Десятая

На всё готов, чтобы только быть рядом. Цепями скован, но не боюсь взгляда. Обычный мир для меня словно рай — Давай, давай, давай.

Пока она отмывалась в душе, Реборн обзвонил всех наставников. — Сейчас пообедаем и к Джигам поедем. Мефодий сообщил, что научил Ламбо всему, что ему нужно на данный момент, так что мы можем его забрать. Кёя сейчас тренируется с Талией — Мефодий пообещал передать им, что мы приедем. Может, они выйдут поздороваться. — «Хибари-сан точно выйдет — я ему в прошлый раз такое напоследок сказала, что сильно удивлюсь, если в меня по прибытии тонфа не прилетит». — Насчёт Рёхея Колонелло сказал, что вы можете встретиться часов в восемь у кондитерской недалеко от их дома. Знаешь, где она? — Тсуна кивнула. — Вот и хорошо. Колонелло не хочет давать Киоко-чан лишний повод для подозрений, так что лучше, если Рёхей не будет отлучаться из дома надолго. — Ясно. А что с Хаято и Такеши? — Тсуёши и Шамал делать перерыв ради ваших посиделок категорически отказались, но поскольку они, в отличие от меня, не гоняют своих воспитанников с раннего утра до позднего вечера, Хаято и Такеши смогут прийти к тебе домой вечером, после тренировки. — Вечером? Ко мне домой? — Тсуна посмотрела на дверь. — А отец не будет против, если ко мне на ночь глядя два парня завалятся? Он тебя-то бог весть в чём подозревает, а уж Хаято с Такеши… — А мы ему не скажем, — подмигнул Реборн. — Не волнуйся об этом, Тсуна. А ещё мы сегодня съездим к Химекаве Наги — твоей Хранительнице Тумана. Познакомлю вас. «Насыщенные полдня мне предстоят, ничего не скажешь». Мефодий приехал за Тсуной и Реборном прежде, чем они закончили обедать. Тсуна хотела бросить всё и поехать, но Реборн остановил её. — Талия — моя бывшая ученица, и я её люблю. Она босс, она Небо — но ты потенциально выше неё по статусу. Тем более здесь не она сама, а её Хранитель — ты не должна прерывать обед и мчаться навстречу. А я потом скажу Мефодию, чтобы впредь внимательнее следил за временем: он явился на пятнадцать минут раньше, чем мы договаривались. — С ума сойти сколько формальностей. А если я замуж выйду и у меня дети появятся, я с ними тоже по расписанию должна буду встречаться? — С кем именно — с мужем или детьми? — деловито уточнил Реборн. У Тсуны сразу все вопросы отпали. Как всегда, по прибытии в поместье Джиг Талия их не встретила. Зато Ламбо при виде Тсуны завизжал так громко, что она удивилась, как на звуки его восторга весь особняк не сбежался. — Нээ-чан, смотри, что синьор Мефодий для Ламбо заказал! С этими словами Ламбо потащил Тсуну на второй этаж. Там, в первой же комнате справа, обнаружился высокий стол, а на нём — красивые золотистые рожки. Тсуна потрогала их: прохладные. Похоже на металл. — Зачем это тебе? — Ну, я надену их на голову — вот так. — Ламбо взял рожки, прижал их к голове и убрал руки. — Тада-ам! — Рожки держались. Тсуна решила не спрашивать, что это было за очень сильное колдунство. Вместо этого она усмехнулась: — И что, ты должен будешь забодать противника до смерти? — Нет, — ответили позади неё. От этого голоса в теле Тсуны каждая клеточка напряглась. — Эти рога работают как громоотводы для молний, что очень полезно, если ты носитель Пламени Грозы. — Кёя-нии правильно говорит, — кивнул Ламбо. «Ну кто бы сомневался». — Йо, малыш. Привет, бешеный и наглый хомячок. — Чаоссу, Кёя. А почему Тсуна наглая? — А ты её спроси. — Тсуна повернулась как раз вовремя, чтобы наткнуться на насмешливый взгляд Хибари. — Кстати, твоя предыдущая ученица тоже бешеная и наглая. Она уже за это поплатилась, но ты что же, малыш, совсем своих учеников не воспитываешь? — Что с Талией? — Реборн уже не улыбался. Тсуна тоже невольно напряглась — снова. — Наташа клиническую смерть пережила, — сказал Мефодий. — Ты… — Тсуна ткнула в его сторону пальцем. — И ты так спокойно об этом говоришь? Он пожал плечами. — Ей не впервой. И даже не в четвёртый раз. Наташу уже стабилизировали, она даже разговаривать может. Хочешь её навестить? — И ты спрашиваешь ещё? Веди меня! Мефодий слегка поклонился. — Да, госпожа Тсунаёши. * * * Тсуна всякое ожидала увидеть, но уж никак не думала, что девушка, менее часа назад пережившая клиническую смерть, будет сидеть в постели и уплетать наггетсы. «Что здесь, блять, происходит?!» — О, Тсуна-чан! — Талия помахала ей вилкой. — Как дела? — Офигенно. — Тсуна присела на табурет, стоявший у кровати. — А у тебя как? — Хорошо. Умения Кёи растут не по дням, а по часам — я рада. — Класс. А что насчёт того, что ты чуть не умерла? — Ой, да ладно, в первый раз, что ли. — Талия отмахнулась вилкой, из-за чего с той чуть не сорвался недоеденный наггетс. Тсуна задалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь столь же философски относиться к своей возможной смерти, и поняла, что просто не хочет знать на него ответ. Желательно никогда. — Кстати! — Тёмно-зелёные глаза Талии лихорадочно заблестели — запахло жареным. И дело было совсем не в наггетсах. — А ты знаешь, почему Кёя так озверел, что натурально меня чуть не убил? «Лучше бы ты спросила, хочу ли я это знать. Но ты ведь не спросишь». Талия торжественно развела руками. — Я его поцеловала! … — Ты сделала что? — Поцеловала. Я его поцеловала. — Талия вдруг начала усиленно жестикулировать, то прикладывая руки к груди, то разводя их в стороны, то покручивая пальцами прядь волос. — Ну, понимаешь, мы сражались в очередной раз, и в какой-то момент я загнала его в угол. Он такой смешной был и сердитый, а я у него одну тонфу выбила, а вторую руку перебила в плече, так что он никак не мог от меня защититься… Ну, и он такой милый был, что я его не ударила, а поцеловала. А он потом меня чуть не убил — загнанный в угол, с нерабочей-то ведущей рукой, представляешь? — Вот это я как раз себе очень хорошо представляю, — медленно произнесла Тсуна. — Но не понимаю, почему ты в итоге всё-таки жива, а на месте твоего особняка ещё не покоятся руины. — Да ладно тебе! Это же был просто невинный чмок в губы. — Ага. Которого он не ожидал и, скорее всего, не хотел. А может, это у него вообще было впервые. Талия глаза распахнула. — У такого красивого парня — и впервые? Ни за что не поверю! Хотя-я… если он всех девушек тонфа от себя отгоняет, то вполне вероятно. — Хибари-сан не любит компанию. Сколько я его помню, он всегда был один, в крайнем случае — с Кусакабе-семпаем, его заместителем в школьном совете. Но даже семпай всегда держится от него на почтительном расстоянии, словно знает, где лежит невидимая граница, переступать которую не стоит. А ты его в губы поцеловала… — Тсуна покачала головой. — Да он в бешенстве должен быть. — А он в бешенстве? — уточнила Талия. Тсуна задумалась. — Нет… как ни странно. Я его только что видела, и он был нормальным — ну, знаешь, для себя нормальным. — Значит, всё хорошо, — подытожила Талия. — Но я, если честно, никогда не понимала этой вашей азиатской озабоченности по поводу первого поцелуя. То есть да, конечно, то, что случается впервые, запоминается особенно, но чтобы так сильно из-за этого париться — не понимаю. — Она пожала плечами. Тсуна задумалась, как бы она поступила на месте Хибари. «Допустим, есть парень, который меня тренирует. Он мне не враг, а вроде как друг, но он меня раздражает. Я хочу его победить. Он мне вообще не важен — я через него пытаюсь добраться до соперника, который мне важен. И вот этот парень загоняет меня в угол, а потом целует…» — Воу, Тсунаёши! — Талия отшатнулась. — Ты поаккуратнее с Пламенем! Что это вдруг на тебя нашло, что ты его здесь включила, да ещё так ярко? — Ой, прости! — Оказывается, при мысли о том, что её первый поцелуй мог бы достаться кому-то столь незначительному, Тсуна невольно выпустила Пламя изо лба и рук. — Я нечаянно. — Дык я тоже. За нечаянно бьют отчаянно, — усмехнулась Талия. — Не сравнивай! — возмутилась Тсуна. — Пламя случайно выпустить и человека в губы поцеловать — это совсем разные вещи! — …А полотенце скинуть перед парнем и остаться в чём мать родила — это к какой из двух категорий относится? «Шах и мат, Тсуна. Ну, и что ты на это скажешь?» — Сама не знаю, что на меня тогда нашло, — буркнула она вслух. Талия кивнула. — Вот и я не знаю. Хотя нет, знаю — нравится он мне, ваш Хибари Кёя. И мне уже осточертело целыми днями пытаться превратить в фарш такое прекрасное лицо. И тело — знаешь, во время тренировок наша одежда часто рвётся, и я вижу… — Талия-сан — тайм-аут! — Тсуна скрестила перед собой руки буквой «X». — Слышать об этом ничего не желаю, нет-нет-нет! — Как хочешь. — Талия спрятала улыбку, а Тсуна выдохнула с облегчением: пронесло. Талия немного рассказала про своё привыкание к японским обычаям. Потом пришёл Реборн, выяснил, почему Хибари назвал её наглой, отчитал Талию за крайне грубое обращение с тонкой японской душой, а напоследок поворковал с ней ласковым тоном — таким, наверное, молодые мамы говорят со своими совсем маленькими детьми. — Ташенька, я ценю твой энтузиазм в обучении Хибари Кёи, но вот так больше не делай, пожалуйста. Не дразни спящего дракона: он сам проснётся, когда придёт время. — А разве время уже не пришло? — Нет, — улыбнулся Реборн. — Варии и злобной ящерки хватит. Реборн попросил Мефодия отвезти Ламбо домой, а сам вместе с Тсуной собрался к Химекаве Наги, которая жила чуть ли не на другом краю города. Их отвёз туда Иннокентий — ну, тот, который Кеша. «Русские имена пиздец сложные. А количество сокращений — это вообще ужас. Талию-сан как только не называют — я сейчас и половины сокращений не вспомню». Дом, где жила Химекава, ничем особенным от своих соседей не отличался. Светлые тона, два этажа, небольшой аккуратный дворик. …Незапертая калитка, через которую смело вошёл Реборн. Тсуна бросилась за ним, размахивая руками. — Ты что делаешь? Это невежливо! И вдруг у неё тут собаки злые? — Тсуна с опаской оглянулась. Реборн закатил глаза и продолжил путь к входной двери. — Почему невежливо, если мы заранее договорились, а она твой Хранитель? А если тут собаки… — Он молча приподнял полу пиджака, показывая миниатюрный пистолет, специально для его руки сделанный. Тсуна закрыла лицо ладонью. «Ками-сама, давай мы сегодня никого не убьём, а? И угрожать никому не будем». Реборн шагнул на первую ступеньку крыльца, когда входная дверь резко распахнулась. В проёме стояла невысокая худенькая девочка в длинном светлом платье. Когда Тсуна подошла ближе, она увидела, что девочка очень изящна и женственна. Казалось бы, она и Тсуна того же роста, возраста и общей комплекции — но какая колоссальная разница! — Реборн-сан, Тсуна-сан, добро пожаловать! — Девочка неловко улыбнулась и отошла в сторону, открывая проход. Реборн поздоровался с ней, отвесил пару комплиментов и даже заставил её искренне рассмеяться — а Тсуна всё смотрела и насмотреться не могла. Длинные, до лопаток, тёмные волосы с фиолетовым отливом. Тёмный же глаз — тоже фиолетового оттенка (второй прикрыт длинной чёлкой). Очень светлая кожа, маленький рот, ещё по-детски пухлые губы. Нежный, переливчатый смех. «Кого же она мне так напоминает?..» — Тсуна-сан? — Девочка заглянула ей в лицо. — Ох, простите, я не представилась — я Химекава Наги. Мне тринадцать лет, и Реборн-сан пригласил меня стать вашей Хранительницей Тумана. Очень приятно познакомиться, и надеюсь быть вам полезной. — Химекава склонилась в глубоком почтительном поклоне, и Тсуна не спешила её из него возвращать. Наконец Реборн ткнул её локтем в бедро. — Ты так и будешь стоять и смотреть? Позволь ей выпрямиться! — Ага. А я Тсунаёши Савада, твоя ровесница. Будем знакомы. И не надо таких церемоний, пожалуйста: они меня смущают. — Ах, простите. — Химекава поклонилась ещё глубже, а потом выпрямилась. Да, ростом, пожалуй, на несколько сантиметров пониже Тсуны будет. — Но ни за что бы не подумала, что вы моя ровесница, босс, — вы такая взрослая… «В каком месте я взрослая? Хотя нет, не отвечайте — уже знаю». — Это акселерация. — И другие умные слова, которыми любит бросаться Хаято. — А как Реборн вообще на тебя вышел? — Меня порекомендовал мой наставник. — А твой наставник — это… — многозначительно протянула Тсуна и уставилась на Реборна. Он хмыкнул. — Это секрет пока что. Потом узнаешь. — Класс. То есть я должна буду принять в Семью человека, которого ни я, ни ты лично не знаем, а порекомендовал его человек, которого не знаю я? — Я не говорил, что ты не знаешь наставника Наги, — я сказал, что ты потом узнаешь, кто он. — А вы не обговорили это заранее с боссом? — Даже Наги удивилась беспечности Реборна. Ой, а чего это она Тсуну уже боссом называла — не слишком ли быстро? — Не обговорил. — Реборн взял Тсуну за руки. — Поверь, так надо. Потом всё прояснится, и ты не пожалеешь, я обещаю. У тебя есть причины сомневаться в моих решениях? — Да как сказать, Реборн, как сказать… Он нетерпеливо тряхнул головой. — Я не про ситуации, когда я заставляю тебя делать неприятные, хоть и нужные вещи, — я спрашиваю, считаешь ли ты, что я могу тебя предать. … — Нет, не считаю. Но, если ты предашь меня, Реборн, я не знаю, что я с тобой сделаю. Он усмехнулся. — Говоришь уже как настоящая мафиози. Я учту. — Чаю будете? — спросила Наги из кухни. Тсуна отметила деликатность девочки: она ушла на кухню сразу, как только Реборн начал говорить про «так надо». — У меня есть чёрный, зелёный и каркадэ. — Будем, — сказала Тсуна, глядя на Реборна. — Но сначала надо кое-что сделать, Наги-сан…