Десятая

I feel it deep within, It’s just beneath the skin. I must confess that I feel like a monster.

После обеда Реборн опять заставил её тренироваться. Тсуна хотела сходить к Рёхею, но Реборн сказал, что ему Колонелло сейчас нужнее, чем она, а во время боя они всё равно там будут все вместе. Тсуна надулась, но заниматься продолжила. В результате к восьми вечера она была выжата как лимон, но Пламенем мигать научилась. И даже смогла усыпить Бьянки — правда, всего лишь на полминуты, и та проснулась сама, будить её не пришлось. — Хорошо. Вижу, принцип ты поняла — осталось отработать технику. Времени на отрабатывание оставалось всего ничего, но Реборн держался оптимистично, и Тсуна тоже старалась верить в то, что всё будет хорошо. Но, когда они собирались в школу, поджилки у неё всё-таки тряслись. — Реборн, а что будет, если мы проиграем? Не сегодня, а вообще, в принципе? — Ляпнешь такое при мальчишках — пристрелю нафиг. — …А ты умеешь поднять боевой дух, да? — Тсуна, твой боевой дух давно в коме. Вечной. На Марсе. — Но ты ведь вытащишь его оттуда? — О, не сомневайся~ Тсуна и Реборн пришли в школу к половине одиннадцатого. Искать своих, а также чужих и Червелло им долго не пришлось: они все стояли во дворе школы — на той самой бетонной площадке, которую Тсуна, Хаято и Такеши некогда раскололи, чтобы утереть нос учителю-двоечнику. Занзас сидел в огромном кресле у одного из входов в школу. Адельхейд и Скуало стояли по левую руку от него, Бельфегор и Леви — по правую. А ребёнок сидел на спинке кресла, над головой Занзаса. Луссурия же стоял рядом с Червелло, то есть куда ближе к ребятам Тсуны, чем к своим. Когда Тсуна и Реборн прибыли, все были уже на месте, даже Хибари. Только Наги почему-то ещё не было. Тсуна шёпотом спросила у Реборна, где она, но он только пожал плечами, сказал: «Не время ещё» и велел Тсуне пока что никому про Наги не рассказывать. Она не поняла, зачем нужна была такая секретность между своими, но особо вникать не стала и решила послушаться. — Добрый вечер, синьорина Савада, синьор Реборн, — сказала Али. — Теперь боссы обеих сторон на месте, равно как и Хранители Солнца. — Прикажете начинать или подождём одиннадцати часов? — спросила Лена. — Дон Занзас, синьорина Савада? — Если всё готово, не тяните, — сказал Занзас. Тсуна скосила глаза на Реборна: он кивнул. Тогда она подошла к Рёхею. — Семпай, прости ещё раз, что втянула тебя во всё это. Но постарайся победить, пожалуйста. — Конечно, Савада. — Он улыбнулся ободряюще, и Тсуна чуть носом не шмыгнула: это же она сейчас должна его поддерживать, а не наоборот. — Спасибо, семпай. — Она коротко обняла его. — Удачи тебе. — Ага. — Не посрами меня, Сасагава! — сказал Колонелло, и Рёхей, прежде чем подойти к Червелло, стукнулся с ним кулаками. — Сейчас начнётся, — сказал Реборн откуда-то сверху. Тсуна стала оглядываться, ища его, и увидела его сидящим на плече Такеши. «И когда только успел… Так, погодите: что-то он в последнее время много кому себя трогать позволяет. Раньше его только Бьянки иногда тискала, да ещё Талия-сан, а теперь мы с ним спим вместе и он позволяет Хибари-сану держать себя на руках, а сейчас ещё и на Такеши уселся… Талисман команды, блин!» Рёхей подошёл к Червелло. Луссурия оглядел его с головы до ног, и гиперинтуиция Тсуны тревожно зазвенела. — А ты в моём вкусе~ — Что? — Да нет, ничего. — Луссурия протянул Рёхею ладонь. — Надеюсь, это будет хороший бой. — Да. — Рёхей пожал ему руку. Тсуна бы умилилась, но гиперинтуиция продолжала тревожно звенеть. Что не так? Луссурия сегодня был в тех же тёмно-серых солнечных очках, что и вчера, а вот вместо рубашки на нём была открытая тёмная майка. «Блин, у него мускулы как нарисованные», — думала Тсуна, краем глаза косясь на остальных: рельеф Луссурии оценили все. — Хранители Солнца почти всегда бойцы и часто профессионально занимаются борьбой или иным схожим видом спорта, — сказал Реборн. И Тсуна спросила: — А ты тоже так выглядел, когда взрослым был? И тут же заозиралась по сторонам, чтобы понять, кому принадлежит тихий смех, который она услышала. Оказалось, что Хибари. «Да ну на?!» — Нет, — ответил Реборн, помолчав. — У меня другая конституция: я был очень сильным, но худощавым; с прорисованными, но не накачанными мускулами. У Хаято и Кёи тот же тип телосложения. — Ясно. — Отвернувшись, Тсуна пробормотала: — Вот раздену их потом и посмотрю. Хибари резко перестал смеяться. — Что? Ладно, Десятая, как скажешь… — Хаято покраснел и тоже отвернулся. Хибари только сверкнул глазами: он не посмел бы её тронуть при Реборне. Тсуна улыбнулась. «Оказывается, это так весело — дразнить кого-то, кто сильнее и опаснее тебя, но ничего сделать не может, потому что тебя защищает кто-то ещё более опасный. Но ходить куда-то без Реборна я теперь нескоро решусь». — Для сражения Хранителей Солнца была сооружена специальная площадка, — сказала Али. — Нам нужно будет обойти угол школы, и вы её увидите. Специальной площадкой оказался боксёрский ринг в клетке. Серьёзно — это был боксёрский ринг. Внутри клетки. Тсуна в осадок выпала, когда увидела его. — Какого фига? — Может, это клетка для хомячка? — невозмутимо предположил Хибари. Тсуна рассердилась, но тут же мысленно представила себе Хибари в клетке, и ей полегчало. — Пламя Солнца нельзя долгое время использовать в атаке, поэтому для Хранителя важно уметь быстро побеждать в бою. В связи с этим мы установили особые правила: пол и ограждения ринга, а также решётка клетки будут постепенно нагреваться. В определённый момент они станут обжигающе горячими, а если схватка затянется совсем надолго, то ринг и клетка расплавятся и накроют бойцов. — Что? — ахнула Тсуна. — Ши-ши-ши~ Не ожидала, мелочь? — Бел, ты сам на пять лет младше неё был, когда в Варию попал. — Адельхейд устало вздохнула. «Нелегко ей, наверное, с этими психами». — Заткнулись оба, — негромко сказал Занзас, и Бел с Аделью разве что голову в плечи не втянули. — Ой, Луссурия! — крикнул он. Тот обернулся. — Да, босс?~ — Проиграешь — можешь не возвращаться. — Понял тебя, босс. Глядя вслед идущему к рингу Рёхею, Тсуна сказала тихо: — Семпай… даже если проиграешь, возвращайся. Обязательно. — Десятая? Тсуна постаралась улыбнуться так уверенно, как себя вовсе не чувствовала. И взяла стоящих по обе стороны от неё Хаято и Такеши за руки. Где-то у неё за спиной презрительно фыркнул Хибари, но она не обратила на это внимания. Ламбо стоял, прижавшись к Хаято, и круглыми глазами смотрел, как Рёхей и Луссурия поднимаются на ринг. Грохнул металл, и клетка закрылась. — Сасагава Рёхей — Луссурия Кастальдо. Бой за кольцо Солнца начался! — объявила Лена. Тсуна ощутила движение воздуха за спиной — Хибари встал совсем близко к ней. Она промолчала. * * * В жизни Рёхея до сих пор всё было донельзя просто. Вот есть родители — они заняты, много работают. Надо их понять. Вот есть младшая сестрёнка — надо её любить и защищать. Вот есть бокс — надо соблюдать правила. Первое, что сделал Колонелло на первой их тренировке, — предупредил, что в схватке с Варией правил никто соблюдать не будет. — Это драка мафиози, понял? Бить будут как угодно и куда угодно. Если захотят, изобьют до смерти. Твоя задача этого не допустить. Ты Солнце — ты принимаешь на себя первый удар. Но ещё ты единственный можешь исцелять остальных, поэтому ты должен выжить, что бы ни случилось. С твоими способностями это будет несложно. — Колонелло-но-шишё, а можно вопрос? — Да? — Почему меня не Реборн учит? Он же сам Солнце. — Потому что он не может отвлекаться от Савады. И он не тренер — он наставник, воспитатель. Тебе нужно другое. Но ты не волнуйся… — Колонелло передёрнул затвор винтовки. — …я тебя хорошо научу. Как-никак моим учителем в своё время как раз Реборн и был. — Бокс против тайского бокса — это почти красиво. — Луссурия поднял руки и согнул их в локтях. — Готов, мальчик? Тогда я начинаю. И Рёхей потерял его из виду. * * * Тсуна чуть челюсть на землю не уронила. И придержать ведь было нечем: обе руки были заняты. — Ринг что, уже нагрелся до такой степени, что Луссурия поджарился и испарился? — Нет, — сказал Реборн. — Он сейчас позади Рёхея, справа от него. А теперь влево переместился. — Ты что, его видишь? — Тсунаёши, у меня смутное ощущение дежа вю: ты опять принимаешь меня за кого-то другого. Я аркобалено Солнца, чёрт побери, — конечно, я его вижу! Рёхей получил уже пять ударов — два локтями, один коленом и три стопой. Так, ещё один стопой… Тсуна видела только Рёхея и смутный силуэт вокруг него. Да-да, именно «вокруг» — словно Луссурия клонировал себя или в многочисленных зеркалах отражался. Рёхей сначала просто стоял на месте, но потом он начал уклоняться от чего-то невидимого и блокировать удары Луссурии — только в такие моменты Тсуна и могла его разглядеть. — А он хорош, — сказал Хибари. — Кто — семпай или вариец? — уточнила Тсуна. — Сасагава. Он на ходу становится быстрее. А попугай меня не удивил: странно было бы ожидать меньшего от Варии. — Он может гораздо, гораздо больше. — На напряжении в голосе Реборна можно было бы сыграть не одну мелодию. — Он почему-то сдерживается. Играет. Для него это сейчас не более чем лёгкая разминка. Рёхей молодец, что научился уклоняться от его ударов, но Луссурия по-прежнему слишком быстр, чтобы он сам мог его ударить. Словно услышав их, Луссурия вдруг замедлился. Отпрыгнул назад, прямо на решётку клетки, отвёл руки назад и схватился ими за прутья. — Ай-ай! — крикнул он. — Уже нагревается — нехорошо. Значит, пора заканчивать. Он оттолкнулся и прыгнул на Рёхея, выставив вперёд правое колено. Тсуна успела заметить на нём защитную пластину — и тут же услышала хруст костей и крик Рёхея. — Он что, кулаком попал по наколеннику? — прошептала Тсуна. Реборн кивнул. — Не был бы он Солнцем, без руки бы остался. Луссурия вздохнул и с притворным сожалением развёл руками. — Прости, мальчик. Но ты проиграл. — Бой ещё не окончен, — сказал Рёхей. И показал ему правый кулак. — У меня вообще-то две руки. — Да. А муай-тай называют боем восьми конечностей. — Луссурия снова заметался дымчатым вихрем с парой ярких пятен. — Правый локоть… Левый… Правое колено… Левое… Кисть левая… Кисть правая… Рёхей методично отбивал все его удары, и Тсуна вдруг поняла, что его облик перед её глазами тоже начинает смазываться. «Он что, настолько ускорился?» — Левая стопа! — Да! — Рёхей перехватил ногу Луссурии, которая летела ему в лицо, и попытался провернуть её вокруг оси, но Луссурия успел освободиться раньше и отпрыгнул в дальний от Рёхея угол. — Ты молодец. — Луссурия выпрямился. — Но до меня тебе ещё расти и расти. — Ну, я уже расту. — Я вижу~ Луссурия посмотрел наверх — и снова на решётку запрыгнул. — Ох, как всё плохо-то, — посетовал он. — Теперь точно пора заканчивать. Он снова полетел на Рёхея, выставив правое колено вперёд. А Рёхей вытянул навстречу ему правую руку, сжал её в кулак и зачем-то закрыл глаза. — Ему что, Луссурия последние мозги отбил? — возмущённым шёпотом спросил Хаято. — Хочет, чтобы ему и вторую кисть раздробили? — Нет, — сказал Реборн. Он выглядел до странного довольным. — Между правой и левой рукой, знаешь ли, очень большая разница. Рёхей ведь правша. Когда его кулак встретился с защитной пластиной на колене Луссурии, она разлетелась в осколки. А Луссурия заорал и припал на левое колено. — Кажется, семпай ему не только наколенник сломал, но и колено, — пробормотала Тсуна. — Конечно — зря я, что ли, его тренировал? — сказал Колонелло откуда-то сверху. Тсуне пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть небольшого орла, который завис на месте, держа Колонелло когтями за воротник куртки. «…Так, об этом я позже спрошу». — Che diavolo, — с грустной улыбкой сказал Луссурия. — Я больше не могу сражаться. Рёхей подошёл к нему и протянул руку. — Тогда отдай кольцо и разойдёмся. — О, нет, дорогой, — так не пойдёт. — Луссурия снял очки. — Не хотел я это использовать, но придётся. Очень жаль~ — СЕМПАЙ, НАЗАД! — заорала Тсуна. Рёхей послушался и моментально отпрыгнул. Но уже было слишком поздно: Луссурия успел посмотреть на него чистым взглядом. — Хм-м… Ясно, расположение почти стандартное. С поправками на особенности носителей Пламени Солнца, разумеется. Когда Луссурия поднялся и встал на обе ноги, Тсуна ахнула. — Как так?! У него же колено перебито! — Это временная мера, — сказал Реборн. — Носитель Пламени Солнца может ненадолго так себя простимулировать, что даже при сильных повреждениях вполне за здорового сойдёт. Раздробленное колено — это ерунда. — Стрёмные вы, носители Пламени Солнца. Реборн вздохнул. — Это ты ещё не знаешь деталей про носителей других типов Пламени. Для меня в своё время стала шоком сильнейшая атака носителей Пламени Облака. — Какая? — Любопытства в тоне Хибари было — хоть гостями черпай и выливай. — Рано тебе ещё про такое знать. Несдержанный ты, Кёя, и ещё не зрелый. Ты не сможешь выполнить эту атаку. А если сможешь, то это ещё хуже… — Ну вот, теперь и ты загадками говоришь, — сказала Тсуна. — Прямо как Шамал. — Нет, — возразил Кёя. — Он так говорить у своего наставника научился. Я даже этот тон и интонации узнаю. Тсуна глаза на него вытаращила. — Ты знаком с наставником Реборна?! Кёя кивнул, а потом подбородком указал на ринг: смотри, мол. И было на что посмотреть: Луссурия, в очередной раз попытавшийся ударить Рёхея коленом, промахнулся, но походя мягко скользнул ладонью по его правому плечу — рука Рёхея повисла как плеть. — Что за?.. — не поняла Тсуна. — Уровень Варии, — ответил Реборн. А Луссурия меж тем кошкой скользнул к Рёхею, коснувшись его ещё три раза: левого плеча и обеих голеней. Рёхей пошатнулся на месте, упал на колени, а потом и плашмя. В последний момент Луссурия придержал ему плечи и голову и, перевернув Рёхея на спину, сорвал с его шеи кольцо. — Это был хороший бой, мальчик, — сказал он и поцеловал Рёхея в щёку. А потом встал, высоко подняв руку с кольцом. Клетка тут же раскрылась сверху, и её стены просто упали. Лена и Али запрыгнули на ринг, осмотрели кольцо и вынесли вердикт: — Луссурия Кастальдо собрал целое кольцо. Кольцо Солнца у Варии.