east of eden

«Тёмное время» «Повелитель души моей, сердца моего, разума и тела. Где же твоя справедливость, о которой распевают на улицах твоей империи? Ты сослал меня не во дворец, а в ад. Разве я мало настрадалась ради любви к тебе? Меня оторвали от родного дома, на моих глазах убили мою семью, привезли в Стамбул, унижали и били. Своё утешение я нашла в Вас, мой достопочтенный государь. Вы были моим лекарством от всех бед. Я была счастлива рядом с Вами. Но теперь и вы бросаете меня в огонь. За что вы так жестоки со своей рабой Эдже-Каей? Вы лишили меня своей ласки. Я готова была смирится с этим, только видеть бы Вас каждый день, издалека посмотреть на Ваш гордый стан – и сердце моё трепещет от радости. Однако этого Вам оказалось недостаточно. Меня оторвали от моего сына и заперли в этом дворце. Меня, невинную, подвергли этим мукам, пока настоящий убийца рядом с Вами. Клянусь Аллахом, мой Повелитель, я никогда не брала такого греха на душу, никогда не пыталась убить своё дитя. Разве Вы можете думать иначе? Никто кроме Вас не способен принести мне столько счастья и боли одновременно. Взываю к Вашему милосердию, с почтением целую Ваши руки. Смиренно молящая о Вашей справедливости, Ваша раба Эдже-Кая.» Мурад внимательно читал письмо от своей возлюбленной и хмурился. С каждым словом перед ним, словно живая картинка, представала плачущая Кая. Её тоску и горе он ощущал на расстоянии. За четыре месяца это было единственное письмо от неё. Больше она не писала. Или была слишком гордой, или просто не считала нужным. Мурад не мог смириться с тем, что возлюбленная далеко, поэтому в Старом дворце был один Ага, который доносил всё о ней. Этот евнух говорил, что Кая больше не похожа на саму себя. На лице её всегда безразличие, смотрит на всех с явным холодом. Похоже, его маленькая девочка стала настоящей Султаншей, раз не показывает своих эмоций при всех. Мать стала говорить о ней очень часто. Женщина в открытую выражала недоверие всем предъявленным доказательствам вины Эдже. Мужчина и сам начал сомневаться. Раздался стук в дверь. Падишах оторвался от чтения письма от Каи и посмотрел на вход. Пред ним предстал один из его визирей в Совете Дивана. Зюльфекяр Паша был мужчиной в возрасте и слыл хорошим воином, отменным политиком. Мурад ни в коем случае не жалел, что сделал его одним из приближенных Пашей. Зюльфекяр поклонился Повелителю и чуть опустил голову, как и полагается низшим по статусу. -Повелитель. Дурные вести. –говорит он. Повелитель сдвигает брови на переносице и серьёзно смотрит на него, затем позволительно кивает, разрешая ему продолжить.- Оспа, мой Падишах. Эпидемия прогрессирует всё больше и больше. В самой столице заболевших не много, однако она быстро распространяется в провинциях. Конья, Сарухан – жертв там наибольше. Мурад сжимает губы и опускает глаза. Только оспы ему не хватало. Любая болезнь, а уж тем более такая серьёзная – это огромные проблемы и затраты для государства. -В Конье и Сарухане Касым и Баязид наместники. Надеюсь, они приняли меры, что бы не допустить распространения этой заразы на столицу и другие регионы Османской империи?- задаёт он вопрос и смотрит на Пашу, чуть прищурив глаза. -Насколько мне известно, да. Но, боюсь, так быстро от этой болезни мы не избавимся. Потребуется время. –говорит Паша. Мурад грустно вздыхает и кивает ему в ответ. Зюльфекяр кланяется и спешно покидает покои Великого Падишаха, оставляя его одного. Сердце государя гулко бьется в груди. Мураду кажется, что во время эпидемии произойдёт нечто страшное для его семьи. *** -Ты отправила письмо? -спрашивает Кая, сидя на тахте у окна. Вошедшая Чечек приседает перед ней в поклоне и с радостной улыбкой сообщает, что сделала всё, как велела ей госпожа. Эдже со вздохом кивает и отворачивается к окну. Она притягивает ноги к груди и обнимает колени. Она с грустью смотрит на пустынный сад. Деревья пестрят жёлтыми, красными и багровыми красками. Осень всё же. Она уже три месяца не видела своего ребёнка. Каждую ночь ей снятся те считанные минуты, что её сын был с ней рядом. Кажется, она начинаю забывать его. Пусть воспоминания причиняют ей боль, но они- единственное, что держит её в этом мире. Она знает, однажды они снова увидятся с её Османом. Она должна жить ради него. Мурад. Это имя отдаётся болью в области сердца. Он поступил бесчеловечно. Но как бы она не уверяла, что ненавидит его, она всё равно любила. Этот мужчина был для неё настоящей болезнью. Находясь вдали от него, Эдже испытывала боль, но его прикосновения, поцелуи, голос были способны вновь вернуть её к жизни. -Госпожа, вы совсем ничего не поели.- слышится голос Чечек. Кая Вздрагивает от неожиданности и растеряно осматривается. Рядом с софой стоит небольшой столик, накрытый для трапезы. Однако всё давно уже остыло. Султанша сама и не заметила, как долго витала в своих мыслях. Девушка хмурится и опускает глаза. -Мне не хочется.- сухо роняет она, отворачиваясь. Чечек вздыхает и приказывает забрать всю еду, оставить только шербет и лукум. -Госпожа, говорят, что эпидемия оспы бушует около Коньи и Сарухана. –говорит служанка, желая отвлечь Султаншу от грустных мыслей.- Нужно быть осторожнее. -Какой ужас.- тихо отвечает Кая.- Надеюсь, все меры предосторожности были приняты? Чечек кивает головой в ответ. Эдже шумно вздыхает, поджимая губы. Ощущение чего-то горького и неизбежного не покидало её. И это пугало юную госпожу. *** Со следующего месяца окружные территории столицы утопали в трупах. Городские управляющие делали всё возможное, что бы обеспечить мирных жителей своих городов, но от оспы мало кто спасался. Ситуация накалялась. Мурад каждый день становился всё более хмурым. Кёсем султан открыла «Дом помощи», дабы нуждающиеся в пище и одежде люди могли получить всё это, а не искать на помойках. Решение Султанши было очень хорошо воспринято народом. Наверное это, а так же меры Падишаха по защите от болезни, спасали столицу от самой оспы. Здесь жертв было меньше, чем где либо ещё. Больше всего больных было в Конье, Манисе и Амасье. В этих санджаках наместниками были дети Кёсем Султан. Валиде Султан писала своим сыновьям каждую неделю, с волнением ожидая от них вестей. От чего-то сердце у неё было не на месте. И, как оказалось, не зря. В середине октября произошло страшное событие. Маленькая дочка Падишаха заразилась оспой. Никто не знает, почему это произошло, ведь дворец тщательно защищался от крыс и любых других разносчиков болезни. Севжи была морально разбита. День и ночь напролёт плакала над опустевшей колыбелью Ханзаде. Девушка не выходила из своих покоев, мало ела и совсем исхудала. Кёсем искренне переживала за неё, но ещё больше за своего сына. Мурад поник ещё больше со смертью дочери. Казалось, весь дворец погряз в гнетущей тишине. Больше не было слышно музыки, смеха наложниц. Все рабыни сидели тише воды, ниже травы, дабы не навлекать своим весельем на себя гнев Кёсем Султан. Сама госпожа в это утро сидела на тахте в своих покоях, задумчиво пересматривая гаремные отчёты. На все покои раздаётся звук открывающейся двери и перед Султаншей предстаёт Салиха. Женщина выглядит бледной и испуганной, она нервно сжимает свои пальцы и прячет взгляд. -Что случилось, Салиха?- Кёсем на миг отрывает взгляд от бумаг, бегло оглядывает служанку и вновь утыкается в документы. Салиха сглатывает ком в горле, не зная, как сообщить Султанше ужасную весть. -Госпожа, там… Там… Привезли Ш-шехзаде Касыма… Он… Его тело в саду у главных ворот…- бессвязно бормочет Салиха, то опуская глаза, то поднимая их на Кёсем. Валиде Султан отрывается от созерцания отчётов. -Что ты такое говоришь, Салиха!?- едва ли не кричит госпожа.- Как такое возможно? Что значит «его тело»?-Салиха пятится назад и вздрагивает от громкого тона. -Лекари говорят, всё произошло внезапно. Они и письмо отправить Вам с вестью не успели, как было уже поздно. Они говорят, Шехзаде заболел оспой… Кёсем показалось, что у неё ушла вся земля из-под ног. Она делает рваные вдохи, прижимая руку к груди, ощущая боль в области сердца. Ей это кажется ложью. Глупой ложью, обманом врагов. Она не может потерять ещё одного сына! Не может, не хочет ощущать ту боль снова. Женщина поднимается со своего места. Служанки наспех помогают её одеть накидку и платок, а после она покидает покои. Пока она идёт тропинками сада, у неё появляется ощущение, будто это сон. Страшный сон. Сейчас она проснётся и всё будет хорошо. Но это была суровая реальность. (включаем песню Великолепный Век – Тема Ибрагима,последняя скрипка) POVКёсем Я не помню, как долго мы шли извилистыми гранитными тропинками Хасбехче. Помню, что это время казалось мне вечностью. Мы приблизились к воротам и первое, что бросилось мне в глаза – гроб. Он был не накрыт крышкой, а внутри лежал человек. Молодой парень лет восемнадцати. Я узнала его сразу же. Мой Касым, мой сынок. Я подхожу ближе и опускаюсь на колени рядом с его телом. Так непривычно видеть его без радостной улыбки, которой он одаривал всех. Бледен, с закрытыми глазами. Я ощущаю влагу на щеках и не спешу стирать её. Я провожу ладонью по его лицу, отмечая, какой шершавой она стала с нашей последней встречи. -Касым…- шепчу я. Замечаю несколько пятен на правой щеке – следы оспы. Краем уха слышу, как кто-то говорит мне об опасности заразится, что нельзя находится так близко к умершему от оспы. Но разве мне есть до этого дело? Мой сын, моя радость, моя отрада мёртв. -Касыыым…- я тяну его имя, чувствуя жгучие слёзы на глазах. Я с такой надеждой толкаю его в грудь. Мне так хочется, что бы он сейчас же открыл свои глаза и засмеялся заливистым смехом с криком «Мама, я опять Вас разыграл!». Я бы дала ему хорошего подзатыльника за это, а после смеялась бы с ним вместе , как это было всегда. Но моё солнце неподвижно. Он всё так же лежит, мертвецки бледен. Я срываюсь на крик. Кричу, что есть мощи, вкладывая в него всю свою боль, всё своё отчаяние. Моё сердце разрывается на куски. Не могу это терпеть. Разве может мать пережить своё дитя и при этом не сойти с ума? Я уже потеряла одного своего сына! Аллах, не забирай его у меня! -Нееееет!- кричу я, сжимая пальцами ткань его кафтана так, что побелели костяшки. Не хочу отпускать его, не хочу оставлять его. Как он там будет без меня, в том ужасном, холодном мире? Аллах, разве я мало настрадалась? Ты отнял у меня всё и взамен даровал счастье любить и быть любимой. Однако за что же я плачу теперь? Ты отнял у меня Ахмеда. Я нашла в себе силы справится и жить дальше. Ты отнял у меня Мехмета. Но я продолжала крепко стоять на ногах ради будущего своих детей. Ты отнял у меня Османа. Я и это смогла пережить, хотя боль и от его утраты была невыносимой.* Ты отнял у меня мою внучку, мою принцессу Ханзаде. Однако я всё так же смотрела вперёд с надеждой на светлое будущие. Теперь ты отнял у меня мою отраду, моего прекрасного сына Касыма. Почему? О Аллах, если есть на свете справедливость, то не дай матерям больше чувствовать эту боль от утраты ребёнка. Подобно яду она съедает меня изнутри. Не даёт дышать, забирает все силы. Разве я заслужила такое? Разве я не делала всё, что бы сохранить ему жизнь? Я дважды спасла его от палачей, но ты всё же забрал его. Как же мне жить? Где твоё милосердие, о Всевышний? Я готова перевернуть весь мир, убить всех, предать всех, заставить другую мать лить слёзы, но не забирай его. Я не могу жить с этим. -Нет, сыночек! Проснись, встань! Вставай…- мой крик переходит на шепот. Я почти ничего не вижу из-за слёз. Замечаю, как солёные капли падают на чистый кафтан Касыма. – Вставай.… Поднимайся, мой лев! Вставай! Когда сил говорить просто нет, я кричу во всё горло вновь. Услышь меня, Аллах, увидь моё горе! Пожалей меня, Всевышний. Забери мою жизнь, подвергни меня самым страшным мукам, но я не готова отпустить своё дитя из этого мира так рано. Разве он грешен? Я грешна! Я! И умереть тоже должна я! Но ты забрал невинного. Заставил меня чувствовать невыносимые страдания вновь… POVКонец *отсылка к сериалу «Великолепный Век. Кёсем» *** Прошло уже две недели после похорон Шехзаде Касыма, однако Валиде Султан так и не смогла прийти в себя. Женщина казалась сильной и стойкой всё это время, но внутри бушевала буря. Горе не давало покоя, как и ярость. Она хотела убить всех тех, кто принёс в Османскую империю эту заразу. Хотелось растерзать их, обвинить их в смерти своего ребёнка, но она не могла. Кёсем приходилось сдерживать безудержную боль и злость в себе. Единственной жительницей во дворце, которая чувствовала себя прекрасно ,не смотря на беды в государстве, была Айше. Её дети были здоровы и полны жизни. Однако было кое-что, что не давало ей покоя. Её сыновья не были единственными наследниками престола, и это угнетало её. Пусть Шехзаде Осман был слишком мал, однако не стоит забывать, как быстро летит время. Не успеешь оглянуться, как этот самый милый ребёнок велит убить всех, кто мешает ему взойти на престол. Поэтому Айше решилась на отчаянный поступок. -Как? Убить?- переспрашивает Гизем Хатун, служанка госпожи. Айше раздражённо закатывает глаза. -Да. Чем ты слушала меня? Я сказала, что хочу смерти Шехзаде Османа и ты сделаешь это. –Гизем сглатывает и втягивает голову в плечи, ежась из-за этого приказа. -Но ведь он совсем маленький, к тому же Шехзаде. Если с ним что-то произойдёт, то обязательно начнут расследование. Нас точно выявят. Не выйдет подставить кого-то, как с Каей тогда, из-за чего её выслали из дворца. –Султанша сжимает губы и протягивает руку, в которой держала маленький кинжал. -Всё получится. Да и если выполнишь мою волю – я дам тебе денег и возможность уплыть из Стамбула вместе с твоим возлюбленным Мустафой Агой. Думаешь, я не знаю?- хитро улыбается Айше, видя шокированное лицо служанки.- Я всё знаю, так что выбирай: либо исполнишь мой приказ и будешь свободна, либо я расскажу Салихе Хатун о том, как мило ты ворковала со стражником в саду. Тогда вы вдвоём умрёте в муках… Как же романтично… Женщина едко ухмыляется, смотря на Гизем. Служанка хмурит брови, смотря на кинжал в руке госпожи с сомнением… В это время за дверью стояла Салиха, которая слушала их разговор. Слуга пришла к Айше Султан, что бы сообщить ей, что Кёсем Султан звала её к себе. Однако, услышав всё это, передумала. Женщина разворачивается и быстрым шагом идёт в покои Валиде Султан, что бы сообщить ей об услышанном