Любовь и ненависть в одном флаконе

Ненавижу холод. Будь проклята эта вечная зима, что царит на этой земле. Я замерзла даже в своей шубе. Конечно, мы ведь шли целый день. Сегодня утром, едва я проснулась, Мерлин заявил, что нужно уходить из замка – ведь мы остались совсем одни, а запасы продуктов кончались. Мы быстро собрались и двинулись прочь из этой страны вечных снегов. Конечно, я и сама хотела уходить из замка. И совсем не собиралась брать с собой Мерлина. Но он настоял, и я даже не жалею: как оказалось, его можно использовать в качестве носильщика. А что, рабочие руки никогда не помешают. Мы с Эйсузой шли налегке, а он тащил на себе мешок со снедью, водой, и кое-какими припасами для разжигания костра. И самое главное – он захватил одеяло и несколько простыней. Должна признать, ночью это очень пригодится. Однако мы уже довольно долго идем. Мерлин уже не раз просил сделать привал, но я против. Чем скорее мы очутимся на земле с нормальным климатом, тем лучше. Однако, вынуждена признать, вскоре действительно придется остановиться. Во-первых, меня раздражает нытье этого слуги, а во-вторых, а он прав, как ни прискорбно это сознавать. Я начинаю уставать, и Эйсузе нужен отдых. -Эй, ты, - командую я плетущемуся позади Мерлину, - стоять. Сделаем здесь привал. Он снимает с плеча сумку с припасами и небрежно швыряет ее на землю. Все мое существо протестует против такого варварского обращения с провизией, но я молчу, потому что не хочу готовить обед. Пускай этим займется Мерлин. Я сажусь прямо на снег, рядом со мной устраивается Эйсуза. Мерлин тщетно пытается высечь огонь. Как и ожидалось, это чудо природы не умеет элементарного. Такое впечатление, что он никогда этого не делал. Ладно, сегодня я добрая. -Давай я. С помощью магии быстро разжигаю костер. Мерлин ничуть не удивляется. Он что, уже привык? Обычно магия вызывает у людей эмоции. Чаще всего негативные, но они хоть как-то реагируют. А этому простаку все нипочем. Он точно не из нормальных людей. Ну и что он захватил с собой? Солонина и черствый черный хлеб. Что ж, могло быть и хуже. Мерлин протягивает мне флягу с водой. Вернее, со льдом. Не беда; я быстро ее разморожу. Мы едим в полном молчании. Эйсуза, получившая свой кусок мяса, довольно чавкает. Кажется, она вполне счастлива и на жизнь не жалуется. Эх, Эйсуза, ничего ты не понимаешь! Неужели тебя не настораживает появление среди нас чужака? Хотя, какой Мерлин чужак. Я его сто лет знаю. Проблема в том, что мы изменились. Я наконец-то повзрослела, и перестала быть доброй наивной девушкой, ничего не знающей о жизни. А Мерлин оказался предателем. Никогда не забуду, как он отравил меня. И вообще, за все то, что он натворил, его следовало бы убить. Но я почему-то больше этого не хочу. Странно, правда? Вот такая я непостоянная. Ну ладно; в конце концов, надо же кому-то заботиться о хрупкой девушке… Тьфу, о чем это я. Я всего лишь хотела сказать, что теперь хоть есть кому таскать тяжелые сумки. -Ну, спасибо, - вдруг усмехается Мерлин, - рад быть твоим персональным носильщиком. По крайней мере, ты не считаешь меня бесполезным. Черт, я что, высказала последнюю мысль вслух? -Думаю, мы здесь и заночуем, - Мерлин указывает рукой на небо. Я поднимаю взгляд. И в самом деле, в ночном небе уже горят звезды. -Почему так рано стемнело? – недовольствую я. -Это же зима, - пожимает плечами слуга. Он думает, что умный? Как бы не так. Ладно, не буду с ним спорить. Встаю, стелю несколько простыней, мягко укладываю Эйсузу на них, укрываю ее. А что? Ей тоже, небось, холодно. Она не сопротивляется, ее любознательные голубые глазки закрываются. Отлично. Теперь можно и самой лечь. Забираю толстое одеяло, укладываюсь, и укутываюсь этим одеялом до самого подбородка. -Эй, - возмущается Мерлин, - а я? Лежа на боку, поворачиваюсь к нему. На нем только его неизменная синяя рубашка, коричневая куртка и плащ с чужого плеча, найденный в замке. Понимаю, что ночью ему будет холодно. Ну что ж, придется ему бодрствовать. А что? Сам виноват. Нужно было захватить еще одно одеяло. -Да во всем замке больше ничего не нашлось, - говорит слуга, - и я бы столько и не унес. Я пожимаю плечами: -Твои проблемы. Отворачиваюсь, закрываю глаза. Наверное, проходит много времени. Я не могу заснуть. Думаю о том, что делать дальше. Ну, вернусь я в теплые края, а дальше что? Этот надоедливый слуга наверняка отправится в Камелот, куда мне дорога закрыта. Он, кажется, верит, что я исправлюсь? Он всерьез думает, что я стану прежней наивной простушкой? Вот уж дудки. К тому же, не думаю, что у меня получится разыграть из себя бедную раскаявшуюся девушку. Артур вряд ли поверит. И Гвен тоже. Ох уж эта служанка! Ненавижу ее даже больше, чем братца. Ну да ладно; не буду думать о плохом, а то так всю ночь не усну. Слева раздается подозрительное сопение. Несколько секунд гадаю, кто это: Мерлин или Эйсуза. Если Эйсуза, то прощу: ей можно. Но если это Мерлин… Ну и что, что я не сплю: меня это раздражает. Встаю и оборачиваюсь. Ну вот. Это Мерлин. Почему-то желание растолкать его и отругать сменяется жалостью. Он и правда замерз: уши красные, как маки, щеки тоже. Свернулся калачиком и дрожит от холода даже во сне. Так и заболеть недолго. Подхожу к нему, немного думаю. В конце концов жалость, нет, разум пересиливает. Ведь если Мерлин заболеет и умрет, кто будет таскать вещи и кормить нас с Эйсузой? Придется пойти на жертвы. Вздыхаю, ложусь рядом и накрываю нас обоих одеялом. Надеюсь, он согреется и не подхватит воспаление легких. Просыпаюсь и чувствую себя свежей и отдохнувшей. Ночью холода совсем не чувствовала. Но черт возьми, какое тяжелое это одеяло… Полностью открываю глаза и понимаю, что не только одеяло лежит на мне. Поворачиваю голову и вижу безмятежную мордашку слуги Артура. Похоже, спать под одеялом Мерлину понравилось: он настолько расслабился, что во сне сложил на меня свои руки. Осторожно снимаю со своей талии обнимающую меня одну руку и убираю с плеча другую. Если бы я сама не видела, что он спит и сделал это совершенно неосознанно, убила бы на месте. И никакая Эйсуза его не спасла бы. Кстати, об Эйсузе. Где она? Верчу головой в поисках дракончика. А вот и она. Засунула морду в мешок с запасами и, судя по звукам, что-то с аппетитом жует. Стоп. ЧТО? Резко выскакиваю из-под одеяла, бросаюсь к Эйсузе и отбираю у нее мешок. О нет, так и есть. Она съела все запасы. Нам с Мерлином не осталось ничего даже на завтрак. За мальчишку я не беспокоюсь, хотя ему не стоит голодать: и так худой, как щепка. Но я… За что, Эйсуза? Она беспечно смотрит на меня своими милыми глазками. За один этот преданный взгляд я готова простить ей все. Ну ладно, сяду на диету, хотя мне и не надо. Досадно, если Мерлин помрет с голоду… Но это вряд ли: он просто жуть какой живучий. И все-таки мне не хотелось бы терять его: мне нужна компания, а с Эйсузой даже не поговоришь. Подхожу к Мерлину и тормошу его за плечо: -Эй! Просыпайся. -Гаюс, дай поспать, - сонно бормочет это чудо природы. Я невольно усмехаюсь. Ему кажется, что он в Камелоте. -Это не Гаюс, это Моргана, - нарочито строго говорю я, - если сейчас же не встанешь, прокляну. О, смотрите, помогло. Этот чудик мгновенно распахивает глаза и смотрит на меня. Затем медленно и неохотно вылезает из-под одеяла. -Тебе повезло, - бросаю я, - я пожалела тебя и накрыла ночью одеялом. Однако предупреждаю: в следующий раз будешь распускать руки – убью с особой жестокостью. Он - сама святая невинность. Даже покраснел и растерянно бормочет: -Да я ничего… Я морщусь. Вот только этих нелепых оправданий мне сейчас не хватало. -Эйсуза съела все, что было в мешке, - сообщаю я Мерлину. -Не беда, - отзывается он, и засовывает руки в карманы своей куртки. Немного повозившись, достает завернутые в платок куски хлеба, и протягивает мне половину. Я оторопело беру хлеб, во все глаза глядя на Мерлина. Оказывается, от него пользы больше, чем я ожидала. Беру свои слова обратно: он не полный идиот. Только наполовину.