минуты понаблюдав, как Реборн изображает Занзаса, он сумел полностью изменить свои движения и стиль схватки, словно вдруг превратился в кого-то другого. В Занзаса, надо полагать. В общем, Тсуна уже через полминуты после свистка до трусов промокла. Кстати об этом. — Реборн? А моя одежда во время схватки не сгорит к чертям собачьим? — Нет. Леон уже готовит для тебя специальную одежду, устойчивую к жарким видам Пламени. А вот от Дождя она тебя не спасёт. Реборн выглядел очень довольным, но Тсуна не понимала почему. А Базиль спросил неуверенно: — Синьор Реборн? Может, Савада-доно сходит домой и переоденется в сухое? Я слышал, летние простуды в Японии очень опасны… — Ничего, я её вылечу, если что. — Глаза Реборна прямо-таки смеялись. А вот Базиль почему-то выглядел почти несчастным. — Не стоит прерывать тренировку: времени у нас в обрез. В следующей же схватке Базиль по-крупному слажал, и Тсуна смогла повалить его на землю, усевшись сверху. Парень почему-то закрыл ладонями лицо (и чуть бумерангом себе при этом нос не раскроил). — Молодец, Тсуна! Вставайте оба и начинайте с начала. Базиль, соберись — ей надо стать сильнее, ты помнишь? — Да, синьор Реборн, — прошептал он. К обеду Тсуна научилась отличать на вкус землю в разных частях парка. А ещё вымазалась вся как поросёнок: сочетание Пламени Дождя Базиля, её собственного Пламени Неба, влажного жаркого воздуха и сухой приветливой земли оказалось убойным. Реборн хлопнул в ладоши. — Пока достаточно. Идёмте домой. Отмоетесь, поедите — и вернёмся сюда. — Опять? — Не опять, а снова, Тсунаёши. Ты заметила, что уже семь минут держать Пламя можешь? И периоды восстановления стали короче. Есть куда стремиться! — Мой отец тоже с тобой так зверствует? — шёпотом спросила Тсуна, когда Реборн ушёл далеко вперёд. Базиль глянул на неё удивлённо. — О чём вы, Савада-доно? Синьор Реборн очень мягок и деликатен с вами. Мой maestro меня в подобных случаях целыми днями без отдыха гонял. «Отец, ты изверг похуже Реборна — а это о чём-то да говорит». — Maestro! — вдруг воскликнул Базиль. Тсуна замерла на пороге кухни: за столом сидел отец, а мама расставляла тарелки с гамбургерами. — Йо, Базиль. — Отец улыбнулся ему и повернулся к Нане. — Мой стажёр. — Ара? — Мама подошла к Базилю. — А не слишком ли он юн, Емицу-сан? — В нашем деле важно рано начать. Правда, Тсу-чан? — Отец подмигнул ей, и Тсуне захотелось ему врезать. — Вы вместе с Реборном играли? Так вымазались, ай-ай-ай… — Прости, мам. Мы потом сами всё отчистим и в машинку закинем, а пока переодеться надо. — Конечно, Тсу-чан, Базиль-кун. А потом спускайтесь обедать. Как же хорошо было вымыться и переодеться в чистое и сухое! Тсуна, с наслаждением потянувшись, вышла из ванной и от неожиданности чуть не прыгнула обратно. — Как успехи? — поинтересовался отец. Он сидел на стуле лицом к спинке, широко расставив ноги. — Реборн сказал, ты вчера научилась перчатки вызывать и скрывать. Тсуна молча продемонстрировала ему это умение. Отец кивнул. — Хорошо. Он молчал, а Тсуна тем более не знала, что сказать. Это был первый раз, когда они увиделись, с тех пор как она узнала, что отец — консильери Девятого. И так бесконечно далёкий, он теперь словно стал для неё совсем чужим. «Я думала, что знаю о нём хоть что-то, но нет. Я о Реборне знаю больше, чем о нём». — Где Реборн? — Оя? Моя девочка в присутствии папы спрашивает о своём наставнике? Папа ранен в самое сердце~ — Не паясничай. Тебе не идёт. — Ладно. — Он встал. — А ты не халтурь. Я видел Занзаса восемь лет назад: он силён, как они, и горяч, как феникс. Знаю, что ты сильная, Тсуна, но он той же крови, что и мы, — не смей его недооценивать. — И не собиралась. Ты всё сказал? Мама ждёт, я пошла. — Не дожидаясь ответа, Тсуна слегка кивнула и вышла из комнаты. «Совсем не знаю, о чём с ним говорить. Совсем. Даже с Хибари-саном проще, чем с ним. Блин. Хоть бы он уехал обратно в свою Италию или ещё куда. Не знаю почему, но так бесит его присутствие. Особенно сейчас». Тсуна чуть не столкнулась на лестничной площадке с Базилем — он выходил из гостевой комнаты, одетый в свободную белую рубашку и белые же льняные брюки. «На ангела похож», — подумала Тсуна. — Ты же не будешь в этом драться? — Нет, конечно. — Базиль улыбнулся и отбросил с глаз длинную косую чёлку. — После обеда переоденусь. — Вот не лень тебе, — фыркнула Тсуна. Сама она оделась в то, что и сжечь было не жалко. — Синьор Реборн говорит, мафиози должен быть элегантным. — Синьор Реборн дофига всего говорит, и не всегда его надо слушать. — Возможно. — Базиль расстегнул пуговицы на манжетах. — Но я стараюсь. — Как знаешь. — Тсуна повернулась к ступенькам и увидела в самом низу лестницы Реборна. — А, так вот ты где! Он поднял голову, и лицо его осветилось улыбкой. Тсуна снова ощутила странный трепет в сердце — так уже было однажды. «Я нездорова, что ли? Но Шамал меня только вчера смотрел — не могло же мне так быстро стать плохо. Или могло? Чёрт, надо будет к нему ещё раз сходить…» — Забавно смотритесь вместе, — сказал Реборн. — Одежду специально в контраст подобрали или Базиль просто оделся прилично, а ты как всегда? — Это не как всегда, — огрызнулась Тсуна, спускаясь по лестнице. Ну да, шорты и футболка грязно-коричневые — не самый удачный цвет. Да, чуть маловаты, чего уж там. Но зато не жалко в грязи извалять — и Тсуна ни за что бы не поверила, что Реборн, если ему будет предстоять что-то подобное, как обычно нацепит деловой костюм. Ками-сама, да он и так уже стал время от времени в нормальную детскую одежду одеваться — может, щёлкнуло что-то в голове всё-таки? К великой радости Тсуны, Реборн больше к её внешнему виду не цеплялся, а отец не спустился обедать, так что ели они втроём (мама ушла наверх и долго не возвращалась). Тсуна сама собственному голоду удивилась: съела целый бургер и тут же принялась за второй. Но его доедала уже с трудом — он явно был лишним. Раздался громкий стук во входную дверь. Все трое дружно перестали жевать, а потом послышался хлопок и такой знакомый голос: — Хахи, Тсу-чан? Тсу-чан, ты здесь? «Да я же действительно по ней соскучилась», — подумала Тсуна, выбегая навстречу Хару. — Хару-чан? — Ох, привет. — Хару сильно запыхалась и тяжело дышала, но всё же продолжала говорить: — Тсу-чан, чем Хаято-сан занимается? Я видела его только что на пустыре за школой: он весь в порохе и ссадинах, выглядит измученным и постоянно что-то взрывает. — Он один? — спросил Реборн. Хару кивнула. — Плохо. Значит, он не уговорил Шамала. — А чего это его надо уговаривать? — возмутилась Тсуна. — Ты сам сказал, что это Шамал его научил динамит использовать. И Хаято надо тренироваться — у Шамала что, есть выбор, учить его или не учить? — У наставника всегда есть выбор, учить или не учить, Тсуна. — Да ну? — Тсуна посмотрела на Хару. — Говоришь, он ранен и постоянно взрывает? Сам, что ли, тренироваться пытается? — Очевидно, да, Савада-доно. — А для чего он тренируется? — спросила Хару. Базиль и Реборн переглянулись. Тсуна вздохнула. — Я, наверное, не могу тебе этого сказать, Хару-чан. Хару потрясла головой. — Это неважно, Тсу-чан. Сейчас важнее всего помочь Хаято-сану. — …пока он сам себя не угробил, ха? — Тсуна оглянулась на Реборна. — Отпустишь меня? Я должна с ним поговорить. — Иди, — кивнул он. — Ты не сможешь достигнуть гармонии Неба, если будешь волноваться о Хаято. — Я помогу ему и сразу вернусь. Ждите меня в парке. Реборн достал пистолет и взвёл курок. — Тебе ускорения придать? Иди уже! И Тсуна побежала. * * * Пустырь за школой сейчас выглядел необыкновенно… пусто. Странновато для воскресного дня, но объяснимо такой жарой: с Тсуны в три ручья лило, когда она добралась до места. Земля во многих местах была перепахана взрывами. Хорошо, что сейчас каникулы, а рядом нет домов — ближайшие были на противоположном берегу реки. Тсуна встала у живой изгороди, окружавшей школьный двор, и постаралась отдышаться и успокоить яростно бьющееся сердце. «Со мной точно что-то не так». Из-за жары, тренировки и бега перед глазами слегка плыло, и Тсуна щурилась, всматриваясь в пространство перед собой. Вроде бы вон там была видна человеческая фигурка, но она почему-то лежала на земле и не вставала. — Хаято! — Тсуна рванулась вперёд, но её неожиданно схватили за плечо. Она обернулась. — Шамал! — Привет, донна Тсуна. Как дела, как тренировка? Она дёрнула плечом, сбрасывая его руку. — Да уж лучше, чем у Хаято, — мой-то репетитор меня не бросил. — А, ты об этом. — Шамал взъерошил себе волосы. — Да, Хаято приходил ко мне. Но учить его бесполезно, Тсуна, — он не видит самого важного. — Чего не видит? Шамал посмотрел на неё задумчиво. — А ты видишь. И потому ты здесь. «Ещё один любитель загадками разговаривать, блять. И после этого кто-то ещё вякает, что женщины странные!» — А ты-то что здесь делаешь, если учить его не стал? Пришёл посмеяться над его попытками самостоятельно справиться? — И в мыслях не было. Просто надеюсь, что он всё-таки это поймёт. — Да как же он поймёт, если ты не говоришь! За их спинами снова что-то взорвалось. Тсуна вздрогнула и, не обращая внимания на крики Шамала, бросилась туда, в серый дым. Тут же закашлялась и чуть не взвизгнула, когда её схватили горячие руки. — Десятая?! — Хаято держал её за локти и стоял очень близко — иначе в таком дыму вообще ничего было не разглядеть. — Что ты здесь делаешь? У тебя же своя тренировка! — Хару-чан видела тебя. — Тсуна шагнула, прижавшись к нему и заглядывая ему в лицо снизу вверх. — Она беспокоится — и я тоже. Ты что, убиться решил, Хаято? — Нет. Но этот чёртов извращенец не стал меня тренировать, а я хочу научиться атаке, которую он мне когда-то показал. — Хаято улыбнулся, но подбородок его задрожал. — Я сам справлюсь, Десятая, — тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я тебя не подведу. Тсуна посмотрела на него пару секунд — и быстро ткнула ему пальцами в левое плечо, лоб, живот и левый локоть. Хаято от каждого тычка вскрикивал, а от последнего и вовсе завопил в голос. — Ты дурак? Ты ранен тут, тут, тут и вот здесь. И при этом продолжаешь. Это называется «я не подведу тебя, Десятая»? Нет. Это называется «я тут весь такой гордый одиночка сдохну на пафосе, а ты, Десятая, разбирайся потом со всем одна, без своего заместителя»… — Десятая… — Что «Десятая»? Вы, мальчишки, все такие упоротые гордецы, что ли? — Тсуна сложила руки на груди: очень уж они чесались наподдать как следует то ли Хаято, то ли Шамалу, то ли обоим. — Один идиот попросил босса Неба выйти против него с серьёзным оружием и догордился до реанимации. Второй стоит тут и говорит, что справится со всем в одиночку. А третий, великовозрастный, вообще стоит в сторонке и философствует, говоря загадками. Достали вы меня, все трое! — Хаято опустил голову, и Тсуна рассердилась окончательно. — Ой, и не вздумай впадать в уныние! На носу важные схватки — мне только сопли вам вытирать не хватало! Но чёрт побери, Хаято, почему ты так себя не бережёшь? — Но я ведь должен стать сильнее, — прошептал он. — Я умру, но не подведу тебя! — Дурак! — сказал Шамал. Тсуна и не заметила, как он подкрался к ней со спины. — Ты по-прежнему не видишь её, не видишь того, что действительно важно, — а вот твоя босс видит. — Сам дурак! — зашипела Тсуна. — Ты взрослый или кто? И не нарушай субординацию, блин! Хаято — мой заместитель, так что только я могу его дураком называть! — Десятая! — Хаято схватил её за плечи, и Тсуна вскрикнула. — Повтори, что ты мне сказала. — Только я могу называть тебя дураком — и ты он и есть, раз совсем себя не бережёшь. — Не берегу… — повторил Хаято. — Точно. — Он усмехнулся и вдруг обнял Тсуну. — Тем, чего я не видел, была моя собственная жизнь, да? — Он сжал Тсуну крепче. — Спасибо, Десятая. — Да не за что. — Она обняла его в ответ, мысленно порадовавшись немаркости своей одежды. — Не убейся, а? Я сегодня утром так испугалась, что нам Хибари-сана хоронить придётся… А если тебя не станет, я этого вообще не переживу. — Она отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Не смей меня бросать, слышишь? Ты сам ко мне приехал и сам мне навязался — так возьми ответственность за свои поступки! Он улыбнулся — широко, искренне и очень ласково. — Да, Десятая! — Ну наконец-то! — выдохнул Шамал. И никто из них троих не заметил, как за ларьком по соседству усмехнулся мужчина в строительной каске. «Что ж, теперь и здесь всё в порядке. Но работы у неё ещё невпроворот, конечно». Емицу поднял лицо к палящему июльскому солнцу. «Ну и ладно. Осталось совсем чуть-чуть». Гиперинтуиция Вонголы замерла в предвкушении. * * * Убедившись, что Хаято в порядке и Шамал теперь будет его тренировать, Тсуна, как и обещала, вернулась в парк рядом с домом. По дороге, правда, успела передумать кучу всего, а потому сразу по возвращении обрушила на Реборна град вопросов. — Я теперь знаю, что с Хаято всё хорошо, но как там Хибари-сан? А Ламбо? Его что, как нас, по потолку гоняют? А что с Такеши и Рёхеем? Такеши я хоть вчера вечером худо-бедно видела, хоть знаю, что он жив, а о Рёхее вообще ни слуху ни духу. А кто мой Хранитель Тумана? Меня жутко напугало описание этого Пламени, но это ведь тоже часть моей Семьи, да? — Тсуна, не тараторь. — Реборн потёр виски. — Я поддерживаю связь с тренерами — с твоими ребятами всё в порядке. А у Такеши и Рёхея всё просто сказочно: они разумные мальчики и хорошо понимают разницу между гордостью и гордыней. Насчёт Кёи я звонил Джигам: полчаса назад и он, и Талия были вполне себе живы и относительно здоровы. Ламбо никто по потолку не гоняет — у него вообще другие принципы тренировок, жёсткий режим не для него. А с Хранителем Тумана ты познакомишься через пару дней. — А почему не сейчас? — Потому что так сказал её наставник. — Её? Это что, девушка? — Да. Твоя ровесница. Её зовут Химекава Наги. — О. Ну ладно. — Тсуна вызвала перчатки и Пламя. — Тогда начнём? — Надо же, какой пыл! — рассмеялся Реборн. Базиль тоже улыбнулся и, вызвав Пламя, встал напротив Тсуны. Реборн свистнул в Леона — схватка Дождя и Неба началась. * * * Когда поздним вечером они вернулись домой чумазые и голодные, выяснилось, что Базиль пока что поживёт в гостевой комнате дома Савада. А отец Тсуны только что узнал, что Реборн живёт вместе с ней. — В одной комнате? Правда? — Отец почесал подбородок и посмотрел на маму. — Нана-чан, и ты это позволила? — А что не так? — Мама вытерла очередную тарелку и, поставив её в сетку, взяла следующую. — Реборн-кун разве мешает Тсу-чан? По-моему, им вместе весело. «Да уж обоссаться как весело. Особенно когда он раньше в моей комнате гранату взрывал каждый раз, когда я неправильный ответ давала». — Но мальчик и девочка в одной комнате… — Емицу-сан! — Мама шутливо (или не очень?) шлёпнула его влажным полотенцем по плечу. — Они же маленькие ещё! — Тсуна запоздало сообразила, что так и не сказала маме про свои месячные. А отец бросил на Реборна неожиданно тяжёлый взгляд. «Ну да, Реборн типа взрослый — но он же в теле пятилетнего! И вообще — не думает же отец, что я и Реборн…» — Спасибо за ужин, маман. — Нана наклонилась, чтобы протереть стол, и Реборн вдруг чмокнул её в щёку. — Было очень вкусно. — Ара? Я рада, Реборн-кун~ А вам с Тсу-чан спать не пора? Тсуна порывисто встала, чуть не опрокинув стул. «Так, бля! Если мама сейчас проболтается, что мы ещё и в одной постели спим, то вообще пиздец будет!» — Спасибо за ужин, мам. Ты права — я уже почти засыпаю, так что пойду к себе. Спокойной ночи. Когда, почистив зубы, она вернулась из ванной в комнату, Реборн уже сидел на разобранной постели и ехидно смотрел на Тсуну. — Ну что, поняла теперь, что мы и правда непристойно себя ведём? — Да пошёл он! — заявила Тсуна, собирая грязную одежду и запихивая её в корзину для белья. — Если он так хотел достойно меня воспитать, мог бы этим и заниматься, вместо того чтобы шляться годами непонятно где, пока мама растила меня одна. Как смогла, так и вырастила — пусть не жалуется теперь. — Маман молодец, — сказал Реборн. Тсуна выключила свет, забралась в постель и привычно прижала его к себе. — Ты меня задушить хочешь? — Прости. Я просто зла на отца. Какое право он имеет выговаривать тебе или маме, если вы постоянно рядом со мной, а он — нет? — Он всё ещё твой отец, Тсуна. И по-своему о тебе беспокоится. — Угу. — Тсуна спрятала лицо в густых волосах Реборна. — Когда ему удобно, тогда и беспокоится. Хорошо устроился, ничего не скажешь! Они помолчали немного, а потом Реборн сказал: — Тсуна, а ты поняла хоть, что начала сегодняшний день, умея держать Пламя только пять минут, и закончила двадцатью? Это очень хороший результат для такого короткого срока. Занзас в своё время потратил на подобное обучение куда больше времени и сил. — …И нервов своего наставника? — улыбнулась Тсуна. — Я не сильно тебя сегодня достала, Реборн? Я орала что-то про то, что в гробу видала это Пламя, потом кричала что-то про ад… — Не сильно. Не больше, чем обычно. — А я не очень… — начала она. — Тсуна. — Реборн поднял голову и сощурил глаза. — Если ты сейчас же не замолчишь и не попытаешься уснуть, я позову Базиля и мы пойдём тренироваться дальше. … — Спокойной ночи, Реборн. — И тебе того же. В итоге Тсуна уже через минуту засопела, а Реборн потом ещё два часа уснуть не мог: сердце бешено колотилось. Да что со мной? Надо будет Шамалу завтра показаться. Не хватало ещё, чтобы моя девочка и за меня переживала как за своих мальчишек — никаких нервов ведь не хватит…