Десятая

Быть собой я хочу, стать сильнее в этой битве.

Эй! Пламя страсти неподвластно молитве.

Вспышки молний закружат здесь…

Хочу забыть весь ужас

И в настоящем, и в прошлом!

К вечеру погода резко испортилась, а к одиннадцати часам разыгралась настоящая гроза. Настроение у Тсуны было хуже некуда, остальные, включая Реборна, тоже счастьем не светились, и только Ламбо радостно прыгал по лужам в своих разноцветных резиновых сапожках. …Конечно, бой не отменили и не перенесли. Более того, оказалось, что гроза была нарочно вызвана Червелло ради сражения Хранителей этого типа Пламени. Тсуна не очень понимала, как можно специально вызвать грозу в середине июля в Японии, но дождю и молниям было пофиг на её недоумение, а Червелло в подробности не вдавались. Бой должен был состояться на крыше главного корпуса школы. Пространство, огороженное проводниками электричества, Червелло назвали «Электрической цепью» — полем битвы, специально разработанным для Хранителей Грозы. — Арена для сражения оборудована громоотводами. Ограждение и пол покрыты проводниками электричества, — сказала Али. — Ой, вы совсем там с ума посходили?! — возмутился Хаято. — Это же арена для самоубийц — в такую-то грозу! — Мы учли особенности носителей Пламени Грозы, — сказала Лена. — Не волнуйтесь: гроза — это их стихия. «А Хаято с тем психом они что, в тайфун засунут? Так, спрашивать не буду — а то вдруг ещё идею им подам». Вария была уже на месте, когда они пришли. А тот сурового вида мужчина в наглухо застёгнутом плаще и простых сапогах без финтифлюшек уже стоял на этой импровизированной арене. Тсуна кивнула ему и опустилась на колени перед Ламбо. — Малыш, ты понимаешь, что тебе нужно сделать? — Понимаю. Надо победить во-он того сердитого дядьку. — Ламбо, ты знаешь, кто он? — Ну, он работает вместе с той красивой нээ-чан, Аделью. «Пиздец Вонголе…» — Ламбо, он опытный тренированный убийца. Ты можешь погибнуть. Так что, если не хочешь, ты можешь не сражаться. — О чём ты, нээ-чан? — Ламбо весело подмигнул ей. — У меня есть план. — Какой ещё план? — Тсунаёши, прекрати сбивать победный настрой своему Хранителю, — строго сказал Реборн. — Ты, наоборот, его подбадривать должна — Небо ты или нет? Тсуна вздохнула, коротко обняла Ламбо и отпустила его на арену. А сама тихо сказала Реборну, сидящему на руках у Такеши: — Ну прости уж, что не хочу шестилетнего ребёнка хоронить. — Я тебе говорил уже: он не умрёт. Не сегодня. — Вот спасибо, оговорка эта в конце меня прям совсем утешила. Реборн закатил глаза. — Ты зануда ещё больше, чем шифу. И ноешь чаще, чем Скалл. — Скалл — это кто? — Одна бесящая меня личность, которую я не могу убить. Талант у него, видите ли такой, — его никто убить не может. — Реборн аж зубами скрипнул. — Ненавижу. — Тоже аркобалено? — предположил Хибари. Реборн мрачно кивнул. — Да. Твоего Пламени, кстати. Невозможность погибнуть — это выносливость, доведённая до абсолюта. — О-о~ Интересно. В любое другое время Тсуну бы очень заинтересовал потенциально бессмертный человек, но сейчас все мысли её и стремления были обращены на Ламбо, только на него одного. «Выживи, пожалуйста, малыш. Ёкай с ним, с кольцом — но выживи обязательно…» Ламбо залез на арену, и Али объявила: — Время — одиннадцать часов вечера. Ламбо Бовино — Леви-А-Тан Руджери. Бой за кольцо Грозы начался! Торжественно херакнула молния. Ламбо и вариец даже не вздрогнули, хотя она попала в один из громоотводов и через цепь проводников ударила их обоих. «Какое страшное Пламя…» Ламбо нарочито аккуратно снял цепочку с кольцом и положил её рядом с собой. Вариец вопросительно поднял брови, а Тсуна ахнула: — Ламбо, ты что делаешь?! — План, нээ-чан, — ответил он, не глядя на неё. — План. Он достал шокер Десятилетия и прижал его к своей шее. Когда короткая, но яркая вспышка погасла, на месте, где только что стоял маленький Ламбо, оказался Ламбо-подросток. Одет он был только в тонкие светлые брюки, а в правой руке держал кисть винограда. — Где я? — моргнул он. — Ах, это же десятилетнее прошлое… — Он усмехнулся, глядя на варийца. — Привет, Леви. Какая удача, что маленький я выстрелил именно сейчас, а не двумя минутами раньше — не очень пристойное зрелище бы вышло, м-да… — Он его что, из постели выдернул? — Тсуна ещё ни разу не слышала, чтобы Хибари говорил таким ошарашенным тоном. — Ну да, а что такого? Он же в пижамных штанах, а время уже позднее. — Ты не поняла, хомячок: маленький Гроза выдернул старшего себя из постели, где тот был с женщиной. — Или не с женщиной, — добавил Реборн. — Хотя вряд ли, конечно, — Ламбо уже сейчас очень до женского пола охоч, а на парней смотрит не иначе как на товарищей. «Блять, с кем я живу вообще?!» — Не забыть бы его потом, — сказал Ламбо, откладывая виноград в сторону. Потом он приложил руку к груди, и уже через миг его пальцы сжали рога — очень похожие на те, что подарил маленькому Ламбо Мефодий. — Не обессудь, Леви, но мне пора назад к моей даме. — Он приставил рога к голове, и опять же, как и с маленького Ламбо, они почему-то с него не свалились. — Ты кто такой вообще? — спросил вариец. Червелло одновременно вскинули руки. — Это Ламбо Бовино из десятилетнего будущего. Мы обладаем сведениями об оружии, которым он себя ударил, — сказала Лена. — Это шокер Десятилетия, — добавила Али. И тут же пояснила: — Если ударить им кого-то, он отправит этого человека на десять лет в будущее, а старшую его версию призовёт в настоящее. — Ой, это же нарушение! — крикнул Скуало. — Сражается не сам Хранитель, а будущий он! — Это всё ещё он, так что это не нарушение. Возражение отклоняется, —отчеканила Лена. Тсуна мысленно её поблагодарила. — Гроза — установка, — сказал Ламбо. В небе сверкнула молния — и спустилась прямо на его рога. — Он сам может молнии призывать? — восхитился Хаято. Реборн улыбнулся. — А ты думаешь, я зря его на роль Хранителя выбрал? Он маленький сейчас, конечно, но потенциал у него огромен. Пожалуй, из вас семерых у него самый лучший потенциал — надо будет только хорошенько его раскрыть. — Прости, Леви, — сказал Ламбо. — Много болтаешь. — Вариец щёлкнул пальцами, и у него из-за спины вылетели восемь больших чёрных зонтов. — И мы с тобой на брудершафт не пили, мальчик, — я для тебя синьор Руджери. — Хорошо. — Ламбо улыбнулся удивительно ласково. — Тогда простите, синьор Руджери. ЭЛЕКТРИКО КОРНАТА! — Он побежал вперёд, чуть наклонив голову, и в рогах его сверкала молния. — Максимальное покрытие! — крикнул вариец. Зонты зависли в воздухе, образовав круг, и, когда Ламбо оказался в нём, все одновременно ударили его молнией. — Это плохо, — сказал Реборн. — Даже с его электрической кожей он может не выдержать такого напряжения: он ведь ещё не взрослый. А Леви двадцать пять — он свои возможности изучил куда лучше. — Чччёрт, больно-то как! — Упавший на живот Ламбо с трудом приподнялся на четвереньки. — Ясненько. Значит, я до тебя ещё не дорос. — Он поднял голову и улыбнулся. — Пока, Леви. Передавай мне привет. Пух! И Тсуну снова почти ослепила болезненно яркая вспышка. Она решила, что вернулся маленький Ламбо, но, когда зрение к ней вернулось, на арене битвы стоял высокий мужчина в расстёгнутом и распахнутом бежевом пальто с меховым воротником, чёрных кожаных брюках, похожих на униформу Варии, и светлых мягких сапожках. Когда он повернулся, Тсуна увидела белую футболку, на шее — чёрный шнурок с тремя то ли клыками, то ли рогами, широкий ремень с огромной бляхой в виде рогов, два узких ремня чуть ниже, перехлёстывающих друг друга в виде буквы «Х», и чёрные кожаные перчатки с обрезанными пальцами. — Ламбо? — неуверенно спросил Хаято. Тсуна посмотрела в лицо мужчине — и схватилась за стоящего рядом Хибари. Двадцатишестилетний Ламбо улыбнулся им. — Привет, ребята. Не думал, что доведётся увидеть вас снова. Навевает воспоминания… Он говорил странные слова, но это был он, её Ламбо. Их Ламбо. Через двадцать лет. Чёрные волнистые волосы были такими же лохматыми, но теперь не торчали шапкой на голове Ламбо, а лежали полудлинными прядями. Справа и слева у Ламбо было по две косички длиннее остальной части волос — они спускались почти до середины груди. «Пижон ты наш маленький. То есть уже не маленький». — Я бы расплакался и обнял вас, но вам сейчас не до того, верно? — спросил Ламбо, отворачиваясь. — И всё-таки я вам кое-что скажу. Я говорил вам это много раз, каждому из вас — и всё-таки этого было недостаточно. Скажу ещё раз. — Он коснулся пальцами кулона, который висел у него на шее, — тот сверкнул зелёным светом, и тут же на голове Ламбо появились рога — намного крупнее тех, что были на голове его же шестнадцатилетнего. — Тсунетта. Тино. Таке. Ино. Рене. И Диегуччо, хоть я его сейчас здесь и не вижу. Вариец прокричал что-то — в небе сверкнула молния, струи её пролились на арену и вошли в зонты. Образовавшаяся огромная вспышка ударила в крышу, в Ламбо — но он даже не шелохнулся. Только поднял правую руку и пошевелил пальцами в воздухе — маленькая молния перетекала между ними, как ласкающийся к человеку котёнок. — …Ребята, я вас всех так люблю, что в груди больно. — Ламбо припал на одно колено и приложил ладонь к крыше. Чудовищные потоки электричества хлынули от его руки в здание. — Гроза — установка. Электрико Корната. — Он снова встал, и от его рогов вверх засверкала огромная молния. Она никуда не била и не утекала — просто сияла в его рогах. — Если не сдашься сейчас же, я тебя убью, — спокойно сказал он Леви. А потом повернулся к Тсуне. — Целую вас всех. Ваш Ламбо Бовино. — Почему он как будто прощается? — спросил Хаято. — Потому что мы в его времени мертвы, — ответил Хибари. — Что-о? Да ты что несёшь вообще! — Ой, тебе от твоих взрывов уши заложило? Он прямым текстом сказал, что не думал увидеть нас снова, — как это ещё можно понимать? Может, Хаято и дальше бы с ним спорил, но в этот момент Ламбо ударил варийца молнией. Мужчина резко наклонился, а потом упал на одно колено. Его шатало. — Последний шанс, Леви. Сдайся! Вариец поднял голову. — Никогда! Я не опозорю имя босса! — Как пожелаешь, — сказал Ламбо и собрал в своих рогах новую молнию — куда более мощную, чем предыдущая. Вариец обнажил шпагу — один бог знал, чем она могла помочь ему сейчас, но Тсуну это не особо волновало: она ждала удара Ламбо. Он не успел. Позже, вспоминая об этом, Тсуна изумлялась, как у неё сердце тогда не остановилось. В момент, когда ставший снова маленьким Ламбо принял на себя весь разряд своей взрослой версии. * * * Леви был готов умереть. И, как член Варии, он не боялся встретить смерть лицом к лицу и потому даже глаз закрывать не стал. В конце концов, принять смерть от опытного Хранителя босса Вонголы было даже в каком-то смысле почётно. А вот позорить себя, босса и весь отряд сдачей на милость противнику он бы не стал. — Электрико Корната, — спокойно сказал мужчина с рогами. И исчез. Вместо него вновь появился тот самый Ламбо Бовино — шестилетний пацан в дурацком ярко-зелёном дождевике и разноцветных сапожках. Этот ребёнок оказался в эпицентре концентрированной молнии, вызванной его взрослой версией, — и он получил сполна. Даже крик его, едва вырвавшись из маленькой груди, оборвался почти сразу же. Ребёнка отшвырнуло назад. Он приземлился рядом с цепочкой с кольцом, которую сам же снял с себя перед началом боя. Упал и затих — не шевелился, не кричал, не плакал. Леви было жаль ребёнка. Он не любил бессмысленных смертей, а этот мальчик явно не заслужил погибнуть в шесть лет от собственной же атаки. Но что поделаешь — жизнь сурова. Он подошёл к ребёнку и опустился рядом с ним на колени. Приложил пальцы ему к шее. — Он дышит, — сказал Леви вслух, ни к кому особенно не обращаясь. — Сражаться, конечно, не может, но он пока жив. Леви молча собрал кольцо. Девушки Червелло оказались на арене одновременно с Савадой и синьором Реборном. Пока юная Десятая молча смотрела на пацана огромными глазами, а её наставник лечил его Пламенем Солнца, Червелло торжественно произнесли: — Леви-А-Тан Руджери собрал целое кольцо. Кольцо Грозы у Варии. И больше Леви ничего не интересовало.