Десятая

Если истин много, мне нужна одна,

Что утаена

И может быть темна.

Тсуна полночи не спала. Вария выиграла кольцо Солнца. Рёхей проиграл. И что хуже всего, он так и не очнулся после финальных ударов Луссурии. Червелло объявили, что следующий бой состоится послезавтра в одиннадцать часов вечера и это будет схватка за кольцо Грозы. У Тсуны после этого колени подкосились — благо Такеши успел вовремя подхватить её. Вария исчезла, не попрощавшись. Червелло соизволили сказать «до свидания», но тоже просто ушли. Реборн вызвонил Альберта и велел ему и Иннокентию приехать в школу. Пока ждали их, Реборн осмотрел Рёхея и сказал, что Луссурия перебил ему несколько каналов ци. — Странно, что не убил, — пробормотал Реборн, прижав пальцы к шее Рёхея. — Ведь мог бы. Зачем Хранителю Занзаса щадить Хранителя его соперницы? — Он встал и отряхнул колени. — Способности Солнца ему не помогут — тут нужен специалист. — Какой ещё специалист? — спросила Тсуна, не отрывая взгляда от Ламбо, который стоял, вцепившись в брюки Хаято, и смотрел на лежащего Рёхея. Зелёные глаза его посветлели от застывших в них слёз. — Специалист по ци. — Реборн повернулся к Хибари. — Кёя, ты ведь ещё общаешься с Фонгом? — Тот кивнул. — Дай мне с ним связаться. Рёхею может помочь только он. Тсуна не слышала, о чём они там ещё говорили, — она смотрела на Ламбо. «Я не пущу его завтра. Не пущу. Я не позволю шестилетнему ребёнку выйти против кого-то, кто способен уложить профессионального спортсмена, дополнительно натренированного аркобалено. Ками-сама, Ламбо же просто убьют!» Когда Альберт и Иннокентий приехали, Реборн велел им отвезти Рёхея в дом Хаято и Бьянки и сам вызвал туда же Шамала. — К Киоко нельзя: напугаем её. Такеши, отведи к ней Колонелло и скажи, что Рёхей должен уехать на несколько дней в соседний город, чтобы посоревноваться там. Такеши почесал затылок и улыбнулся виновато. — Прости, малыш, но я совсем не умею врать. — Ничего, научишься ещё. Просто скажи ей то, что я тебе сказал, — а там Колонелло сообразит, как соврать получше. — Ой, Реборн! — возмутился Колонелло. Тот улыбнулся и потрепал его по щеке. — Ну давай, докажи, что не зря я тебя учил. Хоть и недолго. — Пристрелю тебя когда-нибудь. — Рискни здоровьем. Такеши и Колонелло ушли. Хранители Наталии отвезли всех остальных в дом Хаято и Бьянки. Рёхея устроили в гостевой комнате, и Альберт с Шамалом осмотрели его. Впрочем, ничего нового они не сказали — всего лишь подтвердили, что Рёхею нужен специалист по ци. — Держи. — Хибари сунул Реборну телефон. — Он сам с тобой хочет поговорить. — О, даже так? — Реборн принял трубку и заговорил на… А вот чёрт его знает, какой это был язык. Не японский, не итальянский, не китайский, не английский и даже не русский. «Ведь я и киллер, и полиглот». — Это немецкий, — подсказал Хибари. Наверное, заметил недоумённый взгляд Тсуны. — А ты что, немецкий знаешь? — Пару фраз от матери в детстве слышал. А малыш специально именно на этом языке заговорил, чтобы никто из нас не понял, о чём они воркуют. — Хибари посмотрел на Шамала, который в данный момент зачем-то колол маленькой иголкой ступни Рёхея. — Вот он бы, пожалуй, понял, если бы прислушался. Ты знаешь, что вашего доктора-извращенца когда-то приглашали стать членом Варии? — Нет. А ты почему об этом знаешь? Хибари пожал плечами. — Талия много треплется. А для того, чтобы стать членом Варии, надо соответствовать нескольким условиям. Одно из них — знание иностранных языков. Не меньше семи, и обязательно включая японский — в честь первого босса Вонголы, который, отойдя от дел, уехал именно в Японию, а не куда-то ещё. «Отряд особо опасных убийц-полиглотов. Заебись просто». Реборн меж тем закончил разговор и объявил: — Фонг прилетит к утру. — Он протянул телефон Хибари. — Спасибо, Кёя. Тот улыбнулся, принимая его. — Будешь должен, малыш. Реборн кивнул. — Как скажешь. А потом Шамал выгнал всех нафиг из дома. Бьянки чуть не выгнала и его самого, но он сказал, что кто-то должен следить за состоянием Рёхея — просто на всякий случай. Реборн согласился, что это разумно, и Бьянки остыла. Всё это было вчера. А завтра будет бой за кольцо Грозы. Тсуна схватилась за голову. Она сидела на разворошенной постели. Время — шесть утра, ещё даже Реборн не проснулся. Тсуна не понимала, как он вообще смог уснуть, когда вокруг такое происходит. «Ах, да: ему же пятьдесят четыре года, он бог знает сколько лет киллер — он наверняка и не такое видел и переживал. Это у меня вот всё впервые… Блин, впервые? А что, ещё так будет?.. А-а-а-а, конечно, будет! И ещё хуже будет! Бля, я ж не переживу…» — Тсу-чан? — Она сидела на краю кровати, а Реборн спал, лёжа у стены. Ну, точнее уже не спал. — Ты проснулась? Мягкие детские руки обхватили её за талию, и Тсуне почему-то стало легче. — Да. — Она накрыла его ладони своей. — Прости, если разбудила. — Ничего. Я всё понимаю. «Конечно, — думала Тсуна, глядя в окно, за которым бодро щебетали птицы. — Ты ведь тоже не сразу взрослым киллером родился. Правда, Реборн?» * * * Фонг приехал, когда они завтракали. Реборн просто вдруг вытащил из-под рубашки сияющий золотом кулон — и мгновенно кинулся к двери. Тсуна решила не отставать и как раз вовремя успела, чтобы увидеть распахнутую входную дверь и пятилетнего мальчика на пороге. Он был одет в китайскую одежду: традиционную длинную красную рубашку и светлые брюки. На ногах — мягкие чёрные тапочки. Лицо красивое, черты утончённые, аристократичные. Глаза светлые, переливчато-серые, волосы — как вороново крыло. Длинные, в косу заплетены. Переливчатые глаза очередного маленького мафиози показались Тсуне знакомыми, но мысль упорхнула прежде, чем она успела её осознать. На шее ребёнка висел шнурок с кулоном красного цвета — а это значило, что… — Да пребудет мир в этом доме. — Мальчик слегка поклонился и добавил громче: — Здравствуй, Реборн. Давно не виделись. — Чаоссу, Фонг. — Реборн как остановился резко в паре метров от двери, так и шагу навстречу гостю не сделал. Тсуна удивилась: смысл был тогда как ужаленному с места срываться? — Да, давно. А учитывая повод для встречи, лучше бы не видеться подольше. — Я скучал, — сказал Фонг. И наконец-то соизволил повернуться к Тсуне. — Приветствую тебя, Савада Тсунаёши, кандидатка на пост десятого босса Вонголы. Я Ли Фонг, аркобалено Урагана, мастер боевых искусств и давний друг Реборна. — А ещё ты очень похож на Хибари-сана, — наконец-то поняла Тсуна. Фонг и Реборн переглянулись. — Правда? Что ж, об этом позже. Где мальчик, Реборн? — Тут недалеко. Я тебя провожу. Тсуна, заканчивай завтрак, пей сама знаешь что и жди нас с Бьянки. Одна не уходи, ясно? — Куда уж яснее. Пожалуйста, помогите Рёхею, Фонг-сан. Он поклонился. — Сделаю всё, что в моих силах. — «Фонг-сан»? — переспросил Реборн. — Ой, а почему меня ты с первой же встречи просто по имени звала? — Потому что ты выглядишь как пятилетний ребёнок, а я тогда ещё была не в курсе ваших мафиозных проклятий. — У вас такие тёплые отношения, — улыбнулся Фонг. Реборн закатил глаза. — Ну началось. Идём уже. — Он взял Фонга за руку и буквально потащил его за собой. Тсуна подумала, что эти двое со стороны смотрятся как малыши, сбежавшие с костюмированного утренника, и прыснула. Реборн вернулся быстро и привёл с собой Бьянки. В парк они отправились втроём, и Тсуна, наблюдая, как Реборн шагает по каменной ограде соседей, не наступая на стыки, снова ощутила странное покалывание в висках. «Я что-то забыла. Что-то очень и очень важное. Связанное с Реборном». — Ты как маленький, — ласково сказала Бьянки. — На стыки не наступаешь. Тсуна вспомнила. * * * Она усыпила Бьянки с первого же раза. Реборн решил пока её не будить и засёк время. — Посмотрим, сколько ты сможешь продержать её во сне. — Достаточно долго, чтобы успеть выяснить, что ты от меня скрываешь. — Тсуна подошла к нему и опустилась на колени, чтобы глаза их оказались примерно на одном уровне. — Я ведь вспомнила, что случилось вчера утром после первой тренировки Заката. Я предложила тебе стать моим консильери. Помню, ты спросил, делаю ли я тебе предложение. Я удивилась такой формулировке. Ты сказал, что оговорился. — Тсуна взяла лицо Реборна в ладони. — А ещё я помню, что у тебя глаза от слёз заблестели. Помню, что ты мне отказал. А вот почему — не помню. И как до дома добралась и спать завалилась, тоже не помню. Что ты со мной сделал, Реборн? Что ты от меня скрыл? — Тсуна усмехнулась. — И почему сейчас выглядишь таким испуганным, каким тебе едва ли пристало выглядеть? — Тсу-чан… — Да? Он отвёл её ладони от своего лица и зажал в своих. — Не спрашивай меня об этом. В ближайшие три года я тебе на этот вопрос не отвечу. — Почему именно три года? — Потому что я с каждым из своих учеников четыре года проводил. Полгода у нас уже есть — ещё через три с половиной года я должен буду отпустить тебя во взрослую жизнь. Тогда и скажу, почему не могу быть твоим консильери. — Ладно. — Тсуна поднялась на ноги. Реборн удивлённо моргнул. — Что, вот так просто? Не будешь возмущаться и канючить? — Не буду. — Тсуна взяла его правую руку и повернула так, чтобы хорошо рассмотреть часы. — О, Бьянки-сан уже пять минут не просыпается. — А почему не будешь? — спросил Реборн. Тсуна зажгла Пламя на кончике пальца и подошла к Бьянки. — Потому что ты сам мне всё расскажешь. И куда раньше. Мне даже заставлять тебя не придётся: ты сам не сможешь больше держать от меня секретов. — Восхитительная самоуверенность. — Вовсе нет, — улыбнулась Тсуна. — Всего лишь гиперинтуиция Вонголы. Она коснулась Пламенем лба Бьянки, и та сразу открыла глаза. — С добрым утром, Бьянки-сан. — Оглянулась через плечо. — Я закончила твои тренировки, Реборн. Пойду навещу Рёхея. — Тсуна, то, что ты освоила все нужные техники, ещё не означает, что тебе больше не надо тренироваться. А Рёхея навещать ещё рано: восстановление ци — процесс небыстрый. В итоге сошлись на спарринге с Бьянки. Без Пламени, разумеется: её Ураган был слишком слаб, чтобы хоть как-то противостоять Небу Тсуны. Но напинала её Бьянки будь здоров, не поскупилась. Вытерев кровь с разбитой губы и чуть не заскулив от боли, Тсуна спросила, почему она сегодня такая дикая, и Бьянки ответила просто: — Ты чем-то расстроила Реборна. Сильно. И этим разозлила меня. Что ж… Иногда Тсуна начинала забывать, что Бьянки не только сестра Хаято, но ещё и влюблённая в Реборна женщина. Тсуна надеялась сходить к Рёхею после обеда, но Реборн опять не пустил — заставил отрабатывать Россыпь звёзд и Закат до боли в пальцах и белых пятен перед глазами. В какой-то момент Тсуна перестала понимать, где небо, а где земля, и спокойно рухнула на спину в мягкую траву. И усмехнулась. «Угадала: это всё-таки земля. Интересно, а можно ли упасть вверх?..» Над ней появилось лицо Реборна. — Долго ты прохлаждаться собираешься, Тсуна? — Долго ты собираешься отыгрываться на мне из-за того, что я сказала правду? — Тсуна, я не люблю, когда мне угрожают. — А я не люблю, когда мне память стирают, — вот неожиданно-то, да? — Я ради тебя это сделал. Это была моя ошибка: я сказал тебе то, что не должен был говорить. Не имел права. — Кто сказал, что не имел? — Я сказал. И разговор окончен. — Реборн выпрямился и отвернулся. — Звонила Бьянки, сказала, чтобы мы зашли к ним: Рёхей очнулся. — Что ж ты молчал-то! — Тсуна аж на месте подскочила. — С ним всё в порядке? — Ну разумеется. — Реборн сердито сверкнул глазами. — Тсуна, ты опять недооцениваешь способности аркобалено? — Хватит язвить! — А то что? — Реборн казался заинтересованным. И Тсуна ляпнула: — А то ночью в гамак спать выкину! Выражение лица Реборна надо было видеть. Раньше Тсуна думала, что оборот «он то краснел, то бледнел» был выдумкой какого-то особо упоротого писателя, но теперь у неё была возможность наблюдать этот феномен своими глазами: Реборн действительно попеременно то краснел, то бледнел, а в итоге просто отвёл взгляд и промолчал. Чем неслабо, кстати, озадачил Тсуну. «Не мог же он так расстроиться из-за того, что спать придётся порознь? Да ну, глупости какие! Тем более я уверена, он понял, что я пошутила. Мне же самой без него будет сложно. А его секрет я всё равно узнаю — не сегодня, так завтра». Домой к Бьянки и Хаято они всё-таки пошли. И нашли там такую толпень, что Тсуна сначала решила, что они адресом ошиблись. — Десятая! — Хаято с порога схватил её за руку и потащил внутрь. — Семпай очень хочет тебя видеть! Пока они поднимались на второй этаж и шли по коридору, Тсуне помахал Такеши, кивнула Бьянки, восторженно повизжал Ламбо и послал воздушный поцелуй Шамал. А в гостевой комнате, где Рёхея временно поселили, Тсуну, Хаято и успевшего зайти вместе с ними Реборна встретили Фонг, Альберт и Хибари… почему-то. Ну, и Рёхей, конечно, был живее всех живых: при виде Тсуны вскинул забинтованные чуть ли не по самые плечи руки и заорал: — САВАДА! Я ЭКСТРЕМАЛЬНО СОЖАЛЕЮ О СВОЁМ ПРОИГРЫШЕ! ПРОШУ РЕВАНША! — Успокойся, боец. — Она коротко кивнула присутствующим, отметив хитрющий блеск в глазах Хибари, и улыбнулась, присаживаясь на край кровати. — Как ты? — ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ФОНГУ-САНУ! — Какой бодрый юноша. — Фонг сидел в изножье кровати и смотрел на Рёхея почти ласково. — Истинное Солнце. Напоминает тебя в юные годы, Реборн. — Каким местом, интересно? — брякнула Тсуна. Реборн зашипел на неё: — Тсунаёши, научись уже за языком следить, босс ты будущий! Ты о своём наставнике говоришь вообще-то! — Вот именно, Реборн. — Фонг обвёл в воздухе круг указательным пальцем. — В вашем случае как нельзя уместно выражение «каков учитель, таков и ученик». — Фонг, давай не будем разбираться при детях. — Как скажешь. Но может, хотя бы обратишься ко мне как подобает? Реборн ощерился. — Шифу, ты достал. Фонг рассмеялся. — Вот это мой мальчик. — «Шифу»? — Тсуна моргнула. — Но это же значит… — Ага. — Хибари выглядел так, словно провернул аферу века. Тсуна посмотрела на него задумчиво, перевела взгляд на Фонга и снова уставилась на Хибари. — А вы ведь родственники. Ты сказал Такеши, что на маму похож, — значит, Фонг-сан не твой отец. А раз не отец… значит, дедушка? — У вас глаз-алмаз, Савада-сан. — Фонг слегка поклонился. — Или это многославная великая интуиция Вонголы? — Не — всего лишь стопроцентное зрение. Вас будто из одной пробирки наливали. — Занятная метафора. — И странная, — сама себе сказала Тсуна. — Извините, если что. И спасибо вам огромное за семпая. — Не стоит благодарности, Савада-сан: я рад был помочь. — Фонг коснулся ступни Рёхея, заставив его приподняться на локтях и посмотреть на себя. — Сасагава-сан, я восстановил каналы ци, что синьор Кастальдо нарушил. Отныне вам ничто не угрожает. Но ближайшую неделю вам следует поберечься: никаких сражений и тренировок, вы меня поняли? — Да, Фонг-сан! — Хорошо. Надеюсь, вы более разумны и послушны, чем моё собственное Солнце. Тсуна повернулась к Реборну. — Слушай, Реборн: я беру назад свои слова о том, что Фонг-сан не выглядит как Ураган. — Вот как? И почему же ты передумала? — Так ведь ты сам мне говорил, что Пламя Урагана может быть двух типов: яростное и незаметное. И оба несут разрушение. Вот Хаято, наверное, яростный — а Фонг-сан незаметный. Он про тебя слова грубого не сказал — а что хотел выразить, всё равно всем ясно. — «Я буду мстить, и мстя моя сладка! Муа-ха-ха!» — Ты когда-то сказал, что всё обо мне знаешь, потому что ты мой наставник, — выходит, Фонг-сан знает всё о тебе? — Тсуна обернулась через плечо. — Фонг-сан, нам с вами определённо надо подружиться. — Непременно, Савада-сан. — Переливчатые глаза Фонга засияли так же, как у Хибари. Тсуна невольно залюбовалась обоими: красивые ведь мальчишки! Особенно Хибари — когда он смотрит не холодно-злобно, а вот так весело, с задором, — как будто совсем другой человек. — Хибари-сан… а у тебя детские фотки сохранились? — А тебе зачем, хомячок? — Да просто интересно, ты в детстве совсем копией Фонга-сана был или всё-таки отличался. — Перебьёшься. — Да ладно тебе, Кёя. — Фонг спрыгнул с кровати и подошёл к внуку. — Покажи ей, тебе жалко, что ли? Я и сам с удовольствием бы посмотрел: ты так быстро вырос… — Я ей другую фотографию покажу, — пообещал Хибари. — Где вы с малышом вместе. Где вы все вместе. — Она у тебя сохранилась? — удивился Фонг. Хибари кивнул. — Ох, и правда — поищи, пожалуйста. У меня дома их целый архив, конечно, но именно эта есть только в двух экземплярах: один у тебя хранится, а другой — в семье Джиглио Неро. «Есть мафиозная семья под названием Джиглио Неро, и боссы её обладают способностью предсказывать будущее…» — Эта та Семья, у которой боссы будущее предсказывать умеют? Все дружно уставились на Тсуну. — Альберт, выйди, пожалуйста. — Тон Реборна был, пожалуй, слишком резким. Но, когда он после ухода Альберта заговорил с Тсуной, его голосом можно было алмазы резать. — Откуда ты знаешь?! Я тебе не рассказывал! — Никто мне не рассказывал. Это, наверное, моя гиперинтуиция так сработала. — Сработала как? — Ну, мне типа сон приснился. Помнишь тот день, когда Хибари-сан устроил Талии-сан клиническую смерть? — Краем глаза Тсуна отметила, как округлились глаза Фонга. И на Хибари он потом посмотрел по-другому: с осуждением, как ей показалось. — Прекрасно помню. Что дальше? — Ты меня разбудил ещё, чтобы я пошла с Рёхеем повидаться. Вот тогда этот сон и был: мне приснился Мукуро и много чего рассказал — про тюрьму Вендикаре, про то, как он помог сбежать Кену и Чикусе, про семью Джиглио Неро… Богатая фантазия у моего подсознания, да? Да подробности ещё такие, вроде того, что Мукуро сейчас в водяной камере и над ним сто два метра воды… — Савада-сан, это был не сон, — тихо сказал Фонг. — А что это было? — спросил Хибари. Фонг молчал, глядя на Реборна, и у Хибари лопнуло терпение: он взял Фонга за ворот рубашки и поднял на уровень глаз, как котёнка за шкирку. — Рокудо Мукуро и правда под сотней метров воды сейчас? — Кёя, поставь меня обратно. — Что видела девчонка? Фонг легонько шлёпнул Хибари по руке, и пальцы его резко разжались. Фонг спокойно приземлился на кровать и, спрыгнув на пол, подбежал к Реборну. — Надо поговорить, солнце моё. — Вот чёрт… — прошептала Тсуна. — Раз это был не сон, значит… Мукуро сам со мной связался? Он смог мысленно со мной связаться? Значит, и тогда, на бейсбольном матче, мне не показалось… Тёмный же глаз — тоже фиолетового оттенка (второй прикрыт длинной чёлкой). Очень светлая кожа, маленький рот, ещё по-детски пухлые губы. Нежный, переливчатый смех. «Кого же она мне так напоминает?..» «Меня порекомендовал мой наставник». «Я не говорил, что ты не знаешь наставника Наги, — я сказал, что ты потом узнаешь, кто он». — Мой настоящий Хранитель Тумана — это Мукуро? Наги всего лишь прикрытие, да? Он захватит её тело и таким образом будет сражаться? — Тсуна покачала головой. — Ну Реборн, ну ты и… Она кожей ощутила, как стремительно приблизился Хибари. Он снова встал у неё за спиной — как тогда, во время боя Солнца. Это одновременно пугало и внушало уверенность. — Она права, малыш? Реборн вздохнул. — И чёрт же тебя дёрнул, шифу, фотографии обсуждать. Да, Тсу-чан, ты права: Мукуро может с тобой связываться. И да, это он наставник Наги и твой настоящий Туман. Но я попрошу всех вас, — Реборн обвёл их взглядом, — не рассказывать пока что остальным о том, что вы узнали. Незачем раскрывать карты раньше времени. — Я экстремально не понял, кто такой Мукуро, но буду молчать! — Синьор Реборн, да как же так? Он же Десятую чуть не убил! — Не убил! — резко ответил Реборн. — И ты без сознания был, пока они сражались, — ты не видел, что там произошло. И Кёя тоже был без сознания. — Реборн устало посмотрел на Тсуну. — А вот ты в сознании была и всё помнишь. И надеюсь, ты поняла, что тогда случилось. «Ёши-чан…» «Ладно, повезло ещё, что он меня не в правое плечо ударил. А почему, кстати, не в правое?» — Да. Поняла. — Что ты поняла, Десятая? — Хаято обеспокоенно заглядывал ей в глаза, и Тсуна слабо улыбнулась. — Что Мукуро пощадил меня. Он в какой-то момент выбил мне руку из сустава. Левую руку — а ведь мог бы правую выбить. — Che diavolo, — прошептал он. — Это что же, получается, что он… нарочно тебе проиграл? — Вряд ли, — возразил Реборн. — Но он начал колебаться, и это стоило ему победы. Ты произвела на него впечатление, Тсунаёши. — Кхм, а можно я как-нибудь иначе начну впечатление на парней производить? А то это всегда заканчивается тем, что меня бьют по лицу… — Тсуна осеклась, ощутив, как рядом почти кипит Хибари. — Малыш, ты сделал Рокудо Мукуро Хранителем Савады? Как и меня? — Да. — Ты нас в одну Семью определил?! — Да. Понятия не имею, что между вами тогда произошло, но все разборки будут после Конфликта Колец. Если будут, конечно, — Мукуро в тюрьме всё-таки. — И ты собираешься его там оставить? — удивился Фонг. — Хранителя босса Вонголы? — Она пока ещё не босс. — Это всего лишь вопрос времени, солнце моё. — Взгляд, которым Фонг вдруг одарил Тсуну, был неприятно цепким и проницательным — хуже даже, чем у Реборна. — Всего лишь вопрос времени… На том и порешили. Тсуна и Реборн вернулись домой, а Фонг остался у Хаято и Бьянки: сказал, что с детьми Урагана ему комфортнее. Хибари же ушёл. На него смотреть страшно было: он никогда особо дружелюбным не был, а сейчас выглядел так, словно решил обрушить небеса на землю. И судя по тому, что Реборн рассказывал о силе Пламени Облака, он это мог. Сам Реборн наотрез отказался обсуждать выбор Мукуро в качестве Хранителя Тумана. «Он самый сильный — и это сейчас всё, что тебе нужно!» Тсуна подумала, что неплохо бы ещё уверенности в его преданности ей добавить, но спорить не стала: Реборн сейчас смотрелся едва ли не опаснее Хибари. Она даже не решалась коснуться его, хотя очень хотелось. Может, это было влияние Пламени Солнца, но Тсуне становилось легче и спокойнее рядом с Реборном. Когда она обнимала его и он улыбался ей, Тсуна чувствовала, что ей всё по плечу. Пока она расстилала вечером постель, руки её дрожали. И от Реборна это не укрылось. — Что такое, Тсу-чан? — Бой Ламбо уже завтра. — Она глянула на него умоляюще. — Реборн, я ведь могу его не пустить? — Теоретически — можешь. Но кольцо Грозы тогда автоматически перейдёт к Варии. Ты правда хочешь сдаться без боя? — Я не хочу, чтобы Ламбо убили. — Его не убьют. — Да? Вчера один вариец чуть не убил почти взрослого тренированного парня — а завтра шестилетний выживет после боя с другим варийцем? Нелогично как-то, Реборн. Он махнул рукой. — Сейчас не время цепляться за логику, Тсуна. Поверь, Ламбо не зря три дня под началом Мефодия тренировался. — Угу. А вариец столько лет тренировался типа зря? — Тсуна, ложись спать. Утро вечера мудренее, и всё завтра будет хорошо. — Тсуна села на кровать, Реборн подошёл к ней и положил руки ей на колени. — Тебе так сложно мне довериться? — Я тебе уже доверилась, и у меня в Хранителях оказались мой семпай, шестилетний ребёнок, мой недовраг и Хибари-сан. Ты бы сам себе доверял, окажись ты на моём месте? Реборн рассмеялся. — Да ни в жизнь! — Чего тогда ты от меня хочешь? — Ммм… чтобы ты была мудрее, чем мог бы быть на твоём месте я? — Дофига хочешь. Он кивнул. — Да, я такой. — Протянул к ней руки. — Хочу на ручки. Тсуна прыснула, но его подняла и на колени к себе усадила. Гладила густые чёрные волосы, пропуская пряди между пальцев, и думала о чём-то своём. А потом спросила: — Фонг-сан долго был твоим учителем? — Четыре года. — О. Ты поэтому со своими учениками столько же времени проводишь? — В каком-то смысле да. — Реборн запрокинул голову, чтобы заглянуть Тсуне в глаза. — Просто если проводить меньше, то не успеешь как следует воспитать ребёнка; а если больше, то ученик уже становится напарником, а это не по мне: я не командный игрок. — Бьянки-сан говорила, вы выполняли миссии вместе. — Всего три раза. И то будь моя воля, я бы сделал это один. — Хибари-сан прав: ты что-то ни фига не Солнце нам напоминаешь. Отстранённость, независимость — это ведь характеристики Облака, да? — Ой, нет. — Реборн скривился. — Знаешь, до того, как я начал тренировать Небеса, я тренировал одно Облако. Мне было очень тяжело по многим причинам, но особенности Пламени стояли на третьем месте. Если не на втором. — А что было на первых двух? — Прости, не могу сказать: это не моя тайна. Тсуна фыркнула и обняла его крепче, заставив опустить голову. Прижалась подбородком к макушке Реборна и вздохнула. — Да-да. Признайся уж честно, что просто не хочешь об этом рассказывать — пока или вообще. Ты тут столько чужих тайн уже растрепал, что сбывайся древние проклятия, был бы уже утыкан иголками как дикобраз. — Как же здорово, что они всё-таки не сбываются, да, Тсу-чан? — Да. — Она поцеловала его в лоб. — Тебе бы не пошло быть ёжиком. — А кем пошло бы? — Ммм… Хамелеоном? Как Леон? — По-твоему, я на хамелеона похож? — По-моему, ты на змею похож: изворачиваешься, шипишь и иногда ядом плюёшься. — Тсуна, змеи не любят, когда их трогают. — Так и ты до недавних пор не любил, когда я тебя трогала. Я всё гадаю, что с тех пор произошло. Вот вроде и надо было бы осадить эту наглую девчонку, но Реборн не мог. Потому что, несмотря на все колкости, что она говорила, Тсуна обнимала его нежно-нежно. За долгие годы вдовства он успел отвыкнуть от такой нежности. «Прости меня, господи. Но я её не отпущу. Не уйду, если сама не выгонит. Я не должен так думать, я не должен так поступать, но я просто не хочу этому противиться. Мне ведь и так немного осталось, господи, — так пусть же я проведу оставшиеся годы рядом с ней». — Реборн, ты что, плачешь? — Нет, просто соринка в глаз попала. — Он соскользнул с коленей Тсуны. — Ничего, проморгаюсь. — Действительно, — пробормотала она. — Ты ложись пока, а я свет выключу пойду. — Угу. «Боже мой, она что, становится тактичной? Что ж, видимо, наше общение идёт на пользу не только мне». * * * Иногда Тсуна совсем не понимала своего репетитора. Конечно, киллер Реборн был той ещё за… загадочной личностью. И всё же Тсуне стало казаться, что она научилась его понимать. Но в некоторых случаях мотивы его поступков по-прежнему ускользали от неё, как мысли об учёбе в погожее утро. Следующий день прошёл неважно. Реборн заставил её проиграть весь сценарий: подраться с Бьянки, а потом устроить ей Россыпь звёзд и Закат. Попросил, чтобы Россыпь она сделала слабенькую: полноценная атака могла Бьянки просто ослепить. — А если я в бою Занзаса ослеплю? Или ему тоже слабую Россыпь надо будет сделать? — Нет. В бою с Занзасом не вздумай сдерживаться. Он куда крепче Бьянки. Во многих смыслах. К тому же он сам Небо — на него техники Неба в принципе слабее действуют, чем на обладателей других типов Пламени. — Вот как. Ясненько, буду знать. Она лажала беспощадно. В конце концов Реборн наорал на неё и пригрозил не пустить на бой Грозы, сказал, что здесь её тренироваться оставит, пока Ламбо там будет сражаться. Тсуна кричала что-то в ответ, а потом чуть не взорвала ко всем ёкаям парк. Но — успокоилась. И смогла нормально отработать весь сценарий с Бьянки. Пять раз подряд. — Достаточно. В принципе выглядит удовлетворительно, а более точной оценки дать не могу, потому что Бьянки не Емицу, увы. — От него есть какие-то вести? — спросила Бьянки, сосредоточенно выбирая из волос веточки и мелкие камешки. — Нет. Отчитался, что долетели благополучно, и замолчал. Впрочем, это в его стиле: пока не разберётся окончательно — не сообщит. Он не любитель в подробностях расписывать каждый свой шаг. — Да, я помню, — туманно отозвалась Бьянки. Что было довольно неожиданно, учитывая, что здесь, в Японии, она с отцом Тсуны даже не виделась почти: ушла к себе домой и сидела там, не высовываясь, пока он не уехал. А потом снова стала к Реборну захаживать. «Бьянки-сан знакома с моим отцом? В Италии познакомились? А чего она тогда его избегала? У них отношения плохие?» — все эти вопросы роились в голове Тсуны, как потревоженные пчёлы, но она так и не задала ни одного из них: чего греха таить — не так уж сильно её собственный отец волновал.