Десятая

Бегу к тебе на красный свет, На континент заветный, Бегу к тебе — адреналин, Рефлексы, рефлексы. Бегу к тебе на красный свет, На континент заветный, Бегу к тебе: я не люблю Запреты, запреты…

До конца дня больше ничего знаменательного не случилось — если не считать внезапного появления Червелло Али, которая сообщила Тсуне и Реборну, что завтра во время битвы Неба обязательно должны будут присутствовать все Хранители с обеих сторон. Реборн в её присутствии лично обзвонил всех Хранителей, а Тсуна выловила в саду зубрившего японские стишки Ламбо и предупредила, что её битву ему пропустить будет нельзя. Ламбо слегка обиделся из-за того, что сестрёнка подумала, будто он может пропустить её битву, но тут же растаял, когда Тсуна поцеловала его в щёку и потрепала по волосам. Когда Али ушла, Реборн высказал вслух то, о чём думала и сама Тсуна: — Не нравится мне это. — Мне тоже. Но, может, они просто хотят, чтобы наследник был объявлен в присутствии всех возможных кандидатов в Хранители? — Вряд ли. Червелло — личные помощницы Девятого, три девушки, что имеют право говорить от его имени, — никто не посмеет усомниться в их словах. — Три девушки? — Да. Есть ещё старшая Червелло, Мира. Думаю, она появится завтра, чтобы лично судить битву Неба. А вот следующий день принёс много новостей. Во-первых, синьор Солоццо, отец Хаято и Бьянки, прислал дочери сообщение, в котором просил её и Хаято приехать к нему как можно скорее. Хаято рассердился, Бьянки тоже восторгом не воспылала, но предположила, что отец хочет официально позволить им стать частью Вонголы. — Хотя я ещё не получила твоего приглашения, Тсунаёши. — Тёмно-зелёные глаза Бьянки смотрели задумчиво и чуть неприязненно (или так показалось Тсуне). — Ты примешь меня в свою Семью? — Если ты этого хочешь, я буду рада назвать тебя частью Семьи. — Разумеется, хочу. — Бьянки слегка поклонилась. Тсуна знала, что они обе врали, и знала, что Бьянки тоже это понимала. — Благодарю за принятие, донна. — Я ещё не донна. — Это пока, — спокойно сказала Бьянки. Почудилась ли Тсуне в её словах угроза? Возможно. Стала ли она это выяснять? Нет. Во-вторых, голос внезапно прорезался у синьора Бовино, босса Семьи Ламбо. Он своих намерений не скрывал: прямым текстом объявил, что благодарен за такую невероятную честь, и просил позволить ему в последний раз увидеться с Ламбо, чтобы он мог лично благословить его на роль Хранителя Грозы десятого поколения Вонголы. — Нельзя отказать, Тсуна, — сказал Реборн. Она пожала плечами. — Я и не собиралась. Но это жутко звучит — «в последний раз увидеться». Я ж не изверг, чтобы не разрешать Ламбо и дальше видеться с его родными. — А ведь у тебя есть такое право, ты в курсе? — Пожалуй, я воздержусь от его использования. — Как хочешь. В-третьих, выяснилось, что Такеши и Рёхей записаны в летний спортивный лагерь. Смена должна была начаться второго августа и продлиться двадцать пять дней, плюс ещё четыре дня на дорогу туда-обратно. Тсуна как узнала, так и села. — Почему вы мне раньше не сказали? — Честно говоря, мы не знали, попадём ли туда вообще. — Такеши виновато улыбнулся. — Ну, со всеми этими боями семпай не был уверен, что нам стоит записываться: мы ведь могли серьёзно пострадать. Но оказалось, что малыш сам нас записал, и, раз мы теперь в порядке, мы всё-таки поедем. «Я ж помру без вас тут». — Ладно, я поняла. Хорошо позанимайтесь там. — Ой, Савада, мы ведь не прямо сейчас уезжаем. Мы ещё экстремально поболеем за тебя завтра! Ага. Но знаете что, ребята? Лучше бы я о вашем отъезде узнала после битвы, а не до. Потому что я слабею от одной мысли, что вы скоро окажетесь далеко от меня. * * * Тсуна думала, что перед схваткой с Занзасом Реборн её совсем на тренировках замучит, но он не тащил её заниматься ни вчера, ни сегодня. Сказал, что ей нужно успокоиться и «принять свою гармонию» или что-то вроде того. Ну ок. На самом деле она даже не волновалась. Ну, ровно до тех пор, пока не узнала, что на битву велели явиться всем Хранителям — вот это её напрягло. «Неужели их опять драться заставят? Но они ведь сражались в своё время — зачем опять заставлять их через это проходить?..» Бой Неба начинался в одиннадцать часов, как и все прочие. Но Тсуна в компании Реборна, Хаято, Такеши и Ламбо явилась в школу к десяти и застала там всех остальных: Рёхея, Хибари, Наги, Варию в полном составе, Шамала, Бьянки и даже Наталию Джиг. — Талия-сан? Ты уже вернулась? — Чаоссу, Таша! — Реборн, едва завидел бывшую ученицу, попросил Такеши опустить его на землю и побежал к ней. — Привет всем! — Талия легко подхватила Реборна на руки, чмокнула в щёку и рассмеялась. — Простите: я очень хотела прилететь раньше, но никак не вышло: дела-дела. Хорошо хоть бой Тсуночки увижу. Кстати, Кёя, мне рассказали о твоём успехе — поздравляю. — Спасибо. — Отдельно радует, что ты Адель не прибил на месте, но мне доложили, что тут у тебя был… хм, скажем так, личный интерес. — Кто доложил? Талия улыбнулась и подмигнула ему. — Да так, одна птичка на хвосте принесла. Хибари задумчиво посмотрел на Няо. Талия рассмеялась. — Это фразеологизм, Кёя. По-русски так говорят, когда не хотят называть источник сообщения. — Я понял. — Он почесал шейку Няо, и тот пискнул что-то довольное. — Когда найду эту птичку, все пёрышки ей повыдёргиваю. Шамал закашлялся. Бьянки ласково похлопала его по спине, и его кашель перешёл в полноценный приступ, который остановил только укус огромного комара. — Спасибо, Линда, — прохрипел Шамал. Комариха улетела непонятно куда, зато появились Червелло — на этот раз девушек было три. — Добрый вечер, дон Занзас и кандидаты в Хранители, синьорина Савада и кандидаты в Хранители, синьор Реборн, донна Талия, дон Шамал и синьорина Солоццо. Меня зовут Мира, — сказала новая Червелло, брюнетка с длинными волнистыми волосами, одетая в короткое приталенное белое платье. — Сегодня вас ожидает битва за кольцо Неба, и мы очень рады тому, что все кандидаты в Хранители с обеих сторон на месте. — Следует ли нам начать или подождём назначенного часа? — задала привычный вопрос Али. И Занзас, и Тсуна согласились, что ждать смысла нет. — Хорошо. Тогда позвольте объяснить вам правила битвы Неба. — Поле боя — вся школа, — сказала Лена. — И участвуют все Хранители, не только Небо. — Почему? — Потому что счёт на данный момент — три : три, синьор Реборн, — ответила Мира. — Это третий Конфликт Колец за всю историю Вонголы, и впервые Хранители обеих сторон идут настолько на равных. Мы втроём посоветовались и постановили: поскольку Хранители не оказались настолько компетентны, чтобы решить Конфликт без помощи боссов, им тоже придётся участвовать в битве. Прошу Хранителей сдать все кольца нам. По итогам битвы все Кольца Вонголы будут отданы истинному боссу и его Хранителям. Лена подошла к Тсуне и ребятам, Али — к Варии. В руках обеих девушек были шкатулки со специальными отверстиями для колец. Тсуне очень неприятно было видеть, как её Хранители отдают кольца, добытые в жестоких схватках, но Реборн молчал, а значит, всё происходившее имело смысл. Варийцы, кстати, тоже отдали кольца совершенно спокойно. — Кольца всех Хранителей собраны, — сказала Али. — Истинность половинок кольца Неба проверена, — добавила Лена. Мира кивнула. — Хорошо. Итак, как мы уже сказали, поле битвы весьма обширно. Поэтому для удобства как зрителей, так и участников схватки мы установили большие экраны, подключённые к камерам, находящимся на разнообразных участках. Также Хранители будут использовать специальные браслеты со встроенными мониторами — они помогут вам видеть друг друга. Прошу, наденьте их. Лена и Али раздали всем Хранителям эти браслеты, почти неотличимые от обычных наручных часов. Только вместо циферблата на них были маленькие экраны, и Такеши засмеялся: — Тсуна, тут твоё лицо крупным планом. Ты такой сердитой выглядишь. — И милой, — вдруг сказала Наги. Все обернулись к ней. Она покраснела и стушевалась. — Извините… — Да нет, ничего. — «Интересно, а почему нам с Занзасом браслеты не выдали. И почему так хочется заорать во всю глотку и сорвать с ребят эти чёртовы браслеты?» — А условие для победы то же — собрать целое кольцо? — Верно, — подтвердила Мира. — Но сначала мы просим Хранителей пройти на места предыдущих схваток. Синьор Кастальдо и синьор Сасагава, вам нужно зайти за угол корпуса А. Синьор Руджери и синьор Бовино, вы идёте на крышу. Синьор Каваллини и синьор Гокудера, ваша дислокация меняется: вы идёте к корпусу А со стороны, куда выходят окна библиотеки. Синьор Суперби и синьор Ямамото, вы направляетесь в Акварион. Синьор Маммон и синьорина Химекава, вы идёте в спортзал. Синьор Хибари и синьорина Сузуки, вам следует пройти на задний двор школы. Когда все Хранители разошлись, Червелло включили экраны, расположенные по фасадам всех корпусов школы. Они показывали места, куда должны были прийти Хранители. Тсуна пригляделась и на каждом из них увидела странную конструкцию — четыре тонкие высокие лапы и наверху что-то вроде большого металлического блюда. — Что это? — спросила она. Ответила Али: — Это держатели колец. На каждом из них лежит кольцо определённого типа. — Кольцо? Вот только не говорите, что нам опять за них драться! — крикнул Хаято. — Вы все явились на указанные точки — отныне вы свободны в своих действиях. Можете и подраться друг с другом… — Мира подняла руку с зажатым между пальцами инструментом, чертовски похожим на обычную щёлкающую авторучку. —…Если только будете способны. — Она нажала кнопку. — Ах! — вскрикнула Наги. Хаято же заорал так, что Тсуна удивилась, как у экранов стёкла не вылетели. Адельхейд низко застонала, и, не знай Тсуна всю ситуацию, подумала бы что-то неприличное. Показанный вдруг крупным планом Скуало закусил губу до крови. Ламбо резко и пронзительно завизжал, но тут же притих. И все Хранители рухнули как подкошенные. * * * Бьянки в ярости обернулась к Червелло. — Какого дьявола происходит? — Битва Неба, синьорина Солоццо, — ответила Лена. — Только что все Хранители были поражены ядом, введённым из их браслетов. Этот яд называется «Сладкая смерть». После введения он воздействует прямиком на нервную систему человека — даже просто стоять становится невероятно тяжело. Приятные поначалу ощущения сменяются жгучей болью, и спустя тридцать минут жертва умирает. — ЧТО?! — Синьорина Савада, кольца Хранителей могут это остановить. Если вставить кольцо соответствующего Пламени в разъём на браслете, в кровь Хранителя будет впрыснуто противоядие и действие яда будет нейтрализовано. Долгосрочных последствий у Сладкой смерти нет… если, конечно, успеть вовремя. — Да с хрена ли вы вообще Хранителей тронули — это наша битва, битва Небес, чёрт побери!!! — Мы уже сказали: ваши Хранители оказались недостаточно подготовлены, чтобы поддержать своё Небо. Значит, вам, как Небесам, предстоит поддержать их. Солнце, Гроза, Ураган, Дождь, Туман, Облако — Небо влияет на всех них. Оно понимает и безусловно принимает их — таково предназначение истинного Неба. — Давайте начнём уже, блин! — Подожди, Тсуна, — остановил её Реборн. — Дамы, пока схватка не началась, могу я шепнуть своей ученице пару слов? — Разумеется, синьор Реборн. — Реборн, ты… — Тихо! — Он заговорил шёпотом: — Тсуна, план меняется: тебе нельзя использовать Россыпь звёзд. Я впервые слышу про яд «Сладкая смерть» и понятия не имею, как именно он действует на Хранителей, но их глаза, скорее всего, окажутся абсолютно беззащитными в любом случае — ты можешь ослепить их навсегда, если применишь Россыпь, и я не могу гарантировать, что их получится исцелить. — Как же мне тогда ослепить Занзаса? — Никак. Задача номер один — потрогать его Пламя. Задача номер два — как-нибудь дезориентировать его. Ну, это уж как получится. Задача номер три — применить Закат. И при этом уложиться в пятнадцать минут. — Почему в пятнадцать? — Потому что я не верю в яд, который не оставит последствий после тридцатиминутного воздействия. Но, когда будешь драться, думай не о ребятах, а о Занзасе: его не победить, если не сконцентрироваться. А теперь в бой! — Да! — Напоминаем: после начала схватки любое вмешательство запрещено. В битве Неба разрешено использовать Пламя. — Кончайте болтать, сучки. — Занзас ухмыльнулся и поднял руку, в которой тут же появилось знакомое сияние. — Не видите, что ли, что нам не терпится? — Занзас Скариани — Тсунаёши Савада. Бой за кольцо Неба начался! Тсуна вызвала перчатки и Пламя. Примо — не подведи! * * * Если бы Кёе кто-то однажды сказал, что он будет корчиться в оргазменных судорогах, вызванных действием яда, пока где-то наверху хомячок и мартышка будут сражаться в том числе за его жизнь, он бы рассмеялся. …И немедленно сдал бы чёртового фантазёра в психушку: нечего о всяких душевнобольных тонфа марать. Но он лежал, будучи не в силах пошевелиться от мощных волн наслаждения, что одна за другой прокатывались по телу. В какой-то момент он позволил себе подумать, что он и не хочет шевелиться — и так ведь всё замечательно. Это стало контрольной точкой. Дикое возмущение поднялось из глубины души, и наслаждение мгновенно сменилось жгучей болью: в кровь словно кипятка плеснули. Кёя закричал раньше, чем успел велеть себе заткнуться. Пришлось зажать рот, чтобы скрыть свою преступную слабость. Кёя? «У меня галлюцинации». Нет, это правда я. Кёя, ты меня слышишь? Я не могу достучаться до Наги, потому что она… ну, ей понравилось в общем. А ты смог вырваться. «Уходи». Нет. Я хочу помочь, Кёя. Но тебе я без твоего разрешения помочь не смогу: ты сквозь мои иллюзии видишь. «Как ты хочешь помочь?» Создать иллюзию, что наслаждения нет. Ну, или боли. Знаешь, дону Такеши и дону Хаято сейчас тоже больно: они, как и ты, решили не сдаваться. Но им так больно, что они меня не слышат. «Почему слышу я?» Потому что ты Облако — ты самый выносливый. «Никогда не думал, что придётся об этом пожалеть. Пошёл вон из моей головы». Кёя, пожалуйста, помоги им. Помоги себе и кому-то из них — а потом вступлю в игру я. «Вон». Кёя… В глазах мутнело, но он открыл их, и это уже была победа. И отступать Кёя не собирался. А злость на этого настырного падальщика, что никак не хотел уходить из его головы, помогла ему приподняться, оперевшись на локти, и увидеть экран. Там мелькали два ярких огненных пятна — хомячок и мартышка, но Кёя совсем не мог разглядеть, что именно они делали. «Этот парень чудовищно силён, а она там сейчас одна против него, совсем одна. Она же Небо — так быть не должно». Кёя! «ВОН, Я СКАЗАЛ!» Воля Облака вспыхнула в нём и растворила в себе Туман. В конце концов, когда Червелло сказали, что в битве Неба можно использовать Пламя, они не уточнили, кому именно его можно использовать. Фиолетовое Пламя вспыхнуло у него во лбу и покрыло обе руки — от плеч до локтей. Кёя ухмыльнулся: раньше у него не получалось его прочувствовать, как он ни старался. «Ненавижу, когда меня загоняют в угол. Не терплю запреты». Кёя поднялся на ноги и пошёл к столбу с кольцом, на ходу вытаскивая тонфа.