Десятая

Ты встанешь — я встану. Смотри, без обмана. Всё скрыто. Всё стёрто — Пошли вы все к чёрту.

— Тсунаёши, соберись. У тебя опять мысли непонятно где витают. Она и сама это знала. А нижняя челюсть и левая лодыжка пульсировали отголоском боли после ударов Бьянки — а ведь ещё вчера Тсуна таких просчётов в защите не допускала. Реборн частично её восстановил и отправил сражаться дальше, но буквально через час она, получив ещё несколько ощутимых травм, выдохлась окончательно. И Пламя потухло. — Бьянки, пока достаточно, — скомандовал Реборн. — Сделаем перерыв на два часа. Можешь пока отойти по делам, если тебе нужно. — Да, дорогой. — Она поцеловала его в щёку и упорхнула куда-то, даже не взглянув на Тсуну. Сегодня это её вовсе не удивляло: это ведь из-за неё, Тсуны, возлюбленный Бьянки ходит бледной тенью, а её младший брат должен будет сражаться против того, кого победить у него вообще нет шансов. Было двадцать второе июля — день схватки Хранителей Урагана. Утро Тсуны началось традиционно: её разбудил Реборн (сама она после снотворного Пламени Такеши едва ли проснулась бы раньше десяти). Увидев его, Тсуна почему-то мгновенно вспомнила, что эту ночь они провели раздельно, и первым делом бросилась его обнимать. Он не сопротивлялся, а она только потом рассмотрела, как же ужасно он выглядит. — Я всю ночь не спал — лечил и поддерживал Ламбо. С ним всё хорошо, Тсу-чан: глубокие повреждения мы с Альбертом устранили, последствий от них не будет. Ламбо нужно оправиться от случившегося, но он будет абсолютно здоров. Тебе не в чем себя винить. С ним сейчас Шамал, Фонг и Кёя. — Кёя? — Да. Он пришёл рано утром, да так и остался. Сам Реборн еле стоял на ногах. Тсуна уговаривала его хоть немного поспать, он упирался, но стоило прийти маме… — Реборн-кун! — Она всплеснула руками. — Ты что, неделю не спал? А ну живо в постель! В общем, он согласился вздремнуть пару часиков. Тсуна сама его уложила под фоновое ворчание на тему «я же не маленький» и, опустившись на колени рядом с кроватью, положила на неё руки и упёрлась в них подбородком. Реборн приоткрыл один глаз. — Так и будешь на меня смотреть? — Ага. — Нет уж. Кыш отсюда. — Ой, не выгоняй меня из моей же комнаты. — Знаешь, раз уж ты сама прекрасно выспалась благодаря помощи Такеши, могла бы пойти и потренироваться пока что самостоятельно. — А зачем, если ты не смотришь? — А ты ради меня тренируешься или ради победы над Занзасом? Тсуна пожала плечами. — Тренируйся, не тренируйся — всё это, может, и необязательно уже. Реборн распахнул глаза и приподнялся на локте. — В каком это смысле? — Если Хаято и следующий за ним Хранитель проиграют, то шансов выиграть у нас уже не останется. А Хаято проиграет, я это точно знаю. — Гиперинтуиция? Тсуна кивнула. Реборн сел в постели. — Тсу-чан, в шкафу, в нижнем ящике справа, лежит ремень — подай-ка мне его. — Зачем? — спросила она, уже выдвигая нужный ящик. — А с твоим что не… Ой, а чего он такой большой? Как будто для взрослого человека. — Потому что он для взрослого. Давай сюда. Иногда Тсуна не понимала, почему её гиперинтуиция не срабатывает в некоторые важные моменты. И ёкай бы с ней, с этой гиперинтуицией, — почему у неё самой иногда не хватает мозгов, чтобы просчитать элементарное? Оказывается, получить ремнём по заднице — это очень больно. Даже если ударов было всего два и били явно не в полную силу, даже не в половину. — Реборн, ты с ума сошёл?! — Тсуна забилась в угол и разрыдалась окончательно. Слёзы у неё из глаз брызнули ещё при первом ударе, но скорее не от боли, а от неожиданности. — С облаков на грешную землю спустилась? — Реборн стоял перед ней злой, с ремнём в правой руке. — А теперь перестань хныкать и слушай внимательно. Ты что, уже сдалась, Тсуна? — Он сложил ремень вчетверо и сжал его обеими руками. — Тебя пара проигрышей сломила? Серьёзно? Посмотри на себя и вспомни, какой ты была в начале этого года. Что с тобой было бы сейчас, если бы ты сдалась тогда? — Но я сдалась. — Слёзы почти высохли, но в горле по-прежнему стоял ком. И следующие слова — слова правды, которые Тсуне сейчас так не хотелось говорить, — вышли из неё с трудом: — Меня спас ты. Если бы ты не появился тогда… — Нет, — жёстко сказал Реборн. И, взявшись за концы сложенного вчетверо ремня, резко дёрнул в стороны, заставив ремень громко хлопнуть, а Тсуну — вздрогнуть. — Я просто дал тебе возможности — и посмотри, как ты ими распорядилась. Ты за полгода расцвела так, как иные за всю жизнь не расцветают, — а ведь ты единственная из моих учеников до моего появления ничего не знала о своём происхождении и способностях. Но ты так крепко ухватилась за шанс стать сильнее, стать лучше, что я нарадоваться на тебя не мог. Ты капризничала, визжала, иногда теряла уверенность в себе, но ты не сдавалась. Падая, ты всегда поднималась снова. Так неужели сейчас ты сдашься? Тсуна, никогда не думай, что если что-то не удаётся сразу, то тебе так и не удастся этого получить. Судьба любит настойчивых и терпеливых. И всегда будет кто-то сильнее и умнее тебя. Но это не повод сдаться — это причина стать лучше. Чего ты хочешь, Тсуна?.. Она помнила этот вопрос. И помнила правильный ответ на него. Но прямо сейчас… — Тебя. — Что? — Реборн опешил. Тсуна взялась одной рукой за ремень, который он по-прежнему держал обеими, и с силой дёрнула его на себя. А потом сказала, глядя в почти испуганные тёмные глаза: — Я хочу тебя. Хочу отпинать Занзаса, забрать у него кольца и сказать Девятому, что наследница я, а ты, киллер Реборн, теперь мой. Только мой. — Боюсь подумать, что ты со мной сделаешь, если я окажусь полностью в твоей власти. — А ты окажешься. Я тебе что-то такое уже говорила — и ты на меня разозлился. А я знаю, что окажешься. Ты будешь моим, Реборн. И уже совсем скоро. — Она ещё раз дёрнула ремень на себя и вырвала его из ослабевших детских пальцев. — И тогда я сама тебя выпорю. Даже ремень твой сохраню — специально для этого случая. Реборн скосил глаза на ремень — и улыбнулся задорно. — Ладно… Допустим, это далеко не самое страшное, что со мной делали. Тсуна подняла брови. — Тебя пороли ремнём? — Он кивнул. — И кто этот смертник? — Он не смертник: я тогда лишь чуть старше тебя был и опасности особой не представлял. Ты вот сейчас гораздо опаснее, чем я тогда. — Реборн поднял глаза и уставился в потолок. — Хм, означает ли это, что смертник — я? — То есть мы с тобой оба камикадзе? — Кажется, да. Что весьма удручает, если учесть, что я вообще-то киллер и Солнце — должен других убивать или лечить, а не сам убиваться; а ты будущая босс Вонголы — аналогично: должна сама других защищать или убивать, но не быть склонной рисковать собой попусту. — А мы никому не скажем. — Тсуне стало почти весело. Она протянула руку и согнула мизинец. — Клятва на мизинчиках? Реборн посмотрел на неё и отвернулся. — Знаешь, я ещё не настолько опустился. И если ты так упорно не даёшь мне поспать, то… — Не-не-не, иди спать, Реборн! Он широко улыбнулся. — …то пойдём тренироваться! Тсуна опустила голову и уткнулась лбом в ремень. «Я точно камикадзе». Но ремень приятно грел предчувствием мести. И Тсуна не знала, чему она сейчас была больше рада, — тому, что Реборн вообще появился в её жизни, или тому, что однажды она его точно отшлёпает. «Да всему сразу», — думала она, глядя на уснувшего всё-таки Реборна. А ремень она под свою подушку положила: пусть напоминает. * * * На бой Урагана Хаято пришёл одетый так, будто по дороге в стрип-клуб завернул и решил там слиться с танцорами: слишком плотно сидящие брюки, обмотанные бинтами руки и обнажённый торс, напрочь расстёгнутая рубашка… «Он точно драться собрался, а не соблазнять? А то судя по тому, как он выглядит, и зная Шамала, всякое можно подумать». Червелло сообщили, что поле боя Хранителей Урагана — весь третий этаж школы. И Хибари так на них посмотрел, что Али, чуть ли не заикаясь, повторила их обещание восстановить школу в прежнем виде, когда закончится Конфликт Колец. Хибари улыбнулся, как умиротворённый маньяк, а Тсуна мысленно прикинула, что вероятнее — попробовать соблазнить Червелло с помощью Хаято, чтобы они были лояльнее к Хранителям Тсуны, или ради той же цели попросить Хибари их хорошенько напугать… а может, и не только напугать. «Пиздец, у меня опять мысли мафиозные. Опять. А я ведь даже ещё официальной наследницей не стала. Хотя теперь уже почти уверена, что стану: моя гиперинтуиция вопит об этом вопреки всему, включая здравый смысл и объективную реальность». Когда все поднялись на третий этаж, Червелло попросили их встать в определённом коридоре. Вария и юная Вонгола стояли друг напротив друга, а ребёнок в капюшоне сидел на руках у Адельхейд. Червелло встали посередине и уже начали более подробно объяснять правила боя, как вдруг на ближней к Тсуне и её Хранителям лестнице послышался отчётливый топот: кто-то приближался к ним, хоть и не очень уверенным шагом. Тсуна моргнуть не успела, как Хибари выхватил тонфа, Такеши — катану, Реборн — пистолет, Червелло — кастеты — и все повернулись в сторону шума, встав в боевую стойку. И уж совсем она охренела, когда рядом с ней вдруг оказались Адельхейд, тот ребёнок и Леви-А-Тан. — Вы-то чего тут? — спросила она. Адельхейд, не отводя взгляда от прохода, ответила: — Ты часть Вонголы, так или иначе. Мы не можем допустить, чтобы тебе навредил кто-то посторонний. «Это что, как в той шутке: «А я тебя так люблю, так люблю! Никому обижать тебя не позволю — сам буду»?» — Господи, ну и ступеньки у вас тут! — Из-за угла показался Шамал, и выглядел он неважно: тяжело дышал, шёл медленно, держась за стену. — А чего это вы все на меня нацелились? Я даже, ик, не Ураган, вот! — Ты что, пьян? — с отвращением спросил Хаято. Адельхейд посмотрела на Реборна, и он кивнул. — Всё в порядке. Возвращайтесь к своему боссу. — Ну выпил пару банок пива, чтобы расслабиться после работы — что такого? И не думай, что я тут ради тебя, — я слышал, тут красивые девушки из Италии приехали, чтобы вас рассудить… — Шамал демонстративно поднялся на цыпочки, словно пытался разглядеть за их спинами Червелло. Тсуна тяжело вздохнула. — Это наставник Хаято, не обращайте на него внимания. Лена, Али, давайте вы продолжите объяснять правила? — Конечно, синьорина Савада. — Обе девушки спрятали кастеты, и Лена стала объяснять дальше: — Как вы знаете, три здания школы соединены друг с другом. Сражаться можно не только в коридорах, но и в классах. Технику, книги и редкие предметы мы заранее вывезли. — Осторожный взгляд в сторону Хибари. Тсуна хмыкнула: «А жаль. Я уж надеялась, можно будет под шумок всю школу раздолбать нафиг…» — Но должны вас сразу предупредить. — Али подняла руку с маленьким пультом в ней и нажала большую синюю кнопку. — В разных местах школы мы установили ураганные турбины, способные выпускать сильный ветер в любую из четырёх сторон. Вдруг из окна соседнего класса вылетело стекло и пронеслось прямо перед лицом Хаято — он аж отпрыгнул. Лена кивнула. — Ветер по-настоящему сильный: если угодит в вас, то вы вылетите из здания. Следовательно, покинете поле боя — и это станет вашим проигрышем. Кроме того, ветер непредсказуем: он может начать или перестать дуть в любой момент, также он в любой момент может изменить своё направление на девяносто либо сто восемьдесят градусов. — Зрители могут не беспокоиться, — добавила Али. — Мы отделили специальную зону для зрителей, а в коридорах и классах установили камеры: вы сможете беспрепятственно наблюдать за ходом боя, глядя на большие экраны и оставаясь при этом в полной безопасности. — Время схватки ограничено, — предупредила Лена. — В ураганные турбины установлены бомбы — не слишком разрушительные, но достаточно опасные. Через пятнадцать минут они начнут взрываться одна за другой. Какая из них будет первой, не знаем даже мы. Дальнейший порядок взрывов тоже случаен. — Девочки, да это же настоящее поле боя! — с пьяным упрёком выдал Шамал. Червелло переглянулись и пожали плечами. — Мы знаем. — …Но истинный Хранитель Урагана обязан уметь сражаться в гуще боя. — Да они же там погибнут! — выдохнула Тсуна. Лена склонила голову набок. — Увы, синьорина Савада, это не исключено. Прошу Хранителей Урагана подойти к нам. — Когда Бельфегор и Хаято выполнили её просьбу, Лена кивнула Али, и та нажала маленькую красную кнопку на своём пульте. Перед Варией и Вонголой тут же появились «стены» в виде тонких красных полос в воздухе, горизонтально расчертивших пространство от пола и до потолка. — Это инфракрасные лучи, — сказала Али. — Они нужны, чтобы предотвратить стороннее вмешательство в битву. Бельфегор подошёл к Хаято и улыбнулся во весь рот. — Ши-ши-ши, а у тебя подходящее оружие для этого поля, да? — Он коснулся плеча Хаято. — Ох, что же ты так напряжён~? Боишься меня? — Убери от меня руки, — прошипел Хаято. Бельфегор легко пробежался пальцами по его груди, но тут же поднял руки, словно сдаваясь. — Ладно-ладно. Нервный ты какой, ши-ши-ши~ — Время — одиннадцать часов вечера, — объявила Али. Вариец проворно отпрыгнул назад на добрых два шага. — Бельфегор Каваллини — Хаято Гокудера. Бой за кольцо Урагана начался! Тсуна сжала кулаки, а Такеши рядом с ней осторожно коснулся её руки. — Наш Хаято не проиграет. — Тон его был непозволительно уверенным. Тсуна усмехнулась горько. «Ошибаешься, Такеши. Он точно проиграет. Чего я боюсь, так это того, что он не выживет».