Десятая

No, you'll never be alone — When darkness comes I'll light the night with stars, Hear my whispers in the dark!

Все подняли глаза. Хибари стоял в полуметре от Тсуны, и никто из них четверых не заметил, как он попал в комнату. Тсуна скосила глаза на Реборна, отметила его ехидную ухмылку и мысленно поправила себя: никто из троих не заметил. — Хибари-сан, а у тебя в роду ниндзя случайно не было? — Ниндзя — нет. — Он присел слева от неё, прямо за угол столика. —Насколько я знаю, по крайней мере. Йо, малыш. — Он кивнул Реборну. — Твоя Наталия поправилась, и завтра мы продолжим тренировки. — Рад слышать. Не убейте там друг друга. — Ничего не могу обещать. — Я серьёзно, Кёя. Ты восхитителен в бою, но всегда смертоносен. А иногда требуется победить, не убив. Или даже не покалечив. Хибари оскалился. — Не понимаю, о чём ты, малыш. — Ничего, скоро поймёшь: ты же умный. Сыновья чаще всего похожи на мам. — Реборн кивнул на фото Виллельмины, и Хибари сдвинул брови. — Ну да. Тебе ли не знать. Такеши наконец-то отпустил Хаято, и он забрал фотографию матери и снова спрятал её в блокнот. А Такеши уставился на Хибари с интересом. — А ты тоже на маму похож? Хибари кивнул. Хаято фыркнул. — Что, и ему скажешь, что его мама должна быть невероятной красавицей? — Ну да. Кёя ведь тоже красивый. Тсуна посмотрела на Хибари. Он сощурился, не отрывая взгляда от Такеши. — Вы чем тут вообще занимаетесь? — А ты чего сюда вообще припёрся? — сердито спросил Хаято. — Мы тебя не звали. — Не звали, — согласился Хибари. — Но мне почему-то показалось, что я должен прийти к хомячку. — Какому ещё хомячку? — не понял Такеши. — Он меня так называет, — пояснила Тсуна. Такеши оглядел её сверху донизу и кивнул. — Вообще-то похожа. «Вот и разобрались: Хаято и Хибари похожи на своих мам, а я — на хомячка. Ну заебись теперь. Надо маму спросить, не изменяла ли она папе с хомяками. Бля, да о чём я вообще думаю?!» — У тебя такое интересное выражение лица, что мне очень хочется спросить, о чём ты сейчас думаешь, но я не рискну, — сказал Реборн. Тсуна хмыкнула. — И не надо. Сама хочу это раздумать нафиг. — Ну и ладно. Кёя, кольцо Облака на тебе? Хибари молча вытащил цепочку с кольцом из-за ворота рубашки. «Не могу привыкнуть к тому, как охуительно он одевается. Чёрная рубашка и светло-серые брюки — прямо в цвет глаз. Хотя он и в больничной пижаме потрясающе выглядит, чего уж там». — Ага, — удовлетворённо отметил Реборн. — Вот в нём-то и дело. Кольца Вонголы особым образом влияют на своих носителей. Вы стали Семьёй, и поэтому кольца заставляют вас скучать друг по другу. Тсуна знала, что опять ведёт себя как камикадзе, но всё-таки ляпнула: — О как! Хибари-сан, а хочешь, я Ламбо сюда приведу? Он ведь тоже Хранитель — ты и по нему скучаешь, правда? Хибари её напрочь проигнорировал — смотрел только на Реборна. — Отвратительно. Почему сразу не предупредил об этом? — А это только первое время действовать будет. — Тогда ладно. — …А потом вы будете скучать, потому что по-настоящему друг друга полюбите и станете Семьёй. Хибари снова сощурился. — Малыш, мне кажется или ты на драку нарываешься? — Ни на что он не нарывается, — сказала Тсуна. — А вот я, пожалуй, нарвусь и спрошу: вам не кажется, что это очень забавно — что «малышом» Реборна называют только Такеши и Хибари-сан, причём оба знают, что никакой Реборн не малыш? Такеши засмеялся. — Ой, и правда. Извини, просто привычка. Хибари пожал плечами. — Нормальное прозвище для того, кто выглядит как маленький ребёнок. К тому же очень интересно наблюдать за выражением лица Реборна, когда я его малышом называю. — Он улыбнулся. — А ведь точно! — До Тсуны только дошло. — Когда Такеши его называет малышом, Реборн почему-то не сердится, а когда ты — сердится. А почему? Реборн слегка ущипнул Тсуну за руку и дождался, пока она посмотрит на него. — Тсуна… ты сейчас точно нарвёшься. — Предупреждаю: тронешь меня — заору. Отец услышит, прибежит сюда и спустит с тебя три шкуры за то, что у меня в комнате ночью три парня сидят. — Твой отец здесь? — спросил Хибари. — Ну да. Он же консильери Девятого босса Вонголы. — Десятая! — встрепенулся Хаято. — Не выкладывай секреты Вонголы кому попало! — Хибари-сан не кто попало, а мой Хранитель. Такой же, как ты и Такеши. — Ну знаешь… — Хаято умолк, но Тсуна и по глазам его могла увидеть, что он думал по этому поводу. Хибари меж тем дёрнул её за волосы. Тсуна зашипела, а он отчётливо проговорил ей в лицо: — Я не твоя собачка, Вонгола. Не сравнивай меня с ними. — Какие наши годы — ещё выясню, как тебя правильно дрессировать. … Хибари отклонился чуть влево, чтобы взглянуть на Реборна. — Ты ведь убьёшь меня на месте, если я её убью? — Нет. Я убью тебя прежде, чем ты хотя бы ударить её успеешь. — Понял, — кивнул Хибари и, отпустив волосы Тсуны, поднялся на ноги. — И кстати о фотографиях: у меня тоже одна интересная есть. Я её вам покажу как-нибудь потом. — Там твоя мама? — спросил Такеши. Хибари усмехнулся. — Нет. Зато там есть кое-кто из ваших знакомых. — Он подхватил сандалии (Тсуна только сейчас заметила, что он не только бесшумно влез к ней в комнату, но и обувь успел снять. Неужели вспомнил, как Хару отчитала его, и устыдился?). — Фотография старая, так что мне её поискать придётся, но я найду, обещаю. До встречи, малыш. Помни, что ты не всегда сможешь быть рядом со своим наглым хомячком. — Зато у хомячка всегда при себе фен. — Тсуна постаралась улыбнуться максимально злобно. Хибари уставился на неё заинтересованно. — Твоё подсознательное желание умереть наиболее мучительным способом завораживает. Когда-нибудь я тебе это устрою. — Ну попробуй. Хибари кивнул, словно принял к сведению, быстро сел на подоконник, перекинул через него ноги и исчез в ночи: за перепалками ребята и не заметили, что на улице совсем уже стемнело. — И чего приходил? — Хаято почесал лоб. — Пришёл, наугрожал тут, нахамил синьору Реборну и Десятой. — Забей, — посоветовала Тсуна. — У него тараканы в голове похлеще, чем у нас всех вместе взятых. Ну, может, без учёта Реборна. — Тсунаёши, последи за языком. А то мальчишки скоро уйдут, а я останусь тут, с тобой. — Я всё ещё могу заорать. — А я кляпы умею быстро делать из подручных материалов — желаешь проверить? — Нет… — А можешь меня научить? — спросил Такеши. Хаято почему-то испуганно глянул на него и резко отодвинулся, а Реборн засмеялся. — Разберёмся с Варией — научу тебя чему захочешь. А пока сосредоточься на тренировках с мечом. Скуало — лучший мечник в мире. — Ненадолго. Такеши сказал это без тени улыбки. Зато на лице смотревшего в другую сторону Хаято она появилась. И Тсуна была уверена: ему понравился настрой Такеши. В конце концов не зря же они мои главные Хранители, самые близкие ко мне. Просто не может быть зря. Правда, судьба?.. * * * Мальчики ушли в начале двенадцатого. Они бы и дольше остались, но Реборн просто выгнал их, напомнив, что и Тсуне, и им нужно выспаться, ведь завтра снова будут тренировки. Первым ушёл Такеши, обняв на прощание Тсуну, Хаято и, как ни странно, Реборна тоже. А он и не сопротивлялся. Когда собрался уходить Хаято, Тсуна сама обняла его. — И не дури там смотри. Береги себя. — Конечно. Ты тоже, Десятая. — Он поцеловал её в макушку, и Тсуна подумала, что ей это, пожалуй, нравится. — Спокойной ночи. Спокойной ночи, синьор Реборн. — До завтра. Передавай привет Бьянки. — Ага. Оставшись наедине с Реборном, Тсуна первым делом закрыла окно на задвижку. Повернулась и встретила весёлый взгляд чёрных глаз. — Чего? Вдруг Хибари-сану опять влезть приспичит? Или ещё кто придёт, бр-р! — Не, ты всё правильно делаешь. И я тоже кое-что сделаю. Леон! —повелительно позвал он. Сидевший у него на плече хамелеон сполз по Ребону вниз и торжественно выблевал на пол какие-то зелёные полосочки, после чего деловито подобрал их и побежал к двери. — Реборн, какого чёрта он… Леон наклеил эти полосочки так, что они соединили дверной косяк и край двери. Похоже было на неумело зашитую рану на человеческом теле. — Он что, нас запер тут, что ли? — Ага. Чтобы Емицу нас с утра не тревожил. А спать будем вместе. — А чё так? Реборн покачал головой. — Я тоже отвык спать один, как выяснилось. Не высыпаюсь две ночи подряд, а это плохо. — А я тебе говори-ила… — Тсуна — марш переодеваться в пижаму. — Есть, синьор Реборн! — Она приложила ладонь к голове на манер козырька, и Реборн прыснул. — Жаль, Колонелло не видит. Он бы тебе объяснил, что ты руку неправильно держишь. — Не надо Колонелло, он извращенец! — Почему? — Я сегодня кроме Рёхея ещё и Киоко видела. Она рассказала, что Колонелло у них живёт и моется вместе с ней. Сначала типа отказывался, говорил, что взрослый, а потом… Фу. — Тсуна скривилась. Реборн вздохнул. — Да, он никогда не отличался особо джентльменскими манерами. Я с ним поговорю завтра. Но не думаю, что он черту переступает. — Чтобы «черту переступить», у него физической возможности нет, — съязвила Тсуна. — О~ Я говорил о чём-нибудь более лёгком, а ты сразу об этом подумала? Взрослеешь прямо на глазах, Тсунаёши. Она закрыла лицо ладонями. — Да что ж я сегодня совсем не слежу за тем, что говорю-то, а… — Ты и так не особо следишь. Точно нарвёшься когда-нибудь. — Но ты ведь не позволишь мне нарваться? Ну, если рядом будешь в этот момент? — Конечно, не позволю. — Я рада, что ты у меня есть. Тсуна уже ушла в ванную, а последняя её фраза всё отдавалась эхом в его голове. Он переоделся в пижаму, расстелил постель, сунул пистолет под подушку и улёгся, отвернувшись лицом к стене. Когда вернувшаяся из ванной Тсуна легла рядом и обняла его сзади, Реборн подумал, что он тоже очень рад, что она у него есть. И пусть мы будем друг у друга подольше. Пока не найдём того, кому я смогу тебя доверить. Хомячок ты наш боевой.