Десятая

На точке двух миров Стояли мы в огне. Пылали облака, И ты сказала…

Всё кончилось быстро и неожиданно. Пространство вокруг вернулось в норму, инфракрасные лучи исчезли, и Тсуна увидела Маммона, сидящего на полу недалеко от остальных варийцев. Он кашлял и тяжело дышал, в отличие от Мукуро, который, казалось, за всю битву даже не понервничал ни разу. Он подошёл к Тсуне и резко опустился на колено, отведя трезубец в сторону и склонив голову. — Кольцо Тумана, моя донна, — и протянул левую руку с кольцом на ладони. В полной тишине раздались медленные аплодисменты. Все взгляды устремились на Занзаса. Даже Мукуро выглядел удивлённым, прежде чем встал и обернулся к нему. — Ты уделал аркобалено, поздравляю. Теперь вижу, что аркобалено-репетитор всё-таки не разучился подбирать Хранителей своим ученикам. А ты, Маммон, проиграл иллюзии, хоть и говорил, что этого не допустишь… Понимаешь ведь, что тебя ждёт? — Да, босс. — Маммон встал, но головы так и не поднял. Адель дёрнулась было в его сторону, но Занзас остановил её жестом. — С ним я потом лично потолкую. А с тобой, Мукуро Рокудо, хотелось бы встретиться вживую. — Боюсь, для этого вам придётся проделать весьма длинный путь, дон Занзас. Занзас улыбнулся так, что лучше бы не улыбался. — О, я уверен, это того стоит. Мукуро слегка поклонился. — Как скажете. Он снова обернулся к Тсуне и протянул ей кольцо. Хибари отпустил Тсуну, и она сделала шаг вперёд, чтобы принять серебристое кольцо с крупным синим камнем. — Спасибо, Мукуро. — Спасибо, Ёши-чан. Она уставилась на него в недоумении. — Ты-то меня за что благодаришь? — За то, что ты мне поверила. — Ну, прямо скажем, выбора у меня не было. — Ку-фу-фу, и правда. У меня тоже. Но вам тоже спасибо, синьор Реборн. — Мукуро поклонился ему (получилось так, будто он Такеши кланялся: Реборн всё ещё сидел у него на плече). — Вас бы следовало в первую очередь поблагодарить: это вы первым дали мне шанс. — Нет, всё правильно: Тсуна выше меня по статусу. И связь ваша крепче. О последнем, кстати, нам ещё нужно будет позже поговорить. — Что позже, так это точно. — Мукуро приложил себе ладонь ко лбу. — Я немного устал. Ёши-чан, лови меня. Когда Мукуро стал заваливаться вперёд, Тсуна почти запаниковала: у неё бы точно не хватило сил удержать бесчувственного парня. Но из тела Мукуро вдруг вышло немного синего пара, и на руки Тсуне свалился уже не он, а она. — Наги-сан? Девочка открыла глаз и медленно выдохнула. — Босс? Всё хорошо? Тсуна улыбнулась ей. — Да, Наги-сан. Ты победила. — Мукуро-сама… — прошептала она, закрывая глаз. И потеряла сознание. Может быть, у Тсуны и не хватило бы сил удержать даже и девочку, лишившуюся чувств. Но, ещё когда начал падать Мукуро, слева от неё протянул руки Хаято, а справа — Хибари. Тогда Тсуна впервые по-настоящему ощутила, что Семья — это ещё и семья. * * * Червелло объявили, что завтра будет бой Облака, и это никого не удивило. Реборн настойчиво порекомендовал Хибари пойти домой прямо сейчас и хорошенько выспаться. Посверкав немного на него глазами, Хибари согласился и ушёл. Наги было решено пока что отнести домой к Бьянки и Хаято, и доверили эту миссию Такеши, как носителю Дождя. — С ней в целом всё в порядке, но она пережила стресс, так что неплохо было бы её успокоить и дать ей поспать, — сказал Реборн. — А что с её органами? — спросил Хаято. — Всё в порядке. Когда Маммон якобы разрушил трезубец, Наги решила, что её связь с Мукуро прервалась, и органы поэтому исчезли. Но, когда Мукуро явился сам, он восстановил иллюзию и теперь поддерживает её, как и прежде. — Но так же нельзя. Если что-то случится с Рокудо, она умрёт. — Верно, — кивнул Реборн. — У Наги не та сила и не тот тип Пламени, чтобы она могла поддерживать себя самостоятельно. После окончания Конфликта Колец я поговорю с Девятым о помощи Наги. Но сначала нужно будет уговорить её стать частью Семьи. — Да, Мукуро просил об этом, — сказала Тсуна. Хаято скривился. — Десятая, разумно ли так поступать? Я не доверяю этому парню, но он хотя бы в тюрьме сидит, а эта девочка… Она явно очень предана ему, и она находится здесь, рядом с нами. Рядом с тобой. Тсуна покрутила локон в задумчивости. — Боюсь тебя расстроить, Хаято, но я рассчитываю вытащить Мукуро из Вендикаре, когда всё закончится. Пока не знаю, как это сделать и получится ли вообще, но я точно не хочу его там оставлять. Я спать спокойно не смогу, зная, что мой Хранитель находится в тюрьме — обездвиженный, связанный, под водой, лишённый общения вживую. Хаято опустил глаза. — Да, я тебя в целом понимаю. — Мы уже говорили с ним об этом. Не поручусь, но вроде бы он согласился стать моим. Я уже попросила Хибари-сана внимательно наблюдать за Мукуро, когда мы его вытащим, и прошу тебя о том же, Хаято. Если поймёшь, что он хочет причинить вред кому-то из наших… Я даю тебе полную свободу действий. — Насколько полную? — Абсолютно. Но повторю тебе то же, что сказала Хибари-сану: только если Мукуро попытается причинить вред нашей Семье. Просто так к нему не цепляйся. Я понимаю, что он чуть не убил твою сестру и Хибари-сана и мучил тебя и Хару, но за прошлое мы ему мстить не будем. — …Потому что иначе он гарантированно на нас окрысится, — закончил он мрачно. — Вот именно. — Рад, что вы договорились и в процессе даже голоса ни разу не повысили, — заметил Реборн. — А теперь спать, всем спать — меня уже ноги не держат. — Синьор Реборн, можно вас на минутку? У меня вопрос есть. Тсуна удивилась, когда Хаято решил пошептаться с Реборном наедине. Но ещё больше она удивилась, когда Реборн согласился и отослал её с Ламбо домой. Хибари, Такеши с Наги и Рёхей уже разошлись, и теперь Хаято и Реборн оставались тольком вдвоём. «А ещё Мукуро в интригах подозревают — а сами-то, сами-то!» Но спорить она не стала — взяла Ламбо за руку и ушла. * * * Хаято тяжело и мерзко было говорить о таком, но пришлось. — Синьор Реборн, я хочу, чтобы вы рассказали мне о вашем разговоре с консильери Савадой. Я знаю, что вы с ним общались, но не пойму, почему вы скрываете это от Десятой. Реборн прищурился. — Подслушиваешь? — Не совсем. Я с самого начала Конфликта Колец чувствовал ваше волнение, а вчера оно вдруг улеглось, причём ещё до боя Такеши. И я почти уверен, что дело не в том, что Десятая была уверена в его победе: таких, как вы, едва ли возможно убедить в успехе, если предсказать его чем-то настолько ненадёжным. А ещё вы перестали хмуриться и говорить о том, как волнуетесь из-за Девятого, — вы уже знаете, что с ним, не так ли? Реборн слегка толкнул носком идеально начищенной туфли тяжёлый бейсбольный мяч и проследил, как он катится до самой стены. — Ты внимательный, Хаято. И проницательный. Твой Ураган хорош. — Благодарю за комплименты. Но вы не ответили на вопрос. — Вынуждаешь меня перед тобой отчитываться? — Хочу знать, что происходит, чтобы уберечь Десятую в случае чего. — Ладно. Но сначала пообещай мне, что Тсуне ничего не скажешь. Хаято долго молчал. Реборн закатил глаза. — Ну же, давай! Неужели ты думаешь, что я могу ей навредить? — Не думаю. Но такие обещания давать надо с большой осторожностью. Извините, синьор Реборн. Он улыбнулся. — Хороший ответ. Тогда слушай. После его рассказа Хаято решил, что отныне его в жизни мало что удивит. И Десятой он всего этого точно не расскажет — нафиг надо. — Но выходит, что… Реборн пожал плечами. — Да. Скорее всего. Я не знаю. Будем ждать окончания Конфликта Колец. — Но вы уверены, что Десятой ничего не грозит? — Уверен. Занзас не дурак — он хорошо представляет, что с ним сделают Емицу и Девятый, если Тсуна пострадает. — Ну ладно. Я буду молчать. — Спасибо. — Это не ради вас. — Считай, что моё спасибо сказано от лица Десятой. — Тёмные глаза лукаво блестели в плохо освещённом спортзале. А Хаято вспомнил слова Хибари. «Тебе не идёт быть Солнцем, малыш, — ты на Туман больше похож». А ведь чёртов Хибари был прав. Но это уже не моё дело. * * * Реборн вернулся домой буквально на полчаса позже Тсуны. Она видела в окно, как Реборн и Хаято шли вместе. Выглядели они мирно: Хаято шёл, привычно засунув руки в карманы и слегка ссутулившись, а Реборн как всегда шагал по заборчику, не наступая на стыки. Или наступая — с такого расстояния разобрать было сложно. Когда Тсуна спросила его, о чём они говорили с Хаято, Реборн ответил, что в том и смысл разговоров тет-а-тет, что содержимое их должно оставаться в секрете. — Не волнуйся, там ничего принципиально важного. И скоро ты всё равно об этом узнаешь. А я просто не хочу портить тебе сюрприз. — Сюрприз? То есть это будет что-то приятное? — Это точно будет для тебя неожиданно. Но скорее всего, и приятно, да. — Ладно, попробую тебе поверить. — Спасибо за одолжение — я-то думал, что за полгода не заслужил твоего доверия. — Ты его то заслуживал, то подрывал, так что не обессудь. — А вот это было обидно. — А мне всё равно. Реборн вздохнул и ушёл в ванную. Тсуна расстелила постель и села на кровать. — Надо будет попросить Хибари-сана, чтобы он эту девушку завтра сильно не покалечил. А лучше бы вообще не покалечил — если получится, конечно. — Главное, чтобы он с ней после победы не сделал то же, что с Талией, — сказал Реборн из-за двери. Тсуна фыркнула. — Да ну тебя. Не будет же он прямо при всех… Или будет? — Тсуна, я пошутил. — Не шути так. Я всё ещё не знаю до конца, на что способен Хибари-сан. — А ты этого и не узнаешь — до самого конца. — В смысле? — Носители Пламени могут совершенствоваться всю жизнь. Чаще всего на определённом уровне или в определённом возрасте они прекращают это делать — увы, такова человеческая природа. Но если не останавливаться, то можно достичь изумительных результатов. И Кёя как раз из таких людей — не думаю, что он и в семьдесят остановится. Тсуна слабо усмехнулась. — До семидесяти ещё дожить надо. — Этот доживёт. Даже если вы все к тому времени перемрёте. — О, вот в этом я даже не сомневаюсь. — В чём именно? — В том, что он будет жить, даже если мы все умрём. Это суть его Облака. — Ага, — согласился Реборн. И замолчал. Тсуна согнула ноги, подтянула колени к груди и обняла их обеими руками. Не хочу, чтобы Хибари-сан покалечил эту девушку. Мне кажется, она хорошая. Она искренне переживала за Ламбо и сердилась на Бельфегора из-за того, что он его украл. И она такая красивая и нежная, что мне её просто жалко. Не пойму, как такая девушка вообще могла оказаться убийцей, да ещё и уровня Варии. В голове не укладывается. Но я очень не хочу, чтобы она пострадала. * * * Утром, сразу после завтрака, Тсуна отправилась навестить Наги. Реборн пошёл с ней, а следом и Ламбо увязался: услышал, что они собираются «к вчерашней нээ-чан» и попросился с ними, ведь он вчера с ней так и не познакомился. В итоге Тсуна четыре минуты, что требовались, чтобы добраться до дома Хаято, чувствовала себя воспитательницей детского сада. Тем более что Реборн был одет в обычную детскую одежду, так что Тсуна со стороны и вправду была похожа на нянечку при двух малышах. А вот Химекава Наги была похожа на испуганную мышку. Её оставили в одной из гостевых комнат дома Бьянки и Хаято (в той самой, где когда-то лечили Рёхея). Когда Тсуна пришла, Наги сидела одна за небольшим столиком у окна, а вокруг неё стояли Рёхей, Хаято, Бьянки и Такеши. «Как хищники, окружившие добычу… Ой. Кажется, я слишком много общаюсь с Хибари-саном в последнее время». — Доброе утро всем! — весело сказала Тсуна. Ламбо сразу помчался к Наги, но Такеши перехватил его на последних шагах. Хаято же не менее быстро бросился к Тсуне с криком «Десятая!», но, оказавшись рядом с ней, остановился сам — видимо, постеснялся обнять её при всех. Тсуна зато не постеснялась ни обнять его, ни поцеловать в щёку. — Ой-ой, а тебя ведь Наги зовут да? — Такеши держал Ламбо на руках, на безопасном расстоянии от Наги, но мальчика это не останавливало. — А меня зовут Ламбо Бовино. Мне шесть лет, и я Хранитель Грозы, вот! — П-приятно познакомиться. — Наги слегка покраснела. Она была в той же одежде, что и вчера, и правый глаз её закрывала та же повязка. Только волосы теперь были распущены и спускались чуть ниже лопаток. — Меня зовут Химекава Наги, мне тринадцать лет. Я временно замещаю Хранителя Тумана. — Она коснулась кольца, висевшего на цепочке у неё на шее. — О, тебе столько же, сколько Тсуне-нээ-чан! Ой, а почему «временно»? Тсуна-нээ! — Он обернулся к ней. — Давай оставим её, она же такая красивая! Тсуна хихикнула мысленно. — Обязательно оставим. Если Наги-сан сама захочет, конечно же. Наги моргнула. — Остаться? Остаться где? — Об этом мы позже поговорим, — сказал Реборн. — Скажи лучше, как ты себя чувствуешь. — Хорошо. Спасибо вам, Реборн-сан. И Шамалу-сенсею спасибо. — Этот извращенец был здесь? — удивился Хаято. — А почему я его не видел? — Потому что он уже ждал здесь Наги, а ушёл ещё до твоего возвращения, — ответил Такеши. Хаято проворчал что-то себе под нос, но переспрашивать его никто не стал. — Мукуро с тобой больше не связывался? — Нет, — покачала головой Наги. — Он теперь нескоро появится. Ему трудно. Он слишком много сил потратил, а ему и так тяжело. — Понятно. Сможешь домой сама вернуться? — Да, я хорошо запомнила дорогу. — Не уходи, Наги-нээ! — Ламбо всё-таки вывернулся из рук Такеши, подбежал к Наги и обхватил её колени. — Давай поиграем! Такеши легко похлопал его по плечу. — Не стоит, малыш: Наги-нээ сражалась вчера — ей надо отдохнуть. — Но мы можем мультики вместе посмотреть! Наги-нээ, ты любишь мультики? Впервые Тсуна увидела, как Наги улыбается. — Кто же их не любит? — Вот! — торжествующе воскликнул Ламбо. — Давай смотреть мультики! — У нас в малой гостиной на первом этаже есть телевизор, — сказала Бьянки. — Можете там посмотреть. Ламбо схватил Наги за руку и потянул со стула. — Пошли-пошли-пошли! Наги поднялась было, но тут же села обратно. — Он идёт, — сказала она. Улыбку и веселье с лица будто ветром сдуло. — Кто, Мукуро? — уточнил Реборн. — Нет. — Наги подняла голову и посмотрела на дверь. — Кто-то особенный для него. Тсуна знала, кто это будет, ещё до того, как дверь в комнату распахнулась и на пороге показался Хибари. * * * Он обвёл присутствующих задумчивым взглядом. — Все в сборе, я смотрю. — Чаоссу, Кёя. — Привет, Хибари-сан. — Тон Тсуны был уныл как никогда: она чувствовала, что он злится, но не понимала почему. — Йо, Кёя. — Доброе утро, президент! Он молча прошёл мимо всех — прямо к Наги. Ламбо погоду в доме не ощутил и радостно потянулся к нему. — Привет, Кёя-нии! Тот вдруг улыбнулся. — Здравствуй, крошка. Ламбо просиял и начал лепетать что-то про мультики, но сам себя оборвал, когда Наги тихо сказала: — Доброе утро, Хибари Кёя-сан. Хибари секунду рассматривал её так пристально, что Тсуна на её месте давно бы под стол сползла, — а потом сел на второй стул, прямо напротив Наги, и, поставив локти на стол, сцепил пальцы в замок перед лицом. — Ты меня знаешь? — Да. Мукуро-сама показал мне, как вы выглядите, и немного рассказал о вас. — И что же он тебе рассказал? Наги покосилась на присутствующих и спросила тихо: — А мне можно при всех это говорить? — Не стесняйся. — Он сказал, что влюблён в вас, но сделал вам очень больно и вы вряд ли его за это простите. Уж что-что, а изумление на лице Хибари Тсуна видела впервые. Остальные, впрочем, не сильно отставали, и только Реборн улыбался криво. «Он что, знал? Да ну на! Не может быть!» — Что ты сказала? — медленно произнёс Хибари. Наги моргнула. — Вы не расслышали? Мукуро-сама влюблён в вас и… — Нет, я тебя услышал. — Хибари вдруг перегнулся через стол и наклонился так, что Наги пришлось от него отодвинуться. — Это слуховые иллюзии, да? Наги, глядя на него круглым глазом, вжалась в спинку стула. — Н-нет. Я не использую иллюзий сейчас. — То есть я действительно услышал то, что услышал? — Да. Хибари сел обратно. После того как он секунд шесть просидел как статуя, не моргая, Реборн забеспокоился. — Такеши, посади меня на стол перед Кёей. Бьянки, уведи отсюда Наги и Ламбо — пусть пойдут пока мультики посмотрят. Такеши Реборна всегда слушал беспрекословно, Бьянки — почти всегда. Вот и этот раз не стал исключением. Оказавшись на столе, Реборн взял Хибари за руки. — Ой, Кёя… — Он с беспокойством заглядывал ему в глаза, как вдруг его собственные расширились. — Che diavolo, да у него шок… Второй степени! — Это плохо? — быстро спросил Такеши. Реборн взял Хибари за запястья, и от него в них потекло полупрозрачное золотистое Пламя. Хибари снова начал моргать, и у Тсуны от сердца отлегло. — Было бы плохо, не будь я здесь. Кёя, ты меня слышишь? Отвечай! — Слышу. Не кричи, малыш. Через минуту Реборн отпустил руки Хибари. Тот уже выглядел вполне себе нормально — только глаза его по-прежнему были чуть больше, чем обычно, и кожа казалась бледной. — Ну и напугал ты меня, — вздохнул Реборн. Хибари одёрнул длинные рукава рубашки, прикрывая запястья. — Извини, малыш. — Тебе не за что извиняться. А с моей стороны, возможно, действительно было ошибкой определять вас двоих в одну Семью. — Нет. Он очень силён. Ты не мог допустить, чтобы Тсунаёши потеряла такого сильного Хранителя. Реборн улыбнулся. — О, правда? — Да. Я сквозь иллюзии аркобалено начал видеть быстрее, чем сквозь его. — Это могло быть связано с… хм, с вашим общим прошлым. — Нет. Это была его сила, чистая сила. Он либо стал в разы сильнее с мая, либо и половины своей силы тогда не показал. — В таком случае я склоняюсь к первому варианту. Одиночество заставляет фантазию расцветать, а это положительно сказывается на силе носителя Тумана. — Класс, — фыркнул Хаято. — Может, тогда лучше оставить его в Вендикаре? Пусть ещё сильнее станет. — …а потом вселится в хомячка и оторвёт тебе голову. — Хибари сложил руки на груди. — Я бы на это посмотрел. — В Десятую? Почему в Десятую? — Потому что он так уже делал. Я видел. Повисла тишина. А потом Хаято вскрикнул и тут же сам себе зажал рот. Такеши взял его за плечо. — Что случилось? — Господи, нет… Не может быть… Тсуна одним прыжком перед ним встала. — Хаято? Он посмотрел на неё испуганно. — Помнишь, он нас трезубцем царапал? Ты говорила, он так оцарапал Хару, меня, Хибари и сестру. — Да, и что? — А ты не думала, что эффект может сохраниться? Да, он тогда был под действием особой Пули, но если Хибари прав и Мукуро стал сильнее… — …то он может вселиться в любого из нас. — Он не станет. — Хибари выглядел удивительно спокойным для того, кто только что узнал новость, которая буквально его шокировала, а потом узнал ещё одну, которая морально шокировала всех остальных. — Ему плохо там, и он не позволит себе потерять ваше доверие. Тем более раз оно такое хлипкое. — Да я ему вообще не доверяю! — возмутился Хаято. Хибари усмехнулся. — Вот видишь. А хомячок доверяет. Но если он тронет кого-то из нас, то хомячок выпустит свои складные клыки и вцепится ему в глотку. И подводная тюрьма его не спасёт. — Ты напомнил мне кое о чём, Хибари-сан, — сказала Тсуна. Он вопросительно поднял брови. — В наш последний длинный разговор Мукуро назвал меня хищником с внешностью домашнего любимца. — Носители Тумана обычно очень проницательны, — улыбнулся Реборн. Тсуна покосилась на него. — Интересно, как он тебя бы назвал. Надо будет спросить при случае. — Лучше не спрашивай. — Спроси, хомячок. Мне тоже интересно послушать. — Так, я экстремально не понял: тот мальчик, который девочка, которая мальчик, влюблён в президента? В каком смысле? — Я не хочу об этом даже думать, — пробормотала Тсуна. — Я тоже, Десятая. — Семпай, Мукуро — парень. Но он не может сам быть здесь и потому появляется с помощью Наги. — «Ай да Такеши, как хорошо объяснил — и не наврал, и правду не сказал». — И этот парень говорит, что в президента влюблён? — Да. — В каком смысле? — Думаю, в прямом. — Так они же оба парни. — И что? На Такеши одновременно уставились Рёхей, Хибари и Хаято. Первый — с удивлением, второй — с интересом, третий — почти с отвращением. — А как же тогда… — начал было Рёхей, но Хаято перебил его, выпалив сердито: — Да я к тебе, придурок бейсбольный, даже близко больше не подойду! — А придётся, — улыбнулся Хибари, поднимаясь на ноги. Реборн, понаблюдав за ним пару секунд, согласился: — Придётся, Хаято: вы близкие типы Пламени. Это если не учитывать, что вы вообще-то одна Семья. — Да вы, блин, издеваетесь! — Заткнулись все! — гаркнула Тсуна. — И забыли пока про Мукуро: нам два боя ещё предстоят, между прочим! — Сомневаешься во мне, хомячок? Или в себе? — Нет. Но мне нужно с тобой поговорить, Хибари-сан. — Ага. Рёхей и Такеши ушли вниз, чтобы ещё раз убедиться, что Наги в порядке, а потом пойти домой. А вот Хаято утащил с собой Реборн. Тсуна проводила их взглядом а-ля «опять, суки, секреты разводите?», но промолчала. — О чём поговорить хочешь? Хибари присел на подоконник и оперся о него ладонями. Тсуна подошла к нему, и их глаза оказались почти на одном уровне. — Сегодня твоя битва, и у меня к тебе просьба: не покалечь, пожалуйста, Адельхейд. — А то что? — Ничего. Я просто прошу тебя не причинять ей больше вреда, чем нужно. Если это будет, возможно, конечно — если же нет, то ты должен победить. Любой ценой. — Слышал бы тебя сейчас твой припадочный мальчик с хлопушками… — Он не припадочный! — …Или наш супердобрый боксёр. Или эта милая туманная девочка. — Вот Наги вообще не втягивай. Она даже не знает, что Мукуро в тюрьме, — думает, что он в коме. — Интересно, что с ней будет, когда она правду узнает. — Вот пусть Мукуро ей сам и рассказывает. — Хомячок… ты слишком близко. — Ой. — Тсуна не заметила, как приближалась к нему с каждой репликой, и теперь уже стояла совсем рядом. — А я не против, — вдруг сказал Хибари. — Но что мне будет, если я тебя послушаюсь? — А что ты хочешь? — Хибари широко улыбнулся. — Ой. Чую, зря спросила… — Есть у меня одна мысль. — Какая? — Не скажу. — Почему?! — Потому что будет забавно наблюдать, как ты мучишься сомнениями и подозрениями. — Хибари легко скользнул в сторону и, поднявшись на ноги, пошёл к двери. — До вечера, хомячок. Готовься отрабатывать свою просьбу. Тсуна развернулась и швырнула вслед Хибари невовремя подвернувшуюся ей под руку статуэтку. Конечно, разбилась она об уже закрывшуюся дверь. * * * Бой Облака был в каком-то смысле решающим: если победила бы Вария, то в бое Неба потом оставалось бы не слишком много смысла. Да, Девятый написал в своём письме, что, если кандидаты проиграют бой Неба, но при этом соберут четыре кольца из семи, решать исход будут Червелло, но Тсуна не особо верила, что в таком случае кто-то отдаст все кольца победившему Небу. Да и не волновало это её: она точно знала, что Хибари победит. И, чтобы понимать это, было вовсе не обязательно обладать гиперинтуицией Вонголы. Когда они пришли, Вария уже была на месте в полном составе. Червелло тоже оказались на посту, хотя время было самое начало одиннадцатого. «Чем дальше по счёту бой, тем раньше мы все приходим. Напряжение нарастает». — Дон Занзас, синьорина Савада — следует ли нам начинать или подождём до назначенного времени? — Начинайте, — сказал Занзас. — Раньше начнём — раньше уйдём. — Согласна. — Хорошо. Тогда пройдёмте на задний двор школы. Поле боя для Хранителей Облака Червелло назвали Облачной землёй. Это была довольно большая территория, площадью раза в три больше спортзала, где сражались Хранители Тумана. Облачная земля была огорожена сеткой из колючей проволоки, и по верху её тоже шли огромные витки проволоки. Червелло сразу предупредили, что она под напряжением. Как поняла Тсуна, ток не особо сильный и, вероятно, носителю Пламени Облака серьёзно навредить не способен, но в сочетании с остальными особенностями поля он мог стать роковым. Из прочих особенностей были подземные ловушки. Червелло сказали, что они реагируют на вес и взрываются после предупреждающего сигнала. Также они сказали, что с началом боя выпустят на поле несколько небольших боевых дронов, которые будут преследовать участников и стрелять в них. И каждые две — четыре минуты к этим дронам будут добавляться новые. — Вы можете уклоняться, разрушать дроны или делать так, чтобы они полетели в вашего противника. Здесь запретов нет. — Хорошо звучит, — улыбнулся Хибари. Адельхейд слушала молча и с отстранённым выражением лица, словно бы происходящее не слишком её касалось. — Почему такое страшное поле? — возмутился Хаято. — Это даже хуже, чем у меня или Ямамото! «С каких это пор Хаято начал беспокоиться о Хибари-сане?» — Хранитель Облака должен уметь сражаться в одиночку, без поддержки, — сказала Лена. — Один против всех — и победить. — Есть всего два входа на поле: один со стороны дона Занзаса, другой со стороны синьорины Савады. Когда вы оба выйдете на поле, мы вас закроем и не выпустим, пока кто-то один не соберёт кольцо, — предупредила Али. — Из-за выстрелов и взрывов может появиться дым, поэтому мы установили специальные столбы с экранами — вы уже видели подобное в боях Урагана и Дождя, — сказала Лена. — Синьорина Сузуки, синьор Хибари, пройдите, пожалуйста, на поле, — попросила Али. Адельхейд тихо сказала что-то Занзасу, он кивнул. Потом она подошла к Скуало (он уже мог стоять сам) и быстро, но крепко обняла его. Тсуна шепнула Реборну, который сидел на плече Такеши: — Они что, встречаются? Она страшно кричала и плакала, когда казалось, что Скуало погиб. А теперь обнимает его перед боем. — Нет, вряд ли. Но её для Варии нашёл именно Скуало. Это он привёл её в уже сложившуюся команду и заботился о ней. — А что, о ней надо было как-то по-особенному заботиться? — Когда юная красивая девушка приходит в чисто мужской коллектив, это может быть сопряжено с определёнными сложностями, Тсуна. Она открыла было рот, чтобы напомнить, что она тоже единственная девушка среди парней-Хранителей, но потом подумала, что у неё ситуация всё-таки другая: рядом с ней с самого начала была Бьянки, и время от времени появлялись то Хару, то Талия. А теперь ещё пришла Наги. «Неравнозначные у нас ситуации», — сделала вывод Тсуна, а потом ощутила на плечах ласковые, но настойчивые руки и спросила сама себя, не поторопилась ли она с выводами. — Помни про своё обещание, хомячок. — Ничего я тебе не обещала! — А мне всё равно, — шепнул он ей в ухо и поцеловал нежную кожу прямо за ним. У Тсуны по всему телу мурашки побежали. — Не обижай варийскую девочку, Кёя, — сказал Такеши. Хибари засмеялся и ушёл, а Такеши спросил удивлённо: — Что я такого смешного сказал? — Ничего. Просто я сегодня уже просила его об этом. — А, вот оно что. Ну хорошо тогда. «Да всё супер просто. Вот только я до сих пор не знаю, чего Хибари-сан захочет в обмен на то, что я выполню его просьбу». — Не дёргайся, Тсуна, — весело сказал Реборн. — Ничего страшного он не попросил. — Что? — Я знаю про вашу договорённость. Он мне рассказал. Видимо, разрешения так просил. — Разрешения на что? Реборн надвинул шляпу на лоб. — Смотри бой, Тсуна. Скоро узнаешь. «Закончится Конфликт Колец — обоим дам по шее. Не знаю как, но придумаю». Когда Адельхейд и Хибари зашли на поле, за ними с громким лязгом захлопнулись импровизированные проволочные двери. Али подняла руку. — Адельхейд Сузуки — Кёя Хибари. Бой за кольцо Облака начался! * * * Тсуна в Хибари не сомневалась ни секунды, но не ожидала, что всё пройдёт именно так. Червелло, как и обещали, выпустили дронов, едва успев объявить начало боя. И к Адельхейд, и к Хибари полетели несколько штук — где-то семь — десять. Тсуна, если честно, тупо не успела их пересчитать: Хибари и Адельхейд разбили их за две секунды. Он — своими тонфа, она — парными металлическими веерами. «Веерами? Серьёзно? Она сражается веерами? Охуеть однако». Адельхейд, как и в прочие дни, была одета в полностью закрытый брючный костюм из чёрной кожи. Но в какой-то момент Тсуна невольно посочувствовала ей как девушка девушке: наверняка трудно было с такой шикарной грудью скакать по боевому полю как коза под амфетамином. И вряд ли даже хорошее поддерживающее бельё сильно ситуацию спасёт. «У Хибари-сана таких проблем нет — один-ноль в пользу того, чтобы быть парнем». Пару минут они оба бегали и прыгали по полю, время от времени взрывая мины-ловушки. Ни один из них ни разу не смог достать противника, хотя попыток было немало — от металлического звона столкновения вееров и тонфа уже в ушах звенело. А потом Адельхейд ошиблась. Тсуна не поняла, почему Хранительница Варии вдруг так глупо оступилась, но Хибари этого хватило: он тут же выбил из её рук оружие, отбросил своё и поймал Адельхейд за руки. Экраны крупным планом показали её огромные глаза — кажется, она растерялась. «Странно. Она же профессиональная убийца — почему он так легко выбил её из колеи?» Хибари, зажав запястья Адельхейд одной рукой, развернул и прижал девушку спиной к себе и свободной рукой вдруг погладил её по бедру. — Он… он что делает? — Хаято моментально покраснел, а Хибари тем временем коснулся другого бедра Адельхейд. «Да что за…» Всё стало понятно, когда ноги девушки подогнулись как ватные, и она повисла на руках Хибари. Он сорвал с её шеи цепочку с кольцом, обмотал запястья Адели и припал на одно колено, чтобы удобнее было кольцо собрать. — Я всё, — будничным тоном сказал он. Червелло аж рот приоткрыли. Но Али быстро спохватилась и объявила: — Кёя Хибари собрал целое кольцо. Кольцо Облака у синьорины Савады.