Десятая

И прятаться больше не в чем — Держи меня крепче.

Тсуна сама удивилась тому, как легко ей удалось переключиться. Казалось бы — только что её трясло от мысли, что её Хранители помрут через четверть часа — и вот она уже спокойно уклоняется от залпа Пламени, выпущенного Занзасом, и попутно размышляет, прицеплены ли все эти цветные перья и хвост енота к воротнику куртки Занзаса или они вплетены в его волосы. «Обязательно спрошу после того, как мы закончим». Сначала ей надо было потрогать его Пламя. Исходя из ситуации вырисовывались два варианта: Тсуне надо было либо приблизиться к Занзасу и потрогать его Пламя в относительно спокойном темпе, либо словить огненный залп собственным телом и заодно проверить, насколько огнеупорен костюм, что сделал для неё Леон. Трогать Пламя Занзаса на скорости дохуя метров в секунду Тсуне категорически не хотелось, и потому она решила попробовать к нему приблизиться. Скорости ей хватало, но сложность была в том, что у Занзаса Пламя возникало только в ладонях, но не во лбу. И то оно не горело постоянно, а возникало, только когда Занзас того хотел, — наверное, издалека это походило на медленную пульсацию. «Пятнадцать минут, Тсуна, — напомнила она себе. — И минуты три уже точно прошли: Червелло объясняли до конца правила, Реборн шептался со мной, и мы тут немного покружились уже…» Она подлетела к Занзасу, хотела схватить его за руки, но в итоге пришлось уклоняться от его локтя: что-то подсказывало Тсуне, что этот парень и без Пламени может ударить так, что мама не горюй. Ещё один удар Тсуна блокировала Пламенем, попутно отметив, что ни Занзасу, ни его одежде её Пламя ущерба не причинило. «Какого ёкая, кстати?» — Дура, — сказал он. И пнул её ногой в живот так, что она отлетела в сторону и едва не разбилась о стену школьного корпуса — благо вовремя успела отвести руки назад и выпустить мягкое Пламя, тормозя в последний момент. «Спасибо, Мукуро». Пришла идея полететь на Занзаса с вытянутой вперёд рукой с Пламенем: Тсуна предположила, что он может заблокировать её тоже ладонью с Пламенем. Время стремительно утекало, словно кровь из глубокой раны на бедре, — особо размышлять было просто некогда. Да и не была Тсуна в этом сильна — это Хаято у них умный. И Хибари. А в бою — и Такеши. Занзас перехватил её руку так легко, словно Тсуна и не неслась на него на полной скорости. — Вот ты и сдохла, — сказал он, собирая Пламя в свободной руке. Тсуна поняла, что сейчас будет удар Пламенем ей в живот, поняла, что это она вряд ли переживёт, и моментально выпустила Пламя из левой руки, заставляя собственное тело подняться вверх, уйти от удара. Правую руку пришлось согнуть в локте, чтобы не сломать её самой же. Пламя Гнева ударило в стену школьного корпуса, прожгло её насквозь и разнесло весь класс на мелкие камушки и щепки, расплавило металл. Тсуна нервно сглотнула. К счастью, от этого удара и отдача последовала нехилая, так что хватку на её руке Занзас ослабил и Тсуна смогла вырваться. «А Пламени его так и не коснулась…» Она не могла принять на себя прямой удар: это бы её убило. Но она не могла и просто коснуться Пламени Гнева: Занзас бы ей этого не позволил. Оставался последний, третий вариант. Тсуна сконцентрировалась на Пламени в правой руке, позволив левой просто следить за равновесием её тела. Вспомнила коронный удар Рёхея. Нужно было вложить всю силу, всё Пламя в этот удар и надеяться, что Занзас ответит ей тем же, — тогда, возможно, у неё получилось бы прочувствовать его Пламя сквозь своё. «Сейчас или никогда… Полетели!» — Покончить с собой решила? — Занзас улыбнулся ей почти нежно. — Согласен, это красиво: ночь, школьный двор и японская девочка-камикадзе, сгорающая в сиянии Пламени. Он поступил, как Тсуна и предполагала, — выставил ей навстречу руку с Пламенем. Когда их удары столкнулись, от точки соприкосновения в пространстве сверкнул на мгновение Пламенный круг — а потом всех, кто находился относительно близко, просто сдуло ко всем ёкаям (Тсуна слышала крики Червелло). Но своего она добилась: Пламя Занзаса замерло ощущением на кончиках её пальцев — и плевать, что их закрывали перчатки. Сила. Ярость. Бушующий горячий ураган, что гнёт к земле деревья и заставляет вскипать океаны. Нечто похожее одновременно на извержение вулкана и потрескивание домашнего очага. Злость, гнев, разрушение — и жизнь, мощь, страсть, горячая, как летний воздух, насквозь прогретый солнцем. Тсуна подумала, что ощущений приятнее она ещё не испытывала. И вспомнила поцелуи Хибари — вот это было похоже. Та же сила и страсть. Теперь я знаю твоё Пламя, Занзас. Теперь я справлюсь. * * * Сбить столб с кольцом оказалось очень просто: его четыре ножки были совсем уж тонкими и против тонфа Кёи просто не выстояли. Сложнее было заставить столб рухнуть в нужную сторону: Кёя не хотел, чтобы падавшая конструкция придавила Адель, которая всё ещё лежала на земле, обхватив себя руками, и время от времени тихо, но очень чувственно постанывала. Кёя поднял упавшее кольцо, не дав ему укатиться слишком далеко, и вставил в разъём на браслете. Боль сразу ушла, но лёгкая слабость в теле осталась, и Кёя подумал, что её не боль вызвала, а то, что было до неё. «Оригинально. «А» за фантазию тому, кто этот яд придумал». Меж тем Червелло не соврали: мини-монитор на браслете действительно показывал разные зоны школьного двора, а также спортзал. Картинка менялась каждые двадцать — тридцать секунд, но абсолютно рандомно, и настроить браслет, чтобы он показывал определённую зону, было нельзя: на нем не было ни кнопок, ни сенсора. В данный момент он показывал, как Луссурия и Рёхей с трудом встали на дрожащих ногах и медленно пошли к столбу Солнца. Они что-то говорили — их рты открывались, но звук эти браслеты не передавали, так что о содержании разговора оставалось только гадать. «Ну и ладно. — Кёя опустил руку и перевёл взгляд на Адель. — А с ней-то что делать?» Адель лежала на боку, лицом к Кёе, и тяжело дышала. Светлая кожа её раскраснелась, на лбу выступили капельки пота. Тёмные волнистые волосы были распущены, и одна прядь почти была у Адели во рту — наверное, случайно попала, когда девушка свалилась на землю из-за действия яда. Кёя разглядывал её и думал, что время и ситуация очень неподходящие. А жаль. Уйти, не вылечив её? Помрёт ведь, а хомячок потом будет кричать. А если вылечить, она побежит помогать своему боссу-мартышке или может навредить кому-то из наших недохищников — и хомячок опять же будет кричать. Не хочу её визги слушать. Адель подтянула согнутые в коленях ноги к груди и испустила низкий и долгий стон. Кёя вздрогнул. «Она начинает на меня действовать. Нехорошо. Вылечу её и отключу — тогда хомячок кричать не будет». Кёя присел рядом с почти бессознательной девушкой — и не удержался, провёл ладонью по её щеке, ощутил под пальцами горячую мягкую кожу. «Ох, я бы тебя…» Даже самый опасный хищник может потерять бдительность, отвлекшись на самку. Адель в полсекунды скрутила его и выбила у него кольцо. Оплела его всем телом как змея, прижала его ноги собственными — рост ей позволял: она была выше Кёи на несколько сантиметров. Раньше его это слегка подбешивало, но теперь он даже улыбнулся. — О~ Вот теперь я вижу, что ты действительно член элитного отряда убийц Вонголы, а не девочка на побегушках. — Заткнись. Она говорила гневно, почти шипела. Кёя не спрашивал, из-за боли это было или ненависти, и сделал вид, что не заметил, как она отвлеклась, чтобы поудобнее взять кольцо и вставить его в свой браслет. — И что теперь? Адель молча извернулась вокруг него, но на этот раз Кёя не стал строить из себя слепоглухонемого и вырвался из неожиданно цепких маленьких рук. Адель тут же вскочила на ноги и выхватила свои веера, Кёя — тонфа. Так и встали друг напротив друга, словно снова оказались на Облачной земле под руководством Червелло. И тогда Кёя сделал то, чего ещё ни разу в жизни не делал. — Может, разойдёмся спокойно и пойдём к своим? — Нет! — Как хочешь~ Она дралась яростно, но практично, расчётливо. Словно там, на Облачной земле, был совсем другой человек. Сейчас Адель была жёсткая, сильная, двигалась чётко, отточенно. Она оставила на Кёе множество царапин и не дала ему ни секунды времени подумать, почему эти раны такие поверхностные. Самой Адели тоже несколько раз прилетело, и отнюдь не символически: Талия более чем доступно объяснила Кёе, что девушку по возможности можно и нужно пощадить, но сейчас перед ним была не девушка — это профессиональная убийца размахивала своими веерами так, что и до шеи его пару раз смогла дотянуться. Кёе это надоело. В следующий миг Адель вскрикнула, потеряв опору под ногами, а потом заорала громче — когда Кёя, не особо церемонясь, сильными ударами по кистям заставил её выронить веера. Адель упала на спину, и Кёя сразу навалился сверху, прижимая тонфа к её горлу. Карие глаза с отчётливым багровым отливом смотрели гневно и страстно, и Кёя позволил себе взглянуть чуть ниже и попробовать наконец на вкус эти пухлые нежно-розовые губы. Адель под ним притихла моментально, а на поцелуй ответила с неожиданным энтузиазмом. «Второй раз на то же самое не поведусь», — подумал Кёя, когда, не отрываясь от губ Адели, мягко надавил пальцами на нужную точку на горле. Девушка потеряла сознание в тот же миг, и Кёя улыбнулся ей в губы: попалась. К самкам, будь они хоть трижды хищницами, природа беспощадна ровно так же, как и к самцам. * * * Когда девушка Червелло нажала на кнопку, Рёхей упал раньше, чем понял, что происходит. «А. Это как когда себя трогаешь, только сильнее. Намного сильнее. Ох, да это почти больно. О, а ведь они говорили, что должно быть больно — так почему же приятно?.. ОГО!» Внутри словно Солнце взорвалось и теперь его начинка растекалась. Кажется, в школе говорили, что в центре Солнца температура в разы выше, чем на поверхности, — сейчас Рёхей ещё как готов был в это поверить. Ему не привыкать было к боли, но подобное он испытывал впервые. Пришлось вспоминать, чему его учили Колонелло и Реборн, и пытаться применить стимуляцию Пламенем, чтобы хоть встать можно было. Кое-как, шатаясь и переваливаясь, Рёхей всё-таки сумел подняться и сделать пару шагов на безбожно дрожавших ногах. И увидел Луссурию, который тоже еле шёл ему навстречу: держатель кольца находился прямо между ними. — У меня есть деловое предложение, Рёхей-кун. — Луссурия указал на столб с кольцом. — Давай вместе его свалим и оба исцелимся? Так будет легче. А смысла снова драться у нас всё равно нет: это битва боссов, не наша. И пока они будут сражаться, мы поможем исцелиться другим. — Согласен. Реборн велел ему не нагружать руки в ближайшую неделю, но ситуация была экстремальной. Луссурия предложил ударить с применением Пламени, и Рёхей согласился. Сначала они просто выпустили Пламя из ладоней и взялись за руки, чтобы ощутить структуру Пламени друг друга и лучше скоординироваться. Рёхей изо всех сил старался отвлечься от боли и сосредоточиться на Пламени и на ударе. Тонких ножек у столба было четыре, и каждый из них расплавил по две: Рёхей действовал правой рукой, Луссурия — своим коленом. Сами по себе удары получились не ахти, но с дополнительной стимуляцией, да ещё с Пламенем Солнца… У столба не оставалось шансов. Упал он, правда, неудачно — слишком далеко кольцо укатилось. Рёхей попытался до него дойти, но и трети пути не прошёл, как на колени упал: подстёгивать себя Пламенем уже не получалось. Он почувствовал, как начинает уплывать в эту всеобъемлющую боль, как вдруг его взяли за руку и боль прошла. Он поднял голову и увидел улыбавшегося Луссурию. — Ты исцелён. Кольцо я пока заберу: неизвестно, кто из боссов победит, но в нашей схватке выиграл я, так что пусть у меня побудет. А теперь давай разойдёмся: иди помоги нашим Ураганам, а я пойду на крышу спасать Грозу. — Хорошо. — Рёхей легко поднялся на ноги. Снова ощутить полный контроль над собственным телом было экстремально приятно. — А ты хороший парень, Луссурия-сан. — Вообще-то нет, но на добром слове спасибо. — Луссурия помахал ему и побежал к ближайшему входу в школу. Рёхей пожал плечами и пошёл в противоположном направлении: ему нужно было почти обогнуть здание, чтобы дойти до Гокудеры и того странного парня в короне. Внезапная волна света буквально опрокинула его на землю, но он только улыбнулся, смахивая песок с лица. Кажется, Савада там экстремально разошлась. Даже жаль, что нет времени на неё посмотреть. * * * У Тсуны один раз чуть не загорелись волосы, два раза она добровольно впечатывалась в землю, чтобы избежать Пламени Занзаса, и три раза его залпы её всё-таки задели — хорошо хоть, что лишь по касательной. В итоге у неё теперь страшно болела левая нога, левый бок и правый локоть. Ну, и живот всё ещё прекрасно помнил тот первый пинок Занзаса, когда он даже Пламя не использовал. А ещё оказалось, что пламенеупорная одежда вовсе не такая уж и упорная: она была прожжена в некоторых местах, и заметно. «Ещё пара-тройка косвенных попаданий или одно прямое, и я тут голая летать буду — если вообще буду. Хотя кому какое дело — всем сейчас явно не до меня, и Занзасу как будто бы тоже. Парень, в четырнадцать лет прошедший тест на босса Варии, не может завалить одну мелкую, плохо тренированную девчонку, которая и летает-то с трудом? Ну-ну». Что Тсуну действительно печалило, так это то, что в процессе этой недосхватки ей пришлось экстренно укоротить себе пару прядей волос, чтобы не вспыхнуть как факел. А ещё время — с начала битвы Неба прошло уже минут десять, если не больше. А это означало, что срок, обозначенный ей Реборном, почти вышел. Задумавшись, Тсуна чуть не упустила момент: она оказалась возле спортзала, где сейчас были Наги и Маммон, и Занзас уже начал собирать в руке Пламя, чтобы выстрелить в неё — и в зал. Пришлось срочно сматываться, а правая рука плохо слушалась. Полёт получился кривым, и Тсуна слышала, как рассмеялся Занзас, но ей было плевать: главное, что она смогла отвести удар от спортзала. Не зная, как остановить или замедлить Занзаса, Тсуна попробовала сразу сделать Закат: спряталась за углом, опустилась на землю и, сложив пальцы треугольником, начала мигать Пламенем. …Занзас выскочил из-за угла через три секунды, округлил глаза и заорал: — Не смей, девочка! Он атаковал её, выпустив Пламя из обеих рук одновременно, — пришлось взлететь. А потом Тсуна услышала, как закричал Реборн, и опустила взгляд. Занзас достал свои пистолеты.