Десятая

Ты нашла свой ключ от дверцы,

За которой – радость встречи

С острой ноющей тоской.

Оставшись одна, Тсуна огляделась и, тяжело вздохнув, пошла вниз за пылесосом. Убравшись в комнате, Тсуна выключила свет и легла на кровать. Бьянки всё не приходила, а сидеть ночью одной при включённом свете и не читать при этом казалось ей глупым. Уже было довольно поздно и потому темно, хоть на дворе и стояло лето. Тсуна перевернулась на правый бок и уставилась на свою комнату: луна сегодня была полной, так что видно было много чего. С тех пор как здесь поселился Реборн, у Тсуны в комнате почти всегда был идеальный порядок. И ей это, как ни странно, понравилось. Раньше ей казалось, что даже в вечном хаосе комнаты всё находилось на своих местах, что она всё могла легко достать при необходимости. Но теперь Тсуна понимала, что недостатки беспорядка сильно перевешивают его сомнительные плюсы. Просто раньше она могла тратить кучу времени на ерунду, по секундам убивая свою жизнь, — а теперь нет. Раньше будущее представлялось ей аморфным, как растаявшее мороженое — мерзким, липким и нежеланным. Но теперь оно виделось ей огромным ледовым дворцом — если злой дракон, конечно, не испарит его вдруг своим огненным дыханием. За окном послышались шорохи. А Тсуна только сейчас поняла, что забыла его закрыть. Чертыхнувшись, ринулась к окну и чуть не заорала, когда на подоконник к ней запрыгнула тёмная фигура. — Десятая, это я! — Хаято?! — Прости, я… Можно войти? — Ага. Пока она бегала к выключателю, Хаято успел снять обувь, влезть в комнату… …и залезть под стол. И сесть там, обхватив руками колени и прижав их к груди. Тсуна озадачилась, но тоже залезла под стол, сев рядом с Хаято и скопировав его позу. Хаято был бледным, но на щеках его цвели алые пятна, а дыхание было тяжёлым — словно он очень быстро бежал. Тсуне всё ещё хотелось наорать на него за то, что он сбежал от неё сразу же после поцелуя, но Хаято сейчас выглядел совсем выбитым из колеи и потому она просто спросила: — Что случилось? Хаято шумно вздохнул и ответил, не глядя на Тсуну: — Я долго бродил по городу, а потом пришёл домой и хотел зайти к сестре. Подошёл к её комнате, но дверь была закрыта не полностью, и я кое-что увидел. — Бьянки там что, травила кого-то с особой жестокостью? — Да лучше бы травила! — вспылил Хаято. — Нет. Сестра там… Чёрт. — Он закрыл глаза и проговорил отчётливо и нарочито спокойно: — Она там была с Ямамото. Они сексом занимались. Тсуна ниже сползла. — Ничего себе. — Вот и я о том же. — Хаято поёрзал, садясь поудобнее. — Я всякое в жизни видел, но такое — ещё нет. Тсуна повернула голову и некоторое время молча поизучала красивый профиль Хаято. — Ты девственник, да? — Конечно! — Он вспыхнул до корней волос и наконец осмелился посмотреть на неё. — То, что сегодня было… Прости, Десятая. У меня это было впервые. — У меня тоже. — Да? — Он как будто удивился. Тсуна выгнула бровь. — Ну, просто ты иногда так ведёшь себя… и твоя энергетика… Ой, это сложно объяснить! — Он вцепился себе в волосы и отвернулся. Тсуна хмыкнула. — Надо Реборна спросить — уж он-то объяснит так объяснит. Эта хитрая жопа всегда видит больше, чем говорит. Или Шамала расспросить — как вариант. Хаято поморщился. — Лучше не надо. Но мне правда жаль, что у тебя это было впервые и это был я. — А мне не жаль. — Тсуна сложила руки на коленях и опустила на них подбородок, глядя прямо перед собой. — Я рада, что это был ты. Мне понравилось с тобой целоваться. … — Десятая, ты такие вещи говоришь… И так откровенно… Тсуна пожала плечами. — А чего врать-то? Все свои. — …Действительно. — Но я зла на тебя за то, что ты сбежал. — А? Почему? «Хаято, ты вроде очень умный, но иногда такой идиот». — Потому что это выглядело так, будто ты пожалел о сделанном. Пожалел не меня, а себя. Словно бы тебе не надо было этого делать, словно я тебе противна… — Десятая, да ты что! — Хаято смотрел на неё так, будто она его обвинила в том, что он в церкви плюнул посреди службы. На голову священнику. Ядовитой слюной. — Как ты вообще можешь думать, что ты можешь быть кому-то противна?! Ты же одна из самых красивых девушек, что я видел, и у тебя такая харизма… — Он покачал головой. — Я заметил это, ещё когда наблюдал за тобой издалека, но ты тогда была как еле тлеющая свеча. А я уже был почти уверен, что стоит дать тебе правильный стимул, и ты вспыхнешь так ярко, как не сиял ещё никто. — …И поэтому ты начал кидаться в меня динамитом? — Хаято виновато улыбнулся, и Тсуна тряхнула головой. — Ладно, неважно — главное, что стимул сработал. И знаешь, я рада, что ты так же невинен, как и я. А то они все такие взрослые вокруг — Реборн, Талия, Бьянки. Теперь ещё и Хибари-сан с Такеши. — Хибари? Эта сволочь с тонфа? — Ага. Только что приходила Талия-сан. Сказала, что Хибари-сан победил её, почти не ранив, а потом… Хм, ну ты понял. — Не понимаю я женщин, — задумчиво изрёк Хаято. Тсуна подумала, что хорошо ему — она-то сейчас вообще мало что понимает. Придвинувшись ближе, Тсуна положила голову ему на плечо. Хаято замер, но потом заметно расслабился и тоже чуть наклонил голову, касаясь макушки Тсуны. — Устала, Десятая? — Угу. Реборн ещё сказал, что Вария может быть уже в городе. Хаято подскочил на месте, ударился макушкой о столешницу и зашипел, потирая голову: — Чёрт! А почему он оставил тебя одну? Тебе нельзя сейчас одной быть! — Ну, я уже не одна. А вообще Реборн обещал прислать Бьянки, но теперь я понимаю, почему она задержалась. Надеюсь, она всё-таки придёт. «А она ведь впервые игнорит приказ Реборна. Раньше она, даже не будучи с ним рядом, не расставалась с телефоном и, если звонил Реборн, трубку брала моментально. Она даже в туалете сидела с телефоном, даже душ принимала, положив его в специальный непромокаемый чехол. Неужели она настолько сильно хотела побыть с Такеши, что отключила телефон в такое опасное время?..» Знакомый шорох над головой заставил их обоих вздрогнуть. «Это что, Вария?» — подумала Тсуна и хотела уже было вылезти и поприветствовать гостей, но Хаято молниеносно зажал ей рот ладонью и покачал головой. Сверху раздался стук, а потом вошедший свесился вниз, заглядывая под стол. — О, вот вы где, ребята. От Варии прячетесь? Тсуна еле отодрала от своего рта ладонь Хаято. — Такеши, ну ты и… Разве можно так пугать? — Простите, — серьёзно ответил он. — Но почему вы здесь сидите-то? — Долго объяснять. — Тсуна вылезла первой, искренне надеясь, что Хаято не придётся эвакуатором вытаскивать. — А ты зачем пришёл? Просто в гости или что-то случилось? — Тсуна забралась с ногами на кровать, и Такеши уселся рядом. Хаято всё-таки вылез сам и, то и дело косясь на Такеши, осторожно присел с другой стороны. Тсуна мысленно фыркнула, но вслух это комментировать не стала. — Случилось. Малыш позвонил Бьянки, сказал, что Вария точно в городе, но ещё не обнаружена. Велел ей идти к тебе, но, так как я был рядом, к тебе отправили меня. — А где сейчас сама Бьянки? — Не знаю. — Такеши наморщил лоб. — Вроде как она побежала кого-то искать. Они с малышом быстро на итальянский перешли, и я перестал что-либо понимать. Ой, Хаято! — Такеши ослепительно улыбнулся. — А научи нас с Тсуной итальянскому! — Перебьёшься. А Десятую синьор Реборн научит. Улыбка Такеши погасла. — Ты нас видел, да? Меня и Бьянки? Мне ведь не показалось? Тсуна и сказала бы, что в комнате повисло неловкое молчание, но оно было не просто неловким — оно было пиздец каким неуклюжим. Выпусти такое на улицу — полгорода разъебёт и даже не заметит. Поскольку Хаято упорно молчал, Тсуна ответила за него: — Да, он вас случайно увидел, словил шок и прибежал ко мне прятаться под стол. Поэтому, собственно, мы там вдвоём и сидели — обсуждали, как сложно быть девственниками в этом стремительно взрослеющем мире… Такеши удивлённо посмотрел на неё. — Но это ведь я. Я всё равно я, и неважно, был я уже с кем-то или нет. — Да как сказать. У тебя ведь сегодня это не впервые было? — Он кивнул, и Тсуна тоже кивнула. — Вот-вот. Когда вы вчера у меня были, я заметила, что ты теперь ощущаешься по-другому — более взрослым и более опасным. Я решила, что это из-за тренировок, а оказалось, что дело в сексе, — ну кто бы мог подумать. — То есть я вас теперь пугаю? Вас обоих? Тсуна помолчала пару секунд, прислушиваясь к своим ощущениям. — Знаешь, нет. Ты чуть изменился, но я тебя не боюсь. И даже не опасаюсь — я вообще уже поняла, что ты — это ты. Наверное, просто привыкла к тому, что ты теперь ощущаешься чуть по-другому. — Тсуна улыбнулась и погладила его по щеке. Такеши засмеялся. — Ладно. Я рад. А что насчёт тебя, Хаято? — Не спрашивай, блин! — ощетинился он. Хаято как залез на кровать, так и сел так же, как и под столом сидел, — подтянув колени к груди и обхватив их руками. Сейчас он обнял их ещё крепче, а смотрел прямо перед собой, явно стараясь не видеть Такеши. — Ты с моей сестрой — и прямо в доме, где мы с ней живём! Где я живу! Я вообще, блин, не знаю, как ко всему этому относиться! — Ха-ха, ты такой невинный, Хаято. — Тебе ещё и смешно?! — взвился Хаято. Такеши очень быстрым, едва уловимым движением переместился по кровати, ухитрившись почти не задеть Тсуну, и сел напротив Хаято, поймав его за лодыжки. Хаято воздухом подавился. — Ты что, блин, творишь?! — Я напугал тебя? Прости. Но это всё ещё я, твой друг Такеши. Ваш с Тсуной Такеши. — Он приблизился к Хаято, заставив его отодвинуться и вжаться в стену, и положил подбородок на его всё ещё согнутые колени. — Каким бы взрослым и опасным я ни стал, я всегда буду вашим другом. И вашим Дождём. Я всегда вас успокою и освежу ваш путь. «Красиво сказал», — подумала Тсуна. Хаято отвернулся, а Такеши спросил тихо: — Тебе стало легче? — …да. — Еле слышно. — Я рад. Такеши сел между ними и взял обоих за руки. Что забавно, Хаято теперь даже не сопротивлялся. А Тсуна так просто прижалась к Такеши сбоку и положила голову ему на плечо. И решила, что словила глюк, когда краем глаза заметила, что Хаято сделал то же самое. «По-любому глюк. Хаято бы никогда. Это Вария по всему Намимори ядовитый газ распылила, вот мне всякое и мерещится — инфа сотка…» Внизу послышался шум. Хаято тут же вскочил и зажигалку вытащил, но Тсуна только рукой махнула. — Всё норм, это свои. Моя гиперинтуиция молчит. — …Или это я слишком тебя успокоил, — возразил Такеши, вытаскивая свою биту-катану. Звучало логично, так что спорить Тсуна не стала. — Тсуна! Такеши! Вы здесь? — встревоженно звала Бьянки. Тсуна бросилась к двери, но Бьянки успела первой — распахнула её и выдохнула облёгченно. — Какое счастье, что вы все здесь! Тсуна, Реборн бьёт тревогу: Вария в городе, её местоположение не выяснено, а у нас Ламбо пропал! — В смысле пропал? — переспросила Тсуна. — Его ведь должна была забрать к себе Хару-чан. — Он у неё и был: они играли в шахматы, а потом в прятки. Хару водила — закончила отсчёт и Ламбо не нашла. Весь дом и двор обыскала вместе с родителями — и не нашла. Реборн поднял тревогу, и теперь мы все его ищем: Хару, Рёхей, Кёя, Емицу, Базиль и Шамал. Нам тоже нужно поспешить. — Вария может причинить вред Ламбо? — спросил Хаято. — Причинить вред Хранителю Десятой? — Не должна. Но ты сам знаешь, что один из них — псих со справкой, а ещё никто толком не знает, чего можно ждать от Занзаса. Он сумасшедшим вроде не был, но отчаяние может довести человека до многого. Поскольку Реборн поднял на уши всех кого мог, территория от особняка Джигов и вплоть до дома Тсуны уже обшаривалась: северная сторона Намимори, центр города, район школы и той самой больницы, куда Тсуна хотела отправить Реборна в день их знакомства. Бьянки, кстати, позвонила ему и дала Тсуне трубку: — Вы трое вместе? Не вздумайте разделяться, ни в коем случае. Идите к дому Бьянки и Хаято, перпендикулярно улицам, в сторону городской больницы — осмотрите там всё. Ты поняла меня? — Да. — Тогда до связи. Найдёшь тупую корову — не ругай его, я хочу сам это сделать. И береги себя, Тсу-чан. — …Ага. Ты тоже. — Обязательно: кто ж ещё даст тебе пинка, чтобы ты занималась как следует? — Тсуна слышала в этом ехидном тоне улыбку, и ей жаль было, что она её не видит.