Десятая

Луна сияет серебром, Я прошу тебя об одном: Только мне не лги — Я в твоём взгляде тону, Но вижу ложь одну.

Для боя Хранителей Тумана Червелло специальное поле не делали — просто отправили всех в главный спортзал школы и отделили в нём две зоны для зрителей. — Непосредственно перед началом боя мы включим инфракрасные лучи, как и при битве Урагана, — сказала Али. — Благодаря этому посторонние не смогут вмешаться в бой и зрителей не заденут атаки участников. — Не совсем верно, — тихо сказала Талия. — Это же Туман — всё он может задеть. Вреда нам, может, и не причинят, а вот голову вскружить могут. — Ты так и не научилась видеть сквозь иллюзии? — недовольно спросил Реборн. Он привычно восседал на плече Такеши, справа от которого стояла Бьянки, а слева — Тсуна. С другой стороны от неё стоял Хаято, держа на руках Ламбо. Рёхей стоял чуть позади Хаято, а Хибари сразу, как пришёл, встал позади Тсуны и обнял её, как будто так и надо. Но возразить ему никто не посмел, даже Хаято. А сама Тсуна и не хотела: присутствие Хибари теперь её уже почти не пугало, зато дарило ощущение спокойствия. «Ох, я об этом ещё пожалею…» — Нет, не научилась. Не всем это, знаешь ли, дано. — Если бы я слушал ерунду про «дано», я бы всю жизнь в третьесортных киллерах проходил. — Зато не стал бы аркобалено. … — Реборн, прости. — Забудь. — А почему для этого боя ничего специального не устраивали? — поспешила спросить Тсуна. — Ни поля особенного, ни турбин каких-нибудь?.. Ответил почему-то Хибари: — Потому что это будет битва иллюзий. Туман стирает существующее и создаёт несуществующее — нет смысла ставить какие-то приспособления. Это скорее битва разумов и воль, чем физическое противостояние. — Кёя верно говорит, — одобрительно заметил Реборн. — Солнце должно сражаться быстро, Гроза — быть идеальным щитом, Ураган — атаковать в гуще боя, Дождь — быть способным просочиться в любое место, использовать все возможности. А вот Туман обычно не сражается яростно и открыто — он больше шпион, чем воин. Ему нужно не побить противника, а сделать так, чтобы тот сам потерял способность сражаться. — Заткнитесь. Достали щебетать. Тсуна удивлённо огляделась по сторонам. Не сразу поняла, что голос шёл от Варии, которая расположилась вдоль противоположной стороны зала. Занзас опять сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Справа от него и чуть позади стояла Адель, рядом с ней — Луссурия. По левую сторону от Занзаса вытянулся по струнке Леви-А-Тан и примостился расслабленный Бельфегор (он стоял, опираясь локтями о шведскую стенку). Рядом с ним на стуле сидел Скуало — видимых повреждений на нём не было, но сам факт, что он сидел, а остальные, кроме Занзаса, стояли, как бы намекал, что он ещё не совсем оправился от вчерашних ран. — Ши-ши-ши, вы выбесили босса. Занзас глянул на Бельфегора. — И ты заткнись. — Как скажешь, босс~ Их Хранитель Тумана стоял в центре зала, рядом с Червелло. До сих пор он молчал, но, в очередной раз посмотрев на большие, защищённые сеткой часы, заметил негромко: — Уже без пяти. Может, мы выиграем из-за неявки противника? Такая чудовищная непунктуальность — это неуважение. Ламбо запрокинул голову. — А и правда — где он? — Это «она», — сказал Хаято. — Верно ведь, Десятая? — Ага. — Девочка? — Светлые глаза Ламбо стали ещё светлее от восторга. — Ура, девочка! — Заранее ей сочувствую, — тихо сказал Хаято. Хибари усмехнулся. — Если Хранитель синьорины Савады не явится через три минуты, мы его дисквалифицируем, — сказала Лена. — Не надо. Я здесь. Все обернулись ко входу. На пороге стояла Наги. — Ух ты… — сказал кто-то. Кто-то из Варии. И Тсуна была с ним согласна. Наги была одета в свободную светло-сиреневую тунику и узкие чёрные шорты сильно выше колена. На ногах у неё были чёрные балетки с фиолетовой оторочкой. На правом глазу — чёрная повязка, прямо как у пиратов из мультиков. Волосы её были собраны сзади в низкий хвост, а в руках был высокий трезубец — чертовски знакомая Тсуне вещь. — Эта пигалица — ваш Хранитель Тумана? «На себя, блять, посмотри, — подумала Тсуна. — Хотя раз ты аркобалено, значит, тебе на самом деле лет может быть дофига… Так, подождите — Реборн ведь говорил, что аркобалено Тумана — девушка, и она стала им в шестнадцать лет… Но все обращаются к нему как к мальчику — что за нафиг?» — На себя посмотри, ши-ши-ши~ — Бельфегор, озвучив мысли Тсуны, закинул руки за голову. — А девушка и правда преле-естная~ — Даже не думай, — рыкнул Занзас. Бельфегор пожал плечами. — И не собирался, босс~ Наги поклонилась слегка. — Меня зовут Химекава Наги. Прошу вас обо мне позаботиться. — Конечно, Наги. — Такеши тепло улыбнулся ей, и Наги слегка порозовела. — И ты тоже позаботься о нас. — Да. Я обещала. Она дёрнулась, чтобы подойти к Тсуне, но опасливо покосилась на Хибари. Пришлось вывернуться из его объятий, чтобы нормально поговорить с ней. — Тсуна-сан… — Иди и ничего не бойся. Я знаю, что ты выиграешь. Она улыбнулась и кивнула. — Обязательно. Ламбо рвался из рук Хаято навстречу Наги, но Тсуна велела ему сидеть спокойно, потому что времени уже не оставалось: почти пробило одиннадцать. Наги подошла к Червелло и слегка поклонилась им, Маммону и варийцам, стоящим вдалеке. — Добрый вечер. Надеюсь на честный и интересный бой. Скуало фыркнул. — Хранитель Тумана — и про честность говорит? Да вся ваша суть как раз в том, чтобы играть нечестно. — Оставь её, Ало, — сказал Маммон. — Синьорины Червелло, мы можем начинать? — Да, конечно, — ответила Али. — Время уже подошло. Лена нажала что-то на своём пульте, и перед Варией, а также перед Тсуной с Хранителями появились инфракрасные лучи. — Маммон — Наги Химекава. Бой за кольцо Тумана начался! * * * Наги не стала тянуть — сразу раскрутила трезубец над головой и, припав на одно колено, воткнула оружие в пол — только почему-то рукояткой, а не зубцами. По полу побежали трещины, и он быстро развалился на куски. Тсуна удивилась было спокойствию Хибари, но, когда куски стали подниматься в воздух, вспомнила: Мукуро так делал. «Это всё иллюзия. Получается, Хибари-сан сквозь неё видит, раз совсем не волнуется?» Ламбо визжал, Хаято звал Тсуну, Рёхей вопил что-то про экстрим. Такеши рассмеялся, когда под ним раскололся пол. Бьянки, якобы поднимавшаяся в воздух вместе с куском пола, с невозмутимым видом прижала к ногам юбку. А Талия закрыла глаза, но тут же пробормотала: «Чёрт, не помогает». — Ты из секты фокусников-любителей сбежала, что ли? — спросил Маммон. — Не верю, что аркобалено Солнца подобрал своей ученице такой слабый Туман. На Маммоне по-прежнему был капюшон, закрывавший верхнюю половину лица. Когда пол вдруг снова стал ровным и целым, Тсуна вздохнула облегчённо, но тут же вскрикнула: из-под капюшона Маммона внезапно вырвался целый пучок щупалец, и они набросились на Наги, вцепившись ей в лицо и шею. — Господи боже мой! — Хаято дрожал от отвращения. Ламбо же наблюдал с интересом и заплакал, только когда щупальца стали откровенно душить Наги. — Неужели настолько слаба? — задумался Маммон. — Даже защитный экран использовать не может, пфф! — Ты о ком? — спросил нежный голос Наги. — Я вот здесь. Словно один слой реальности растворился, а под ним оказался другой — тот, в котором щупальца Маммона сжимали не Наги, а огромную корзину с баскетбольными мячами. А сама Наги тем временем спокойно стояла метрах в трёх позади Маммона. Рёхей вытаращил глаза. — Девочка превратилась в бейсбольные мячи? Вот это экстремально! — Ни во что она не превращалась, — процедил Хаято сквозь зубы. — Это всё иллюзии, фикция. Нам мозги запудрили, как и этому варийцу. — О-о-о! Вот это да! — Если он решит, что Наги достаточно экстремальна, чтобы пригласить её в клуб бокса, я его стукну, — прошептала Тсуна. Хибари усмехнулся. — Для неё это проблемой не будет: нашлёт на него иллюзию и уйдёт. А потом окажется, что Сасагава всё это время с деревом разговаривал. … — Ты вот меня сейчас заставил очень сильно пожалеть о том, что я не Туман. — Тебе Туманом быть нельзя, хомячок. Ты бы наколдовала себе идеальную жизнь и потерялась бы в своей иллюзии, забыв про реальный мир. Тсуна повернула голову, чтобы взглянуть Хибари в лицо. Серые глаза смотрели спокойно, почти ласково. Тсуна фыркнула и снова отвернулась. — Вот уж не подумала бы, что ты меня так хорошо знаешь. — Ты слишком хищный хомячок, чтобы быть домашним. Тсуна улыбнулась. — Напомни мне потом об этой фразе — расскажу кое-что интересное. — Правда? Хорошо, напомню. Щупальца Маммона исчезли, а сам он заметил почти довольно: — Что ж, значит, ты не совсем безнадёжна — это радует. Давно я в полную силу не сражался, знаешь ли. Из-под плаща вдруг высыпалась толстая цепь. Тсуна и решила бы, что это тоже иллюзия, но Маммон распахнул плащ, и все увидели круглый синий кулон на его шее. Кулон ярко светился, и так же ярко засиял жёлтый кулон Реборна. — Привет, Вайпер, — тихо сказал он. Маммон кивнул. — Давно не виделись, Реборн. Жаль, что при таких обстоятельствах. Но всё идёт своим чередом. — Да уж надеюсь. Маммон коснулся кулона, и из него выползло синее Пламя. Оно сформировало тонкое кольцо и поднялось над головой Маммона. Он тяжело вздохнул… и взлетел. — Che diavolo, это и вправду аркобалено! — ругнулся Хаято. — Ой, а она точно не проиграет? — Я не проиграю, Гокудера-сан, — сказала Наги, подбежав ближе к Маммону и махнув под ним трезубцем. — Кто бы ни был моим противником — не проиграю! — Хороший настрой, девочка! — крикнул Рёхей. И, сложив руки рупором, добавил громко: — ЭКСТРЕМАЛЬНО постарайся там! — Да! Воздух вокруг Маммона сгустился, а потом вдруг оказалось, что он весь опутан змеями. — Не иллюзии, хм? Ай-ай-ай, девочка. Пошли вон! — Кулон Маммона на миг вспыхнул ярче, и все змеи исчезли. Наги снова воткнула трезубец рукояткой в пол, и из-под него вверх вырвались столбы лавы. Один из них взвился в потолок прямо перед Занзасом, но тот даже бровью не повёл: как сидел, поставив локоть на подлокотник кресла и оперевшись лицом о кисть, так и сидел. У Тсуны появилось нехорошее подозрение. — Реборн… Занзас ведь видит сквозь иллюзии, да? — С девяти лет. Не забывай, он в замке Вонголы рос — его с детства тренировали Хранители Девятого, в том числе и Туман Хель. — Этого тоже в список, — сказал Хибари. Реборн моргнул. — Кого? Занзаса? — Нет, Туман Девятого. — Кёя, ты… — Я вижу сквозь их иллюзии, малыш. И девочки, и аркобалено. — Вот как. Ты специально тренировался? — Нет. Просто выбесило, как меня одурачили в прошлый раз. Реборн надвинул шляпу ниже, пряча улыбку. — Ты стал слишком опасным, Кёя. Обещаю никогда больше не загонять тебя в угол. — Нарушишь обещание — я тебе напомню. — Я верю~ — Солнце и Облако кокетничают, ши-ши-ши~ — Кажется, Маммон сегодня свою дурь в утреннюю кашу Бела уронил, — вздохнул Скуало. — Да не, они правда кокетничают, — хмыкнул Занзас. — Господи боже мой, — процедил Хаято, закатывая глаза. — Что за сборище извращенцев? — Да ладно, ты ведь тоже такой ми-иленький~ — Бел, не заткнёшься — язык тебе отстрелю. Огненные столбы меж тем продолжали бить вверх, словно лавовые гейзеры. — Беру свои слова назад — твои иллюзии хороши, — сказал Маммон. — Так хороши, что, если хоть на миг поверишь, что огонь реален, сгоришь на самом деле. А это означает, что твоё слабое место тоже иллюзии. Внезапно все огненные столбы замёрзли, превратившись в неровные ледяные колонны. Тсуна крепче прижалась к Хибари. — Холодно… — Это иллюзия. А тебя малыш не учил, что не стоит так сильно прижиматься к парню? Тсуна запрокинула голову. — Что? Хибари улыбнулся. — Ничего, забудь. Лицо Хаято сильно порозовело, и вряд ли от мороза. Тсуна решила не заморачиваться этим, а потом посмотрела на высокие столбы твёрдого льда и… — Блин. Хибари-сан, до меня дошло. — Я рад, хомячок-тормоз. Тсуна тяжело вздохнула. Вроде и уебать хотелось, а вроде и Семья теперь. И семья, наверное, тоже — именно так, с маленькой буквы. Но она всё-таки чуть от Хибари отодвинулась — от греха подальше. Он фыркнул ей в волосы, но Тсуна промолчала. А Маммона в это время понесло на объяснения сути Тумана: — Иллюзии обычно просто контролируют часть мозга, отвечающую за пять чувств. Если же иллюзионист хочет зачаровать другого иллюзиониста, ему нужно приложить куда больше усилий. Потому что если его иллюзии будут перекрыты иллюзиями врага… Значит, он потерял контроль над своими чувствами в пользу противника. Наги в ужасе глянула вниз: её ноги были заморожены льдом почти до самых бёдер. — Покажи свой истинный облик, девочка. Я же чувствую, что с тобой что-то не так. Наги закусила нижнюю губу и крепче сжала трезубец. Маммон махнул рукой, и лёд под ней сначала вырос, а потом обломился, заставив её упасть. Наги вскрикнула, но ноги её были освобождены: лёд разбился. Сжав трезубец, она стала отползать от летящего к ней Маммона, как вдруг он застыл в воздухе. — Хм? Это оружие много для тебя значит, не так ли? — Нет-нет-нет, не надо, пожалуйста… НЕТ! Трезубец рассыпался в мелкую крошку прямо в её руках. Из единственного видимого глаза Наги будто пигмент пропал — настолько он посветлел. Наги закашлялась, прижала ладонь ко рту, но тут же упала — сначала на колени, а потом и на спину. Правая рука безвольно упала ладонью вверх, и Маммон спросил слегка удивлённо: — Кровь? Что происходит?.. Ого… — Что с её телом? — в ужасе прошептал Хаято. Тсуна похолодела, хотя весь лёд уже исчез. Живот Наги впал чуть ли не до позвоночника. Будто бы у неё нижних рёбер не хватало и всех органов, что были в животе. «Кишечника точно нет. Как она вообще могла жить?» «А зачем реанимация? Я видела Наги: она вполне здоровой выглядит». «Только выглядит. Потом поймёшь, о чём я говорю». — Ну Мукуро, ну ты и… — Тсуна не знала, что делать. А Наги прошептала: — Мукуро-сама… Я вас… подвела… — Что там происходит, блять? — сердито спросил Занзас. — Маммон, ты что с ней сделал? Забери уже у неё кольцо и свали с ринга! — Это не я сделал, хм. — Маммон взмахнул рукой, и к Наги подлетело небольшое облачко синего Пламени. — О, я так и подумал. В это сложно поверить, босс, но у этой девочки не хватает нескольких внутренних органов. — С ней же секунду назад всё нормально было, — заметил Скуало. Маммон хмыкнул. — В это поверить ещё сложнее, но нет, нормально не было. Просто кто-то очень сильный, умный и эрудированный создал ей органы при помощи иллюзий. — Вой, ты что несёшь? Такое возможно вообще? — Ты с обезболиванием перегнул и теперь не соображаешь? Вспомни, в чём суть Тумана, — поймёшь, о чём я говорю. — Маммон указал пальцем на Наги. — Кто ты, носитель Тумана Морок? Тебя зовут Мукуро? Знакомое имя, хм. Покажись же. Вокруг Наги сгустилось синее Пламя, закружилось медленно, похожее на пар. — Ку-фу-фу. С удовольствием~ В левой руке Наги всё ещё сжимала маленький обломок рукоятки трезубца. И поскольку она лежала как раз левой стороной к Тсуне, она прекрасно видела, как маленькая девчачья кисть вдруг превратилась в мужскую руку в чёрной перчатке (а попутно и трезубец восстановился). — Ты хорошо справилась, моя милая Наги… А ты слишком много болтаешь, аркобалено Тумана. Посреди зала стоял Мукуро. Он выглядел абсолютно здоровым и таким же красивым, как и тогда, в первую их встречу с Тсуной. «Нет. Он стал ещё красивее. Мне на него даже смотреть страшно, хотя он не враг мне уже». Мукуро обернулся к ней. — Давно не виделись, Ёши-чан. Или недавно? Белоснежная футболка, чёрные кожаные брюки и такая же куртка, распахнутая во всю ширь, с высоким стоячим воротником. На бёдрах — белый ремень, на шее — цепочка с половинным кольцом Вонголы, на голове — всё тот же хохолок, а на обеих руках — чёрные кожаные перчатки. И разноцветные глаза — куда же без них. «Вот вроде и прилично одет, если подумать, а всё равно кажется, будто из борделя сбежал». — Ёши-чан, я тебя слышу. Можно было бы покраснеть и начать оправдываться, но Тсуна уже поняла: с её Хранителями так нельзя. — Отлично. Слушай внимательно: кончай рисоваться и начинай сражаться уже. И не забудь потом объяснить эту фигню с Наги. — Зачем? Синьор Маммон уже всё объяснил. — Вой, ты же тот самый парень. — Скуало почему-то покосился на Занзаса, прежде чем снова взглянуть на Мукуро. — Ты же враг мафии, сбежавший из тюрьмы заключённый, пожелавший занять тело Савады Тсунаёши. Тебя потом Виндиче поймали и в Вендикаре упекли. Ты — Мукуро Рокудо. — Для меня весьма лестно, что капитан Варии проявил столь большой интерес к моей скромной персоне. — Мукуро отвесил ему насмешливый поклон. — Но как видишь, я здесь. — Это нарушение, — сказал Леви.-А-Тан — Синьорины Червелло, разве можно заменять одного человека другим? — Я не чувствую тут двух людей, — возразил Маммон. — Готов поспорить, что парень — иллюзия, а на самом деле тут только та девчонка… ну, или её тело — органы, что исчезли, были жизненно важными… — О себе беспокойся, а не о Наги, — ласково посоветовал Мукуро. Маммон почему-то рассердился. — Лучше о тебе побеспокоюсь! Из-под капюшона вырвались потоки ветра, смешанного со снегом. Наги нигде не было видно, а Мукуро просто стоял спокойно, пока вокруг него бушевала метель. — Уж кому-кому, а иллюзии я точно не проиграю. Тсуна, понаблюдав, как Мукуро с расслабленной улыбкой стоит под ледяным ветром, который время от времени ему футболку чуть не до груди задирал, поёжилась. — Мне смотреть на это холодно. — А ты глаза закрой, — сказал Хибари. — Ну уж нет! Я и так плохо понимаю, что происходит, а если ещё и глаза закрою, то совсем перестану. Маммон махнул рукой снизу вверх — Мукуро мгновенно застыл фигурой во льду. Маммон понёсся на него с такой скоростью, будто у него на спине пропеллер раскрутили — кажется, такое было в какой-то европейской сказке. — Ты — иллюзия. А на куски разлетится тело той девчонки. Маммон уже почти коснулся льда, в который был закован Мукуро, когда Тсуна услышала тихий щелчок — очень знакомый звук. «Хотя раньше он был куда тише. Специально ради меня, что ли, усилил?» Ку-фу-фу, моя юная босс так проницательна~ Прямо перед Мукуро взметнулся лавовый столб. А потом все увидели Маммона, плотно опутанного стеблями лотоса. Кое-где на них даже бутоны были, и некоторые из них раскрылись, явив миру прекрасные крупные цветы. — И кто сейчас иллюзия? — спросил Мукуро, превращая лёд в синий пар. «Нет. Не «превращая», а «возращая ему истинную форму» — это ведь не лёд на самом деле и не пар, а Пламя Тумана, синее и зыбкое». — Мне больно! — крикнул Маммон. Бельфегор вдруг рассмеялся. — Как давно я мечтал это услышать. Браво, туманный мальчик. Или девочка — не суть важно… — Che diavolo, а где же девочка? — ахнул Хаято. Реборн улыбнулся. — Нельзя думать о Мукуро и Наги как о разных людях. Пока Наги здесь, Мукуро может существовать, и пока Мукуро есть, Наги может жить. И вы все слышали Маммона: он чётко сказал, что не двоих людей ощущает на их месте, а одного. — Синьор Реборн верно говорит, ку-фу-фу~ А ты, аркобалено Тумана, что будешь делать? Если не можешь вырваться из моей иллюзии, просто признай, что проиграл, и я не буду больше тебя мучить. — Наглец! — прошипел Маммон. Сверкнул ярко его кулон — цветы и стебли исчезли, зато в воздухе возникло много копий Маммона. Тсуна теперь и не смогла бы сказать, кто из них был настоящим. Все копии полетели к Мукуро, и его правый глаз вспыхнул синим Пламенем. — Это же его боевое умение — путь демона, — вспомнила Тсуна. Мукуро несколько раз взмахнул трезубцем, и Маммон, оставшись один, отлетел в сторону и закричал: — Физические приёмы? У иллюзиониста?! Да ты позор для всех носителей Пламени Тумана! — Правда~? — Ты меня бесишь! — Ох, ну не стоит: я очень скромный, хотя по мне и не скажешь. Комплименты меня смущают. — Я сейчас сама почему-то очень хочу ему врезать, — сказала Тсуна. А вот Занзас расхохотался. — Парень, у тебя просто фантастическое самомнение. Оно даже больше любви Маммона к деньгам. Мукуро поднял брови. — Жадный аркобалено? Необычно. Но тогда я тем более не проиграю. Маммон что-то проворчал, и весь мир вокруг пошёл полосами, начал кружиться и рваться. Пол под ногами тоже рассыпался, и Тсуна начала медленно падать в пустоту. Единственное, что оставалось надёжным в этом мире, — это руки Хибари на её талии. — Это всё иллюзия, — сказал он. — Этого нет на самом деле. — Ты меня пытаешься в этом убедить или себя? — Тебя. Мне и эта иллюзия нипочём. — Круто тебе. А меня вот тошнит. — Потерпи: аркобалено не сможет долго действовать на пределе своих сил. — А это точно его предел? — Точно. Он проигрывает, ему некуда отступать. И нечего скрывать в рукаве. Вдруг в этом сошедшем с ума мире там и здесь появились огненные столбы. На этот раз ни один из них не попал в зоны для зрителей, но они теперь били лавой не ровненько снизу вверх, а во всех направлениях сразу: слева направо, справа налево, наискосок, сверху вниз и наоборот. — Какие сильные иллюзии, хм. — Маммон заморозил все столбы до единого. Над головой его по-прежнему горело тонкое кольцо синего Пламени. — Где ты им научился? — В аду. — Опять чушь несёшь! — Увы, но нет. Маммон снова создал клонов и понёсся на Мукуро. Тот отбил всех трезубцем, очень быстро вращая его обеими руками, но оказалось, что сам Маммон, уменьшившийся до размера котёнка, сумел проскользнуть к нему. — Вот ты и попался! Капюшон Маммона невероятно разросся и набросился на Мукуро, закрывая его внутри себя. Получилось нечто вроде огромного чёрного кокона, перетянутого посередине тонким кольцом Пламени Тумана. — Маммон-сан решил превратить этого парня в бабочку? — Тон Рёхея был слишком спокоен для такого бреда. А может, просто Туман подействовал на него сильнее, чем следовало бы. — Не может быть! — пропищал откуда-то Маммон, а потом кокон с оглушительным хлопком лопнул и куски его полетели в разные стороны. А Мукуро стоял себе как ни в чём не бывало — только вились вокруг него стебли лотоса с огромными нежно-розовыми цветками. — Я спустился в ад, — он поднял руку, — чтобы вернуться, — поднял руку ещё выше, показывая зажатые между пальцами половинки кольца, — к своей донне. — НЕТ! Маммон появился из ниоткуда, и Мукуро рассмеялся — словно колокольчики музыки ветра зазвенели от легчайшего дуновения. — Ты ведь понимаешь всё, да? Не можешь не понимать. Тсуна никак не могла взять в толк, как Мукуро может спокойно стоять в этом рушащемся и кружащемся мире — он уже стоял параллельно земле, но почему-то не падал и даже виду не подавал, что ему неудобно или неловко. Или ему в принципе так норм было? — Заткнись! — выплюнул Маммон. Мукуро пожал плечами. — Ты вернулся сюда при помощи иллюзии. А это значит, что ты уже потерял контроль над своими пятью чувствами. — НЕТ! Маммон выпустил из руки синее Пламя. И вдруг оно превратилось в сеть толстых нитей и связало ему руки и ноги. Ещё одна нить обвилась вокруг горла, но, насколько могла судить Тсуна, не сжимала его… по крайней мере пока что. — Ну что, аркобалено? — Всё вдруг резко рухнуло вниз. Тсуна закричала, но тёплая ладонь закрыла ей глаза. — Как тебе нравится мой мир? — Слушай мой голос, Тсунаёши. Ощущения тебя обманывают. Реально только это. Хибари чуть сильнее сжал её талию. Тсуна вспомнила его тепло, тут же ощутила его и услышала: — Наги Химекава собрала целое кольцо. Кольцо Тумана у синьорины Савады.