Там, где цветут розы

So when I'm crying alone Yeah, when I'm cold as a dying stone Поэтому, когда я плачу в одиночестве, Да, когда я холодный, как умирающий камень

Аид, теперь известный так же, как Джордан Пэрриш, был похищен. Мгновение назад он ел свои хлопья, секунду спустя – его утащила маленькая смертная и буквально швырнула его в ее сад. - Разве тебе не надо в школу или еще куда? – недовольно проворчал он, пропалывая клубничную грядку. - У меня только одно занятие. - Как у тебя может быть только одно занятие? - У меня было достаточно баллов, чтобы выпуститься еще в прошлом году. Сейчас хожу только на латынь. Аид медленно повернул голову и взглянул на занимавшуюся той же прополкой девушкой. Ее звали Лидия. Она знала латынь. Она не боялась ни его, ни Цербера. Его стали мучать подозрения. - Ты греческая Богиня, с которой я не знаком или что? Нимфа? – Прищурившись, спросил он. Что его удивило, так это то, что Лидия моргнула и подняла на него взгляд, ее щеки медленно порозовели. А потом она прочистила горло: - Нимфа? Нет, я просто старшеклассница, но спасибо за комплимент. Аид недоуменно моргнул. Комплимент? Но он не делал ей компли… Она не знает, что способны сотворить со смертными нимфы? Проклясть их глупостью, безумием или просто наградить множеством шрамов? И это только в лучшем случае. Он никогда не понимал, что в них находил Зевс, и почему он так часто увлекал их в свою постель. Ну да, они были очень красивыми, и Лидия тоже была красивой женщиной… Стоп. Он что, только что признал, что она…? - Ты странно на меня смотришь, - смешала она его мысли. - Извини? - Ты смотришь так пристально, нахмурившись, как будто только что узнал смысл жизни или нашел лекарство от рака, - Лидия улыбнулась и почесала щеку, оставив на коже немного грязи. - Точно, - пробормотал он и вернулся к прополке, пытаясь спрятать загоревшееся лицо. Ну ради Зевса, Боги не краснеют из-за маленьких смертных. - У тебя уши побагровели, - самодовольно заметила она. - Из-за солнца, - пробурчал Аид. - Конечно, Джордан, из-за солнца, - она усмехнулась и начала напевать, чем ужасно его нервировала. Он с удивлением внезапно понял, что размышляет, куда отправит ее после смерти и какое наказание назначит этой маленькой, раздражающей, хрупкой, милой… - Кстати, ты спросил, не нимфа ли я, это забавный вопрос для парня, назвавшего своего пса Цербером. Аид покосился на ужасного монстра, который… Высунув язык, гонялся за бабочками. Да что с ним не так? Он вел себя как самая обыкновенная, глупая собака. Едва Цербер услышал, как Лидия назвала его имя, он подбежал к ней, уселся и положил свою большую голову на ее плечо. Его хвост крутился, как бешеный пропеллер, поднимая небольшое облако пыли. - Ах, а ты не так уж и плох, да? – Улыбнулась она и погладила его. Аид прищурился и с недовольством взглянул на пса. Ах ты предатель. - Так что, если он Цербер, то ты, должно быть, Аид, - она снова улыбнулась, в ее глазах сияла хитринка, на все еще розовой щеке красовался мазок грязи. Аид несколько секунд пялился на нее, а затем кашлянул и вернулся к проклятой клубнике, так ничего и не ответив. Она и понятия не имела. * - Вообще-то проникновение в чужой дом это преступление, - категорически заявил он. Он просто вошел на кухню, чтобы приготовить завтрак, а вместо это нашел там задницу Лидии – все ее остальное тело скрывала дверца холодильника, в котором она увлеченно копалась. - Да ладно, не будь занудой. К тому же, входная дверь была открыта, - она наконец выпрямилась, закрыла холодильник, а он сделал мысленную заметку начать, наконец, запирать гребанную дверь. - Что важнее, ты правда питаешься только хлопьями, супом из банки и консервами? - Спросила Лидия, нахмурившись и опять становясь похожей на Геру. - Да, - просто ответил он, но это явно был неправильный ответ. Его тут же утащили – какой сюрприз – засунули в ее крошечную Тойоту и похитили. Раздраженно глядя в окно, он гадал, то же ли чувствовала ли Персефона, когда он ее похитил. Она всегда повторяла, что не была против, а в ее глазах сверкал юмор. Когда она так на него смотрела, у него возникало подозрение, а была ли их встреча лишь делом случая, как ему казалось. Он всегда пользовался одной и той же дорогой, когда на своей колеснице поднимался в мир смертных. Всегда. Ей всего лишь нужно было… - О, снова этот взгляд. От него бедный гранат покроется плесенью. Что на этот раз? Они были в супермаркете, и она заставила его тащить корзинку с продуктами. Злая ирония судьбы, он очутился в отделе овощей возле ящика с гранатами. Персефона смеялась бы до слез, если бы только его увидела. - Размышляю о том, что они нынче дерьмовые на вкус, совсем не такие, как в древней Греции, - серьезно ответил он. Лидия моргнула и засмеялась: - Это у тебя такие шутки? – Она ему улыбнулась. Вообще-то нет, это была всего лишь печальная правда. Но, прежде чем он смог ответить, его прервали. - Лидия? Что ты здесь делаешь? – Парень был высоким, отлично сложенным и красивым. Проще говоря, реинкарнировавший Геркулес. Секунду. Она закатила глаза и обернулась к парню: - Джексон, какой неприятный сюрприз. - Ты не отвечаешь на мои звонки, а теперь я встречаю тебя с каким-то старым извращенцем? – Сказал он и ткнул пальцем в Аида, наблюдавшего за ними с нахмуренными бровями, потому что… Ну серьезно, почему парень выглядел как знакомый ему герой? - Извращенец? – Недоуменно переспросил он. Ему, наверно стоило оскорбиться, вот только он понятия не имел, что значило это слово. - Подержи, - внезапно сказал Лидия, сунула ему в руки свою сумочку и… Опрокинула Геркулеса на пол, словно гладиатор на арене. Она буквально уронила его своим высоким голосом, интеллигентными оскорблениями и тем типом сарказма, который он не слышал с тех пор, как в последний раз видел Геркулеса. Она была просто… Завораживающа. А потом она потащила его из супермаркета, сжимая его руку своей стальной хваткой. * - Так кто это был? Они вернулись в его дом, и она готовила пасту. - Мой бывший, - просто сказала Лидия и поставила перед ним полную тарелку. – Мы расстались пару дней назад, - добавила она и села. Цербер тут же положил свою большую голову ей на колени, глядя на нее, словно на драгоценнейшее свое сокровище. Подлиза. Секунду, что она сказала? Бывший? Как бывший молодой человек? Аид почти подавился. Она была прекрасной, молодой женщиной; у нее наверняка было много поклонников, да? Лидия подняла свои идеальные брови: - Ты в порядке? – Спросила она, пока он кашлял. - В полном, - наконец смог сказать он. – Почему вы расстались? – Не успев прикусить язык, выпалил он. Она несколько секунд задумчиво пережевывала еду: - Нам просто было не суждено быть вместе, - просто сказала она и посмотрела прямо ему в глаза. Аид сглотнул. Он пришел в мир людей не для того, чтобы проводить время со смертной. Не для того, чтобы вновь что-то чувствовать. Не для того, чтобы изменить своей жене. Он пришел в земли смертных в поисках смерти. Но наблюдать за тем, как счастливо она улыбнулась, а затем вернулась к еде, в уголке губ осталась капелька соуса… Он был почти уверен, что она его прикончит. * Сидя на крыльце и попивая черный американо, который ему притащила Лидия, он задумался, не упускает ли он очевидную закономерность. Аид был уверен, что превращается в смертного. Он чувствовал голод, ему нужен был сон, он мерз ночами, он потел под летним солнцем. Его раны кровоточили. Он уставал и иногда не хотел подниматься с постели. Особенно, когда смотрел на кипы текста на архаичном греческом, которые нужно было перевести, или раздумывал над статьей, которую еще надо было написать и отправить. И он медленно забывал свою прежнюю жизнь. Свои поступки, то, чего он достиг, лица его братьев, сестер и других знакомых ему Богов. И худшее – ему было плевать. Ему было плевать, что лицо Персефоны медленно исчезало из его памяти. Он не мог припомнить звук ее смеха; каким было ее прикосновение, вкус губ. Вещи, которые, как он думал, он никогда не сможет забыть, никогда не перестанет скучать по ним. Но он забывал. Может быть, забвение было похоже на смерть? Боги, покинутые своими верящими, превращались в миф, в историю, которую ты читаешь своим детям на ночь. Быть позабытым. Было ли это участью хуже смерти? Может быть, он забывал прошлое, потому что превращался в смертного. С другими Богами происходило то же? Боги. Куда они уходят, когда умирают? Незадолго до своей смерти Персефона задала ему этот вопрос. Знала ли она? Предчувствовала ли свою смерть? Он был уверен, что она не была испугана. Может, потому что… Он поднял голову, наблюдая, как Эллисон учит Лидию, как стрелять из лука. Эллисон, длинные темные волосы, сила воина и скорость лани. Он мог поклясться, что временами видел в ней проблеск сущности Артемиды. Значило ли это, что Боги перерождались в смертных? Лидия засмеялась, и этот звук заставил его сердце болезненно сжаться. То, как она двигалась, как улыбалась, как откидывала назад волосы, как склоняла голову. То, как она заботилась о своем саде и разговаривала с розами, когда думала, что никто этого не видит. То, что она притворялась, что ей не нравится сладкое, при этом пряча в своей комнате сладости. То, как она иногда смотрела на него. Один взгляд, и он был готов нарушить все правила, лишь бы сделать ее счастливой. То, что она могла быть пугающей и невозможно красивой в один момент, и в другой – невероятно милой. Или то, что Цербер сразу же просто влюбился в нее. Может быть, этот четырехлапый засранец давно все знает? Или то, что мать Лидии ненавидела его без всякой на то логической причины. Мог ли тот факт, что он медленно забывал свою жену, просто означать, что он узнает ее в смертной женщине? Частенько, ему хотелось показать судьбе средний палец. Иногда мойры были сучками. Стоп, нет, не иногда. Всегда, блин.