Закадровый смех

POV Антон Мы бредем по гудящему больничному коридору. В палатах темно, только эти коридоры освещены холодящим душу светом. Стены бледно-голубого цвета, все до тошноты стерильное. Я на ватных ногах иду за врачом, и мы останавливаемся у одной из палат. В голове была одна мысль — только бы все было не так плохо. Мы с Димой переглядываемся и делаем глубокий вдох. Мы открываем дверь и видим то, чего не ожидали увидеть. -Так, я не понял, — выдохнул Дима, — Это кто такой вообще? -Попов Арсений Викторович, 1959 года рождения…- пробубнил врач, листая дело пациента. Перед нами сидел немолодой мужчина, больше походивший на бездомного: одежда потрепанная, сам он обросший и говорил невнятно. -Вы ошиблись, это не тот, кого мы ищем, — мы оба были расстроены. С одной стороны хорошо, что в больнице оказался не он, а просто однофамилец, а с другой стороны, мы так и не знаем, где он. Надежда во мне потихоньку гасла. Эта больница находилась довольно далеко от дома, и в такое позднее время поймать такси второй раз было куда трудней. Нам позволили остаться в больнице, как начнет светать - мы поедем домой. Дима решил не терять времени зря и принялся обзванивать остальные больницы. Все последующие часы я слышал только это: -Ало, здравствуйте, к вам в больницу этой ночью не поступал Арсений Попов? Нет? Хорошо, простите, до свиданья. Дима очень организованный человек — если за что-то берется, то основательно. От меня же не было никакой пользы, и единственным полезным делом было сходить за кофе. Купив два стаканчика, я присел рядом со своим другом и, молча уставился в пол. Меня снова мучила совесть, даже сильнее, чем желание выспаться. Я переживал за него, за то, что будет, если мы не найдем его. Как мне, черт возьми, жить с этим? Наконец, я задумался о том, что было написано в письме Арсения. Это было так искренне, видимо, он собирался отдать мне его после окончания шоу. Трогательно, не правда ли? Я не знаю, что об этом думать. Никогда бы не подумал, что ему могут нравиться парни. Я не ярый гомофоб, но и «за» я не был. Это ведь личное дело каждого, остальные не должны осуждать человека за это. С Арсением мы всегда хорошо общались, но как я могу думать о нем в таком плане? -Дим, у тебя бывало так, что ты нравишься какому-то человеку, но не можешь понять, нравится ли он тебе? Позов устало потер глаза, затем подумав о том, что я сказал, ответил. -Такое в жизни каждого случается, — он сделал еще один глоток кофе, — Я вот женатый человек, у меня дочка маленькая, и все уже сложилось. Хотя начиналось все не так гладко, ибо я постоянно сомневался, правильный ли я делаю выбор, мой ли она человек? Тут все просто — пока не попробуешь, не узнаешь, — он похлопал меня по плечу. -Спасибо за мудрость, — я прилег на неудобную спинку скамейки и закрыл глаза. Ненавижу этот больничный запах, хочу быть дома, ощущать запах грязных носков и кофе, но только не этот аромат. Мои мысли смешались, стали туманными, и, не выдержав их, я уснул. Мне снился Арс, его покрасневшие глаза и синяя рубашка. Его было невозможно выкинуть из головы. Когда я проснулся, было уже девять часов утра, а проснулся я от того, что Дима тряс меня и говорил, что такси уже приехало. Дальше все прошло как в тумане — сели в такси, доехали до дома, и я начал просыпаться лишь, когда мы зашли в квартиру. У порога стояла обувь Арсения, и мне резко расхотелось спать. Я на бегу сбросил с себя кроссы и куртку, и вот мы с Позовым уже стоим в комнате Арса. Он сидел на подоконнике, был в той же синей рубашке и с тем же безразличным взглядом. Он сидел так спокойно, словно ничего и не произошло. -Ты где пропадал всю ночь?! Я все больницы обзвонил, все морги, всех твоих знакомых, — он был в ярости, а Арсений никак не реагировал на это. -Дим, я сам с ним поговорю, — он пожал плечами и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Я подошел к Арсу и остановился в шаге от него. Я был и зол на него и рад, что он цел. -Я волновался, — немного помедлив, добавил, — я боялся, что с тобой что-то случилось. -Ты со мной случился, — он сказал это с легкой улыбкой, хотя глаза все еще были грустными, — Я остался переночевать у одного коллеги, под утро сюда вернулся. Настало молчание. Нужно было столько сказать друг другу, столько обсудить. Но мы молчали. -Прости, что я сорвался, — нарушил тишину я, — я не должен был этого делать, — я сделал шаг к нему, — Я просто не знал, что ты что-то ко мне чувствуешь… Арсений прикрыл лицо руками. Во мне появилось желание подойти к нему, успокоить его, но я ждал его ответа. -Ты не обязан объясняться передо мной, говорить «дело не в тебе, дело во мне». Я ведь все понимаю, как это все по-гейски, и что ты это не одобряешь, я… С каждым словом ему становилось трудней говорить, он просто сидел, прикрыв лицо руками — я почувствовал его боль. Не выдержав, я подошел к нему и крепко обнял. Так как Арс сидел на подоконнике, мы с ним оказались одного роста. Он вцепился в меня, как утопающий в спасательный круг, может, я и был бы его спасением? Я слышал, как бешенно колотится его сердце. -Ты гребаный ублюдок, но я не хочу тебя отпускать, — я прошептал это ему на ухо. Я хотел, чтобы он доверился мне, чтобы чувствовал меня так же, как я чувствую его. Я приподнял его лицо за подбородок и поцеловал. Этот поцелуй был нежным, не таким грубым, как первый, но таким же пьяным. -Эй, ребят, вы там чего зависли, — крикнул Дима из соседней комнаты, что заставило меня посмеяться, прервав поцелуй. Я положил ладонь к нему на шею, держа его лицо прямо напротив меня. -Мне надо во всем разобраться, я не могу так сразу взять и… -Я все понимаю, — прервал Арс, — Мне самому все это кажется странным. -Прям какие-то сопли с сахаром, да? — посмеялся я. -Точно, — он улыбнулся, и горы с моих плеч начали спадать. Я не понимал, что с нами происходит, но я хотел этого вот и все, мне просто это нравилось. -Пошли на кухню, нам с Димой еще надо отчитать тебя за твои ночные похождения. Все утро мы бранились на него, но потом приняли благородное решение «понять и простить», ибо он показал нам еще не все красоты Питера. Может, все вышло из-под контроля, или этот город так повлиял на меня, но мне безумно начал нравиться Арс. Может, это начало чего-то большего?