Десятая

Эти роли не для нас, не играем мы сейчас. Ядовитая, разбитая, убитая я.

Кольцо она собрала не думая. И почему-то искренне удивилась, когда две половинки действительно слились в одно целое. — Синьорина Тсунаёши Савада собрала целое кольцо Неба. Победительницей Конфликта Колец и наследницей дона Тимотео становится синьорина Савада. Тсуна как стояла на коленях, так и села. «Что?» — Тсуна! — кричал где-то Реборн. — Десятая! О, Хаято. Что, блять, происходит? Занзаса не спросишь — спит как младенец. Можно было, конечно, ткнуть его в лоб пальцем с Пламенем, но спешить почему-то не хотелось — в себя бы прийти для начала. — Донна Тсуна. — Голос Шамала позади неё и обернувшийся вокруг её плеч пиджак. Тсуна вяло отмахнулась. — Да фиг с ним. Реборн, он мне сам кольцо отдал — какого чёрта? Реборн удивлённым не выглядел. — Об этом потом, Тсуна. Как ты себя чувствуешь? — Непонятно. Во всех смыслах. — Подняла голову и посмотрела в квадратные глаза всех своих и варийских Хранителей. — Что уставились — никогда девчонку в одном нижнем белье не видели? — Не в белье дело, — сказал Хибари. И провёл рукой по волосам. Тсуна повторила его жест. …и немедленно захотела убить Занзаса. И чтобы умирал он долго и мучительно. — Реборн… я что, лысая? — Ага. А ещё у тебя брови и ресницы сгорели. — Ну пиздец теперь. — Да нет, не переживай: я ж Солнце, я тебя восстановлю. — Ты умеешь отращивать волосы, брови и ресницы? — Конечно. Наклонись ко мне. — Так, стоп! — Изрядно раскрасневшийся Скуало пытался смотреть ей в лицо, но Тсуна заметила, что взгляд его то и дело сползал ниже. — Ты сидишь почти голая перед толпой мужиков, а тебя больше волнует, что ты лысая? — Конечно. Я же девушка — мне нельзя перед толпой мужиков некрасивой сидеть. Хибари прыснул, Такеши улыбнулся, Ламбо с важным видом кивнул, Леви-А-Тан поднял брови, а Луссурия захлопал в ладоши. Скуало просто лицо рукой закрыл и пробормотал глухо: — Ещё одна извращенка. Вы с чёртовым боссом подружитесь. — Нет. — Тсуна потрогала свою голову, гладкую, как арбуз. — Не подружимся. Он теперь мой заклятый враг. Уж как меня только парни не обижали, но волосы мне никто до сих пор не сжигал. — И то верно — первый раз вижу лысого хомячка. — Кёя, помолчи, — оборвал его Реборн. — Тсуна, наклонись уже! Тебе что, нравится в таком виде сидеть? — Нет конечно! Сначала на пару секунд страшно зачесались глаза, потом — место прямо над ними. А уж когда Реборн ей начал волосы на голове растить, Шамалу пришлось Тсуну за руки схватить и назад их отвести, чтобы она не чесалась и не вырывалась. — Готово. — Реборн усмехнулся. — Хомячок теперь снова пушистый. — Заебись. Теперь мне его чуть меньше убить хочется. — Разбуди его, — сказал Скуало. — Нет, — ответил вместо Тсуны Реборн. — Пока не время, есть дела поважнее. — Какое «поважнее», синьор Реборн?! Ему же кошмары сейчас снятся! Разбуди! — Последнее слово он выкрикнул, потянувшись к Тсуне, — наверное, за руку её схватить хотел. Не успел: получил тонфа по пальцам. Бельфегор прошипел что-то и очень легко мазнул Хибари по руке. Тсуна не сразу поняла, что он сделал, но, когда у Хибари после этого ноги подкосились так, что его Рёхей еле успел поймать, всё объяснил Реборн: — Кёю Адельхейд потрепала, а потом Такеши заморозил? — Мы оба заморозили, — проворчал Скуало, прижимая ушибленную руку к груди. — А Бел своим Ураганом отменил наш Дождь. — Кёя кровью истечёт? — Такеши положил ладонь ему на лоб, и чёрные ресницы затрепетали. Реборн кивнул. — Вот это и есть «поважнее», Скуало. Сначала мы все поедем в особняк Джиг, выясним, кому из вас нужна медицинская помощь, и окажем её. Все вопросы и разговоры — потом. А поговорить нужно о многом. — С вами, как всегда, не поспоришь, синьор Реборн, — тихо сказал Луссурия. Реборн отошёл к Хибари и стал его лечить. — Я в курсе. И ещё нужно будет проверить, не повлияла ли на вас Сладкая смерть: не верю я в безобидные дозы яда. И чем Занзас только думал? — А это не яд. — Скуало почему-то закрыл глаза. — Это вещество способно причинить боль, но не способно навредить. Не верите — спросите Червелло. — У меня никогда не было причин не верить тебе, Скуало. — Реборн улыбнулся, подошёл к нему и, коснувшись раненой его руки, выпустил из ладони слабое Пламя. — Так лучше? — Да. — А теперь скажите-ка все: мне ведь не показалось? — Он повернулся так, чтобы остальные могли видеть его лицо. — Вам ведь поначалу вовсе не больно было, да? Хаято вмиг стал красным как свадебное кимоно; Такеши засмеялся, привычно почёсывая в затылке; Луссурия улыбнулся и неопределённо повёл плечами; Хибари улыбнулся, не открывая глаз; Адельхейд заметно порозовела. И только Рёхей честно выдал: — Нет, было очень приятно. Но я знал, что идёт битва и потом будет плохо, так что решил не поддаваться. И вот тогда стало больно. Реборн устало прикрыл глаза. — Ясно. Чья была идея? Скуало вздохнул. — А ты как думаешь? Луссурия откашлялся. — Кхм-кхм, не совсем так. — Все уставились на него. — Если вы думаете на босса, то да, идея изначально принадлежала ему. А усовершенствовал её я. — Даже знать не хочу, как ты её усовершенствовал, — пробормотал Реборн. — О, ничего особенного — собственно, это именно я предложил всё-таки добавить боль. Потому что босс хотел оставить… хм, начальное ощущение на весь период действия вещества. Ну, чтобы Червелло сказали, что нам больно, а на самом деле… — Да вы психи! Вы оба — ты и твой босс! — Не докажешь, дон Хаято~ Реборн подошёл к спящему Занзасу и посмотрел на него хмуро. Потом взял за руку, посчитал пульс, ещё в нескольких точках понажимал. — Не считая вызванного Закатом сна, здоров абсолютно. — Поднял голову. — Тсуна, пока что его не буди — сначала до Джигов доедем. — Почему это?! — возмутился Скуало. Реборн потёр переносицу. — Потому что его ждут целительные пиздюли по пробуждении. А ты, Тсунаёши, придержи глаза, чтобы не выпали, — да, я и так выражаться могу. Сил никаких с вами нет, дети… — А мне-то каково, — вздохнул Маммон. — А всё из-за тебя. — Вы все мазохисты, что ли? — Хибари спросил об этом так, словно был любопытным ребёнком, выяснявшим, можно ли погладить милого соседского лабрадора. Он, кстати, уже сам на ногах держался, и довольно уверенно. Луссурия посмотрел на него почти с уважением. — Что до меня, сладкий, я могу в обеих ролях выступать — ты какую предпочитаешь? — Убейте меня кто-нибудь, — простонал Хаято. На него тут же заинтересованно уставились пять пар глаз. — Ой, я это фигурально выражаясь! — А жаль, ши-ши-ши~ — Бельфегор опустил руку с тремя ножами, а Леви-А-Тан сказал неожиданно серьёзно: — Дон Хаято, впредь следите за словами, пожалуйста. Когда находитесь в кругу членов Варии, просить умертвить вас как минимум неразумно. «О, адекватный человек! И, кажется, даже не извращенец. Ура!» — Я запомню, — буркнул он. А Талия хлопнула в ладоши. — Ну что, по каретам? А то мои мальчики уже заждались. Тсуна мало что понимала, но коснулась свежевыращенных Реборном волос — и успокоилась. Главное, что я больше как робот не выгляжу — а с остальным разберёмся. И я официально Десятая теперь. Не смогу больше поправлять Хаято, ага. Хочу к маме. * * * В особняке явно заранее знали о прибытии Вонголы: были приготовлены комнаты; врачи и носители Пламени Солнца ожидали раненых, а Реборн сразу, как приехали к Джигам, остался в комнате с Тсуной, позвонил маме и сообщил, что они заигрались и решили все вместе остаться у Талии. — Хорошо. Повеселитесь там! — Обязательно, маман~ — И, положив трубку, добавил: — А уж когда к нам завтра Девятый со свитой приедет, так вообще обхохочемся. — Девятый завтра приедет? — Тсуна хотела поправить сползший с плеч пиджак Шамала, но Реборн шикнул на неё, чтобы не дёргалась и не мешала ему себя лечить. — А он что, выздоровел, да? — Он и не болел. Тсу-чан, помолчи пока — вот вылечим вас, соберём всех вместе и всё расскажем. У меня язык отсохнет каждому из вас поодиночке всё объяснять. — Ладно. Как ты себя чувствуешь, Реборн? Он поднял голову. На хмуром детском личике проявилось недоумение. — Что? — Ты в последнее время только и делал, что лечил нас и нервничал, нервничал и лечил. Вот я и спрашиваю, как ты. — Тсуна, наклонись. Она послушалась, и Реборн поцеловал её в щёку. — Ой! — Спасибо. — Он сиял, словно на самом деле был маленьким солнцем. — Знаешь, ты единственная из моих учеников думаешь, что я не железный. — И тебя это не бесит? — Поначалу бесило — теперь радует. — А в честь чего такая смена настроений? — Долго объяснять. — Реборн наклонил голову, сделав вид, что ему срочно понадобилось рассмотреть все линии на ладони Тсуны. — Но я в порядке, только о Занзасе беспокоюсь. Знаю, что Девятый едва ли будет к нему строг, но неизвестность пугает. Тсуна спросила, что он имел в виду, но Реборн снова сказал, что «всё потом», а потом велел ей вымыться хорошенько и одеться нормально. — Я знаю, что ты перед парнями и не в таком виде щеголять можешь, но понимаешь, я был воспитан в старинных традициях… — В настолько старинных, что сам голую девушку не видел? Реборн рассмеялся. И отвесил ей подзатыльник — ибо нефиг наставника подкалывать. А платье Тсуне принесли красивое: белое, лёгкое, с тонкими бретельками и пояском, длиной почти до колена. Приятно было хорошо одеться, распустить по плечам и спине вымытые и высушенные волосы и снова ощутить себя девушкой. Реборн собрал всех в одной комнате — но только Вонголу, никого из Джиг там не было. Шамал и Бьянки присутствовали, из чего Тсуна сделала вывод, что они и правда вот-вот станут частью Семьи. Это была не особо большая спальня. У дальней стены стояла широкая кровать, изголовьем к правой стене. На ней лежал Занзас. Скуало сидел с краю и держал его за правую руку. Остальные члены Варии были рядом: Бельфегор болтал ногами, сидя на широком подоконнике, Леви-А-Тан стоял рядом так прямо, словно шест проглотил, а Адель сидела у самого изголовья кровати, лицом к Скуало и левым боком к Занзасу, и гладила его по волосам. А на коленях у неё сидел Маммон. Шамал расположился в кресле в правом углу у ближней стены. На левом подлокотнике его кресла сидела Бьянки, рядом стояли Такеши и Хаято. Позади кресла, оперевшись о него локтями, стоял Рёхей. Ламбо сидел у Шамала на коленях. Наги примостилась на небольшом стульчике справа от Шамала. Хибари стоял в левом углу комнаты — ближе к двери, в стороне ото всех. Когда Тсуна зашла, к ней обернулись все без исключения. Сидевший у неё на руках Реборн глянул на часы и вздохнул: — Полетел мой режим ко всем фоллетти. — А потом добавил весело: — Ну ничего, и ваш сейчас тоже полетит. — Повернул лицо к ней. — Тсу-чан, разбуди-ка Занзаса… — Прошу прощения, — вдруг сказала Наги. — Мне надо вас всех кое о чём предупредить, прежде чем дон Занзас проснётся. — Скройся. — Хибари прикоснулся к тонфа, которые как всегда были в креплениях на его брюках. — Пошёл вон, Мукуро. — Как грозно, Кёя. — Мукуро в теле Наги улыбнулся. — Но не ты мой босс. Ёши-чан, — когда он посмотрел на Тсуну, фиолетовый глаз Наги стал голубым, — я как раз хотел предупредить, что это я. Ты сказала, я твоя Семья, Ёши-чан, — я тоже хотел бы послушать рассказ дона Занзаса. Но, если вам придётся говорить о чём-то, не предназначенном для моих ушей, скажите мне, и я уйду. — И мы должны будем тебе поверить? — фыркнул Хаято. — Не поверите мне — спросите Кёю. Как видите, он прекрасно ощущает моё присутствие. Глаза Хибари сузились, а руки потянулись к тонфа. Не миновать бы тут беды, но Реборн вдруг сказал громко: — Я восхищён вами обоими. Даже я не понял, что Мукуро здесь, а Кёя понял. — Я тоже не понял, — добавил Маммон, глядя на Мукуро. — Мальчик, да ты ещё сильнее, чем кажешься. — Оя-оя, не перехвалите меня~ — ВРОЙ, ДА ЗАТКНИТЕСЬ УЖЕ ВСЕ! ВЫ ВООБЩЕ БОССА БУДИТЬ СОБИРАЕТЕСЬ? Тсуна подошла, села на кровать слева от Занзаса, отпустила Реборна и задумчиво поглядела сначала на спящего парня, а потом на Скуало. — А, так ему всё ещё нужен мой Восход, да? А я думала, ты и мёртвого разбудишь. — Ши-ши-ши, глупая малявка, — да мы все уже давно спать научились под его вопли. — Один — ноль, — вздохнула Тсуна, зажигая Пламя на кончике пальца. — Теперь я вам почти сочувствую. — Вой, ты на что… Пламя коснулось Занзаса, и он тут же открыл глаза — неожиданно огромные, почти чистого тёмно-карего цвета. — Ёши? Закат? Сколько я проспал? — Всего полтора часа, Зани. — Реборн взял его за руку. — Всё хорошо. Я рядом, Скуало тоже. — Занзас! — Он вздрогнул и посмотрел на неё, хотя до этого отвлёкся на Реборна и Скуало. — Мне показалось или ты, прежде чем уснул, сказал мне «маленькая красавица»? — …Нет, не показалось. — Откуда ты знаешь эту фразу? — Что? Тсуну это выбесило. Оттолкнув Реборна, она пересела так, чтобы оказаться напротив Занзаса, и, схватив его за плечи, заставила его слегка приподняться. — Мне было пять лет, когда меня так назвали. Мужчина гулял со мной, водил меня в «Кокуё-лэнд» и сказал, что я маленькая красавица. Я никому об этом не рассказывала — откуда ты знаешь? Занзас моргнул — и вдруг широко улыбнулся. — Ты так и не вспомнила, Ёши? Я тот мужчина. — Что? — Тсуна, — Реборн коснулся её локтя, — Занзас восемь лет проспал. Ему сейчас двадцать четыре фактически — а тогда было шестнадцать. Он приехал в Японию, специально чтобы познакомиться с тобой. Ты маленькая была и многого не помнишь. — Вот чёрт… — Она не отпускала его плеч и не уверена была, что хоть когда-нибудь отпустит. — Так это ты был… Ты мне это сказал… — Ага. — Он огладил её волосы. — Их тебе maestro восстановил? Прости, что сжёг их, — я не хотел. Я выстрелил, чтобы спугнуть тебя, сбить твой Закат: очень не хотел снова заснуть мёртвым сном и очнуться неизвестно когда. Я думал, ты сбежишь, а ты осталась. Ой, Ёши, ты что? — Ты дурак! — Она всхлипнула, чувствуя, что теряет контроль. — Зачем ты… А-а-а-а! — Она обхватила его крепко обеими руками, вжалась лицом в эти непонятные перья на его плече. — Сначала ты сказал мне слова, благодаря которым я смогла эти восемь лет продержаться, а потом явился! Напугал моих друзей, мою Семью, сжёг мои волосы… Занзас обнял её в ответ, и в его голосе Тсуна услышала улыбку: — Почему мне кажется, что в твоих глазах последний грех — самый тяжкий? — Потому что так и есть! — Она шмыгнула носом. — Нельзя так с девушкой поступать. Он хмыкнул. — Тогда странно, что ты не возмущаешься из-за того, что я тебя почти раздел. О, судя по ехидной улыбке твоего Облака, он знает о тебе что-то очень интересное. — Босс, помолчи, — сердито сказал Скуало. И Реборн поддакнул: — Вот да, об этом не надо. Лучше расскажи, кто тебя разбудил после Заката Девятого и чего ты пытался добиться, бросив вызов Тсуне. — Первого не скажу: мы все пообещали, что имя этого человека сохраним в секрете. — Вы все? — Да, maestro. Я и моя Вария. Тсуна вдруг отстранилась от него резко. — Погоди-ка. Почему ты называешь Реборна maestro? — А что? — Занзас глянул на него. — Ты что, ей не сказал? Реборн улыбнулся. — Да вот как-то подходящего случая не представилось. — Это ты учил Занзаса… — прошептала Тсуна. — Ками-сама, я должна была догадаться ещё тогда: ты ведь говорил, что уже учил ребёнка из рода Вонгола, что это был мальчик. А ты только будущих боссов учишь. — Не совсем так: моей первой ученицей была Облако. — Да, я помню, ты про Облако говорил… — Тсуна отвернулась, чтобы уложить в голове внезапные откровения и осознания, и не особо сфокурованный взгляд её, скользя по комнате, вдруг обрёл резкость на фигуре парня, стоявшего вдалеке ото всех. — Блять. — Она снова повернулась к Реборну. — Ты маму Хибари-сана учил, да? Дочь Фонга-сана? — Это твоя гиперинтуиция? — с интересом спросил Занзас. — Нет. Это я просто уже привыкла к тому, что Реборн в каждой жопе затычка. — Тсунаёши, что за выражения опять! — И не говори, — кивнул Занзас. — Разве можно про своего maestro такие пошлости говорить? — Какие пошлости? — не понял Хаято. И тут же слегка порозовел. — А-а-а… Ой. Занзас рассмеялся. — Сад фиалок, ей-богу. И два кактуса в нём. — А кто кактусы? — усмехнулась Бьянки. — Ясно кто — Облако и Туман. Мукуро вздохнул. — Увы, я в данный момент не кактус — я водоросль. — ВРО-О-О-ОЙ, ДА ВЫ ЧТО, БЛЯТЬ, ВСЕ НЕСЁТЕ?! — Долго объяснять, — быстро ответила Тсуна. — Вот прям очень долго. — Почему же, юная донна? — Луссурия развёл руками. — Ясно как день: только эти двое смогли одолеть членов Варии в относительно честном бою. — Почему в «относительно честном»? — спросил Хибари. Луссурия пожал плечами. — Маммон параллельно с боем гипнотизировал аж двоих человек на расстоянии полмира от себя — кстати, благодаря вам, юноша, — кивок в сторону Мукуро, — он этот контроль в итоге потерял и на данный момент мы имеем то, что имеем. А у Аделины были свои причины, чтобы не драться в полную силу. — Какие причины? — Хибари зло посмотрел на Адель, а она отмахнулась. — Неважно. Во время битвы Неба я не сдерживалась. — О, в этом я даже не сомневаюсь. — А мы-то как не сомневаемся, — захихикал Луссурия, за что немедленно получил подзатыльник от Адели. Тсуна сочувственно покачала головой. — Трудно тебе с ними, да? Тяжело быть единственной девушкой среди парней. — Ну, она-то не единственная. — Занзас одёрнул рукава рубашки. — Да и ты теперь тоже: у тебя ведь Наги появилась. — Босс, я не понял: в смысле Адель не единственная? — Бельфегор зачем-то достал нож, что нехило покоробило Тсуну. А Занзас в свою очередь уставился на него недоумённо. — Так ведь Маммон — девушка. Ну, девочка, если сделать скидку на её облик аркобалено. После этого случилось то, что в мировой литературе вроде как именовали немой сценой, — если Тсуна, конечно, правильно помнила рассказы Фуджикаты-сенсей. А потом Скуало очень медленно повернулся к Маммону. — Это правда? — Да, — хором ответили Реборн и Тсуна. Маммон возмущённо уставилась на обоих. — Какого чёрта, Реборн? А она-то почему знает? — Моя вина — я рассказывал Тсу-чан про особенности Хранителей Тумана, и как-то само вырвалось, что аркобалено Тумана — девушка. — С каких это пор ты стал таким болтливым? — С недавних. — Реборн выразительно покосился на Тсуну. — Шифу согласился со мной, что ученики порой влияют на нас больше, чем нам того бы хотелось. — Фонг здесь? — Вайпер вздрогнула, и Адель присела рядом и обняла её. Реборн покачал головой. — Уже нет. Он приезжал ненадолго, чтобы помочь Рёхею оправиться от боя с Луссом, но быстро уехал. — То есть он знал, что я здесь, и не остался? — Нет. Но мы оба тогда ещё не знали, что вы пришли с миром. Бельфегор быстро наклонился и ущипнул Вайпер за щёку. — Так ты не малыш, а малышка, да? Не ожидал, не ожидал. Ши-ши-ши, вот весело-то теперь будет~ — Поверить не могу, — простонал Скуало и закрыл лицо ладонью. — Я же раздевался при тебе, думая, что ты мальчик. — Теперь не будешь? — усмехнулась Вайпер. И тут же помрачнела. — Вот и слава богу. Наверное, я должна сказать тебе спасибо, Реборн: на самом деле мои нервы уже были на пределе. — Извини нас, Ма… — Леви-А-Тан запнулся. — А как нам называть тебя теперь? Она вздохнула. — Так и быть, называйте Вайпер. Но только в узком кругу — для остальных я по-прежнему Маммон. — Нет, погодите. — Занзас ткнул пальцем в сторону своих. — Вы серьёзно восемь лет пробыли рядом с девкой и её не почуяли? — А ты-то когда понял, босс? — уныло спросил Скуало. — Да сразу, как maestro её к нам привёл. — Так чего ж ты нам-то не сказал? — Я уверен был, что вы поняли, что это просто её маскировка. — Я понял, — сказал Луссурия. — Но тоже решил не лезть. Думаю, Адель тоже сразу поняла — не зря ведь ты её в ванную с собой всегда таскала? Адель опустила ресницы и кивнула. — Вой! Ты же говорила, это потому, что он маленький, а по твоим полуяпонским традициям нормально девушке с ребёнком мыться, какого бы он ни был пола! — Я так говорила. А на самом деле просто забирала девочку от вас и оставляла с собой. Занзас закатил глаза. — Скуало, Леви, Бел — вы вообще мужики или как? Девку рядом не почуяли — за восемь-то лет! Тсуна задумчиво уставилась на Реборна. — А ты точно мальчик? — Точно, — ответил вместо него Занзас. И ухмыльнулся. — Я видел. — Ок, верю. — Тсуна села, скрестив ноги. — А теперь объясни, как вообще Конфликт Колец случился. Судя по тому, что мне Реборн рассказал, у тебя после нападения на Девятого не осталось ни единого шанса боссом стать — и как же так вышло, что Девятый отдал половинки колец тебе? — А он их не отдавал. — Занзас кивнул на Вайпер. — Она просто заколдовала его. Его и Нугу. — Нугу? — переспросил Рёхей. И Хаято объяснил тихо: — Койот Нуга — Хранитель Урагана. Правая рука Девятого. — А-а. Надо их всех выучить. — Ничего, кое с кем уже завтра лично познакомитесь, — пообещал Реборн. Занзас вздрогнул. — Отец завтра приезжает? — Отвечай на наш с Тсуной вопрос. Всё с самого начала рассказывай. Занзас шумно выдохнул и быстро заговорил: — Меня тридцатого апреля разбудили. Я аж охренел, когда Скуало с такой гривой увидел и какую-то незнакомую девчонку рядом с ним. Они спрятали меня, и я два дня в себя приходил и реальность осознавал: для меня-то этих восьми лет не было — я очнулся ровно таким же, каким и заснул, — словно просто ночь проспал, а не восемь лет. Когда я осознал, что прошло столько лет, но в Вонголе всё осталось по-прежнему, я спросил о тебе. Скуало сказал, что ты, доучив Арию Джиглио-Неро, улетел в Россию учить его бывшую подружку, Наталию. Скуало вспыхнул. — Я тебе не так это говорил! — Ой да похуй, — отмахнулся Занзас. — Я очень хотел с тобой поговорить, maestro, и тогда Скуало сказал, что ты в Японии. И объяснил, зачем ты здесь. А я в жизни не охреневал сильнее, чем когда узнал, что следующим боссом Вонголы хотят сделать маленькую дочь консильери. Не, я сначала решил, что тебя, Ёши, ещё тогда, после моего усыпления, стали к роли босса готовить — но вот когда я узнал, что тебя начали учить только пару месяцев назад… Я решил, что старик натурально умом тронулся, и maestro вместе с ним. — А вот сейчас обидно было, — сказал Реборн и передёрнул затвор. Тсуна в ужасе уставилась на него, а Занзас улыбнулся только. — Можно ты меня потом пристрелишь, maestro? После того, как я закончу? Реборн сделал вид, что задумался, а потом убрал пистолет в кобуру. — Ладно. Продолжай. — Пока я думал, что делать, уже начался май и один опасный и предприимчивый парень сбежал из мафиозной тюрьмы строгого режима. Все дружно уставились на Мукуро, и он слегка покраснел. — Не привык к такому вниманию со стороны толпы людей, которых мне нельзя убивать. — Что многое о тебе говорит, — заметил Занзас. Мукуро кивнул и опустил взгляд, а он продолжил: — Мы узнали, что Рокудо Мукуро с подельниками направляется в Японию, и решили понаблюдать. — Девятый об этом не знал. — Конечно, знал, maestro. Но ещё один опасный и предприимчивый Туман к тому времени уже слегка запудрила ему мозги. В итоге отец решил, что Ёши неплохо будет пройти проверку, и Нуга с ним согласился. — А Емицу? — А ему мы просто не сказали. Ну, Вайпер настроила отца и Нугу так, чтобы они решили не сообщать об этом Емицу. Вот так и получилось, что Вонгола вроде как и не знала о том, что Мукуро идёт к её наследнице. — Зашибись. То есть это тебя надо благодарить за то, что мои друзья тогда чуть не поумирали, а я сама едва не стала вместилищем обозлённого мстителя? Глаза Занзаса блеснули алым. — А ты думала, мы такой же сад фиалок, как и вы, ребята? Я хотел посмотреть, будет ли из тебя хоть какой-то толк. Предположил, что будет, — иначе maestro сам бы тебя уже прибил нахуй ещё в первый месяц занятий. — Реборн… он это сейчас серьёзно? — Более чем. Вспомни, сколько раз за первый наш месяц я тебя опасности подвергал — думаешь, это игра была? Нет. И не смотри на меня так — я сразу тебе сказал, что я киллер. И да, однажды я своего несостоявшегося ученика убил. — В смысле? — Тсуна, кто я, по-твоему? Я вижу искру в людях и превращаю её в костёр. Но если в человеке искра есть, а желания её раздувать нет, то тут я бессилен. И мои клиенты всегда — всегда знали, на что идут. … — Вот как. И что, мой отец знал, что ты можешь меня убить? — Да. — Ёши, если тебя это утешит, мой тоже знал о принципах maestro. Тсуна покачала головой. — Это не одно и то же, Занзас. Совсем не одно и то же. Реборн рассказал, каким ты был, — думаю, ни у кого при взгляде на тебя не возникла бы мысль, что ты можешь не хотеть стать сильным. А я как раз не хотела — я хотела, чтобы меня взяли под крыло. — Не совсем так, Тсу-чан. Ты определённо хотела, чтобы о тебе заботились и всё за тебя делали, — но чтобы заботились и делали именно так, как хотела ты, и никак иначе. И это было главным вопросом, на который ты должна была ответить: если о тебе заботятся, но при этом делают больно, потерпишь ли ты это? Или всё-таки решишься сама стать сильной и взять всё в свои руки? Что для тебя дороже — возможность быть слабой и ни за что не отвечать или возможность сделать так, чтобы всё было по-твоему? И ты прошла этот тест. Тсуна не глядя ткнула пальцем через плечо. — Реборн, там стоят мои Хранители и просто мои товарищи. Из них мне вреда не причиняли только Такеши и Наги — так что ты там говорил про заботу, когда делают больно? Ты мне, кстати, тоже много-много раз больно делал. И Занзас тоже. Реборн улыбнулся. — А сейчас кто-то из нас тебе больно делает? — Допустим, нет. Но в том, что ты мне ещё больно сделаешь, я уверена на сто двадцать процентов. И Хибари-сана с Мукуро подозреваю в том же. — Ёши-чан, да у меня и в мыслях не было… — Не перебивай Десятую! — зашипел на него Хаято. Занзас глянул на него с интересом. — Ой, Гокудера, — а ты-то ей когда больно сделать успел? Или ты просто недостаточно быстро желания своей донны исполнял? — Нет, он меня подорвать пытался. — Занзас поднял брови, и Тсуне пришлось пояснить: — Это было при первой нашей встрече и с подачи Реборна. — Ни слова больше: я всё понял. — Ой, Савада, а я-то тебе что плохого сделал? — Семпай, ты меня в свой боксёрский клуб затащить пытался, а потом драться с тобой заставил. — И что? — И всё. — Тсуна обвела присутствующих грозным (как она надеялась) взглядом. — Если кто-то из вас ещё хоть раз причинит вред моему лицу, я начну всерьёз изучать полномочия наследницы действующего дона и в своём стремлении наказать вас зайду так далеко, насколько только смогу. — Звучит как вызов. — Хибари усмехнулся и облизнул губы. Занзас оглядел его с ног до головы и прицокнул. — Любишь, когда тебя наказывают? Понимаю. — Не, он сам наказывать любит, — сказала Тсуна. И по выражениям лиц Реборна и варийцев поняла, что брякнула что-то не то. — Тут подтекст был, да? — Тсу-чан, ты, кажется, не всё запомнила из того, что я тебе о Занзасе говорил. — Ну, я запомнила, что он алкоголик, что меня теперь нехило напрягает. Один твой ученик — алкоголик, другая слишком радостно относится к своей возможной смерти… Ты что с нами делаешь, а, Реборн? — Да не, я пить начал ещё до того, как ко мне maestro приставили. А кто это радостно к смерти относится — Талия, что ли? — Ага. Чуть не самоубилась о Хибари-сана, а потом ещё весело об этом рассказывала. — Самоубилась? — Ну да. Она ведь… — Хомячок, если ты сейчас не заткнёшься, я тебе не только лицо разобью. — Хомячок? — переспросил Занзас. Тсуна скривилась. — Это он меня так называет. Типа прозвище. Занзас оглядел её и кивнул. — А что — похожа. — Тебя он мартышкой называет. Хочешь, зеркало дадим — проверишь, похож ли? — Упс, кажется, я больную тему задел. — Занзас провёл ладонью по её волосам. — Извини. Так, на чём я остановился? Ах да — на вашем Тумане, который тогда ещё не был вашим. Он улетел, чтобы достать тебя, а мы слегка околдовали старика и стали ждать. Потом узнали, что ты победила, а Мукуро забрали Виндиче. Тут-то я впервые всерьёз задумался о том, что со мной сделают, когда узнают, что я проснулся, жив, здоров и стал сильнее, чем был до этого, — я проверял. — Как ты смог стать сильнее? — перебил его Реборн. Занзас пожал плечами. — Фоллетти его знает. Может, тело моё всё-таки развивалось как-то и сила естественным образом доросла? В душе не ебу, если честно. Так вот: после этого я уточнил кое-какие детали и обнаружил совсем уж странное: ты, Ёши, осталась единственной возможной наследницей, хотя даже когда я был наследником, у старика были ещё трое на примете. Ещё я удивился из-за того, что твой отец редко приезжал к тебе и твоей матери, — до этого я предполагал, что он мог тебя хотя бы сам немного тренировать, но нет, дудки. И тогда я решил сам тебя проверить. — А почему ты просто не признался отцу, что тебя разбудили? — спросил Такеши. И на него Занзас смотрел долго. — Сильный ты парень. И перспективный. Но в саду этом едва ли не главная фиалка, да? — Он усмехнулся. — Знаешь, за что меня в Колыбель закатали? Официальная версия — поднял руку на Девятого. А по факту я просто кричал на него, и у меня в руке Пламя стало проявляться — я не собирался ни на кого нападать, но, когда я злюсь, оно почти всегда само у меня появляется. Об этой моей особенности знал весь ближний круг — ещё бы, ведь у легендарного Второго всё точно так же было. Но в тот момент мы с отцом не одни были — рядом с ним стоял этот Ураган блядский, чёртов злобный хрыч Нуга. Ещё Шниттен чуть дальше стоял, но он нормальный мужик: понимал, что я не собираюсь нападать. Иначе он бы мне сам руку отсёк, прежде чем я успел бы Пламя собрать как следует. А Нуга начал орать. И почти запустил свой Ураган. — Занзас отвернулся вправо и продолжил: — Думаю, отец просто испугался за меня и потому остановил его и сделал Закат. Благодаря ему я просто уснул, а не в мумию превратился — я знаю, на что способен Нуга, я видел его в бою. Но раз старик за всё это время так и не соизволил меня разбудить, значит, он либо действительно считает, что я хотел на него напасть, либо просто не решается пойти против своего зама. И против консильери — Емицу меня всегда ненавидел, уж не знаю почему. — Ты для него слишком непонятный, — тихо сказал Реборн. — Вы оба весьма сильные, но при этом очень, очень разные. Боюсь, по этой же причине Емицу совсем не понимает Тсу-чан. — Меня? — Да. Ты дочь Емицу, но по натуре куда ближе к Занзасу, чем к нему. Тебя в присутствии отца корёжит так, как не было в случае с теми же Хаято, Кёей или Мукуро, когда они ещё были не на твоей стороне. — Так, стоп. Хочешь сказать, тебе кажется, что я рядом с отцом себя чувствую хуже, чем рядом с Хибари-саном в тот период, когда ещё боялась его до смерти? — Да. Кёя просто сильнее тебя — всегда был и всегда будет. Но он тебе понятен. Емицу — нет. — Малыш, ты что, только что сказал, что я похож на хомячка и мартышку эту? — Ага. — Реборн спрятал улыбку. — Как минимум в одном весьма конкретном аспекте вы трое очень, очень похожи. — Это в каком? — Не скажу, Тсу-чан~ — Нет уж, ты скажи — я, блин, хочу знать, как это хоть чем-то могу быть похожа на Хибари-сана! — То есть сходство с Занзасом тебя удивляет меньше? — Ну, мы оба Небо как минимум. — А я не про Пламя говорил. Совсем не про Пламя. Десять секунд игры в гляделки с хитрыми чёрными глазками, и Тсуна сдалась. — Ладно, это я у тебя позже выпытаю. Занзас, продолжай, пожалуйста. — Да нечего особо и продолжать-то. Я понял, что реабилитировать меня никто не будет, а моя Семья таковой быть перестала. И всё же я тот, кто я есть, — прямой потомок Секондо, и неважно, хотели ли этого консильери и Нуга или нет. И потому мне было не всё равно, кто станет во главе Вонголы. Я сообщил Варии, что хочу лично проверить Тсунаёши Саваду. Попросил их оставить меня, но они сказали, что будут со мной до конца. А Вайпер предложила план, который мы и приняли. Она околдовала Нугу и отца. Вонгола узнала о моём пробуждении и побеге Варии. Отцу якобы стало плохо, и он через Нугу передал консильери, что колеблется в выборе наследника. Консильери охренел, но действовал быстро, в этом ему не откажешь: моментально сварганил качественные подделки половинных колец, всучил их своему протеже и отправил его к своей дочери в Японию. А сам меж тем тайно покинул Италию, забирая с собой настоящие. Я сделал вид, что купился, и отправил Скуало вслед за Базилем. А отец тем временем передал через Нугу мне второй комплект половинок. Вайпер цепко держала разумы обоих и не переигрывала: изо всех сил показывала недовольство Нуги сложившимся положением вещей, да так, что все поверили, что он делает то, что делает, исключительно из уважения к мнению тяжело заболевшего любимого босса. Базиль прилетел в Японию, Скуало последовал за ним. Стащил фальшивые половинные кольца, передал вам привет, слегка полапал наследницу… — Вой, чёртов босс, ты что несёшь?! Не лапал я её! — А кто рассказывал мне, что она худая как щепка? На глаз ты женские размеры определять не умеешь, я знаю. — Я её схватил, потому что усыпить хотел! — Отмазывайся-отмазывайся, — улыбнулся Занзас. Тсуна бы тоже возмутилась, но уж очень ей не хотелось его перебивать: картина происходившего прояснялась в её голове всё больше и больше. — Я решил дать вам немного времени, чтобы подготовиться. Скуало сказал, что Дождь с Ураганом вообще ни о чём, а вот Облако опасен. Тсуна дёрнула Скуало за рукав. — А откуда ты знал, кто из них кто? Мы тогда и сами этого не знали. — Говори за себя, девочка: твои Ураган и Облако всё про себя прекрасно знали. А мы прекрасно знали, кто такой Хибари Кёя, и давно были в курсе про примкнувшего к тебе Гокудеру Хаято. Он дитя двух Ураганов — кем бы ещё он мог быть? А Дождь я почуял, потому что я сам Дождь. — А Хибари-сан? У него ведь дедушка — Ураган. Откуда ты мог знать, что он точно Облако? — Да по нему видно. И его мать — Облако. — Скуало посмотрел на Хибари: — Ты ведь Апокалипсис, да? Как и она? — Дедушка говорит, да. — Замечательно, — мрачно произнёс Скуало. — Будущая босс — малолетка с ветром в голове; вице-босс — Ураган-истеричка; Дождь сам не понимает, насколько силён; Солнце просто ничего не понимает; Гроза ещё из детского сада не вылез, Туман — из тюрьмы, да ещё и мафию уничтожить хотел; и в довершение всего этого — Облако Апокалипсис со склонностью мочить всех кого надо и кого не надо. Синьор Реборн, за что вы так с Вонголой? — Хочешь, вас так же опишу? — И, не дожидаясь ответа, Реборн скороговоркой сказал: — Босс — алкоголик, который трахает всё что шевелится; вице-босс — Дождь-истеричка; Ураган — псих со справкой, который при малейшем ранении становится практически невменяемым; Гроза помешан на работе настолько, что чуть ли не спать в форме ложится и со своими зонтами в обнимку; Туман, обладающая не самыми сильными иллюзиями, категорически не признаёт боевых приёмов из-за давней психотравмы; и Облако, закомплексованная настолько, что даже горячему боссу — Небесному Урагану — пришлось растапливать её столько времени, сколько не пришлось растапливать в своё время Дождь. — Синьор Реборн! — Скуало аж пятнами пошёл. — Вы зачем всё это рассказываете?! — Это урок тебе: не начинай схватку, если боишься получить ответ. А к тебе, Зани, у меня теперь только два вопроса. Ты специально велел своим сражаться так, чтобы счёт колец к битве Неба стал равным? — Да. И мы специально решили сделать так, чтобы Ёши сначала проигрывала: я хотел посмотреть, как она поведёт себя, будучи в отчаянии. — Не сработало, — сказала Тсуна. — После боя Урагана гиперинтуиция подсказала мне, что все остальные бои мы выиграем, и бой Неба тоже. — Да, — кивнул Занзас, — но до тех пор ты сильно нервничала. Нервничала — но держалась достойно. — Второй вопрос: ты приказал своим не вредить серьёзно ребятам Тсуны? — Ах, синьор Реборн, зачем же вы спрашиваете очевидное? — Луссурия слегка приспустил очки, глянув на Реборна поверх них. — Вы же сами нас воспитали — вам ли не знать, на что мы способны? — Ты прав, Лусс. Меняю вопрос: что с Червелло? — А что с ними? — Занзас развёл руками. — Всё ж по-честному было: они получили приказ от Девятого и кинулись его выполнять. На их решения мы никак не влияли. Ну, разве что прекрасная Мира в самом начале проболталась мне, что в случае деления колец три на три в битву Неба будут вовлечены все Хранители… — Старшая Червелло проболталась? — В приватной обстановке, maestro. В приватной обстановке. Реборн закрыл глаза и испустил страдальческий вздох. А потом посмотрел на Занзаса и рассмеялся. — Детка, ты совсем не изменился. — Подвинулся ближе и прильнул к нему. — Я так рад, что ты вернулся. — Я тоже рад. — Занзас сел прямее, обнял Реборна и прижал к себе крепче. — Знаешь, мне там часто снились кошмары. И я теперь один спать не могу — обязательно нужно, чтобы кто-то был рядом. Иначе, когда засыпаю, мне тут же начинает казаться, что это Закат, и на этот раз никто меня не разбудит, и ужасы будут мерещиться мне вечно. — Я останусь с тобой сегодня. — Реборн повернулся спиной к Занзасу, сел, прижавшись к нему сбоку, и посмотрел на часы, что висели прямо над входом в комнату. — Боже мой, уже первый час ночи пошёл! Так, ладно — все основные моменты я выяснил, так что теперь спать, всем спать. Нам обязательно нужно выспаться: завтра будет очень важный день. — Почему? — спросила Тсуна. — Потому что приедут Девятый, Нуга, Ганауче и Емицу. И решат судьбу Занзаса. — А что они могут с ним сделать? — По законам мафии за такое казнят. — Все обернулись к Мукуро. — Дон Занзас напал на босса восемь лет назад, а сейчас сбежал из места заключения, приказал затуманить разумы босса и вице-босса, сильно подставил воспитанника консильери, обманул личных помощниц босса, подверг прямой опасности жизни и здоровье юной наследницы и её Хранителей и превратил в фарс одну из сильнейших и наиболее чтимых традиций Семьи. Это казнь, однозначно. Хорошо ещё, если лёгкая. — Смерть — это в принципе легко, — сказал Кёя. — А вот если его в твой аквариум решат подселить — это будет уже поинтересней… — Не решат, — возразил Занзас. — Вот на такое отец не пойдёт, даже если его вся Вонгола в один голос умолять начнёт. И казнить меня он вряд ли позволит. Поэтому я попрошу это сделать кого-то из вас, — добавил он, обращаясь к Варии. — Что? — У Адели слёзы в глазах стояли. Тсуна аж растерялась. — Ты же сам говоришь, что тебя даже в тюрьму не отправят — зачем же предлагаешь нам такое? — Затем, что меня могут отправить туда, откуда вы меня вытащили, ребята. А туда я не желаю возвращаться при каких обстоятельствах. Пусть небеса на землю рухнут, но в Закат я больше ни за что не уйду. — Замолчите все, — сказал Реборн. Леон, до того мирно сидевший на его шляпе, превратился в череп со скрещёнными костями. — Отставить панику. Завтра всё узнаем. — У меня предчувствие херовое, — Тсуна встала и одёрнула платье, — но не насчёт Занзаса. С Занзасом всё будет хорошо. — А с кем будет плохо? — улыбнулся Мукуро. Тсуна положила себе ладонь на макушку и, чуть запрокинув голову, уставилась в потолок. — Да вот с тобой. А ещё с Вайпер-сан и Хибари-саном… кажется. Но не пойму почему. — Знаешь, Ёши-чан, я до твоего признания собирался поговорить с Наги и рассказать ей правду, а теперь сомневаюсь, стоит ли. — Рассказывай, — велел Реборн. — Завтра приедет действующий босс Семьи, в дела которой она впуталась так, что теперь не выбраться. Она должна знать. — Вы правы, синьор Реборн. Я ей расскажу. Потом Хибари спросил, что именно, по ощущениям Тсуны, должно было с ним случиться, но тут у Реборна лопнуло терпение и он окончательно разогнал всех спать. И поскольку народу в особняке собралось чересчур много, приватности Талия никому гарантировать не могла. Тсуна, выслушав её извинения, кивнула и, схватив за руки Такеши и Хаято, которые стояли к ней ближе всего, молча завалилась с ними в первую же попавшуюся спальню. Кровать там была такого размера, что и вдесятером можно было улечься, но Хаято всё равно краснел и заикался на тему «Десятая, да как я смею…». В конце концов терпение Тсуны последовало примеру терпения Реборна, и она просто поцеловала Хаято в губы, а потом подставила ему подножку, заставив его упасть на кровать. — Блин, Хаято, сегодня столько всего произошло! Я злая, нервная, растерянная, перевозбуждённая, дофига всего хочу узнать — а завтра вообще пиздец будет. И тут ещё ты выёбываешься! — Обернулась. — Такеши, ебани нас обоих своим Дождём, а? — И запнулась на полуслове, увидев прислонившегося к стене Такеши, смотревшего на них сверху вниз. — Что? — Ты уверена, что Занзаса и Варию не накажут? — Нет. Но уверена, что ничего действительно плохого им не сделают. — А что с Мукуро, девочкой и Кёей? — Сказала же: сама не пойму. Такеши нахмурился и тут же тряхнул головой и потёр брови. — Я тоже что-то… чувствую. — Улыбнулся беспомощно. — Глупо, да? Я ведь не Небо, у меня нет вашей интуиции… — Нет, не глупо. — Хаято встал и подошёл к нему. — Ты ведь Дождь, а он, Туман и Облако — родственные типы Пламени. Как ты? — Он погладил Такеши по щеке, и Тсуна аж рот открыла. «Кто ты и куда ты дел нашего робкого Хаято?» — Нормально. — Такеши мягко перехватил его запястье. — Ой, это ведь я тебя и Тсуну утешать должен, а не наоборот, ты помнишь? — Мы Семья — мы помогаем тому, кому в данный момент нужна помощь. И неважно, какое у него Пламя. — Спасибо, Хаято. — Такеши поцеловал его в лоб и обнял. — Спасибо. Несколько минут спустя, лёжа прямо в одежде поверх покрывала между своим Дождём и своим Ураганом, Тсуна думала, как же сумасшедше быстро всё поменялось за каких-то коротких три недели. Да, ещё в начале июля почти все они уже были чем-то, отдалённо напоминавшим Семью, но окончательно всё по местам расставил именно Конфликт Колец. Расставил настолько, что теперь и Мукуро встал на сторону Тсуны, а Хибари, кажется, научился неплохо уживаться с остальными. Да что уж там — он даже Ламбо ответственности научил. И это всё благодаря Занзасу. Я не дам ему умереть или уснуть навеки. Реборн перевернул мою жизнь полгода назад, но, если бы не Занзас, ему нечего было бы переворачивать. Я восемь лет держалась только благодаря его словам. Занзас — мой. Они его у меня не отнимут. И я всё ещё должна вспомнить. «Маленькая красавица…» А я выросла теперь. И теперь я не только красавица. И они это завтра увидят.