Закадровый смех

POV Арсений После того, как меня целый час отчитывали ребята, я собирался в качестве извинений пойти с ними погулять по городу, но оба уснули, как только я пошел собираться. Режим у них окончательно сбился, я их не виню. Антон уснул в моей комнате на кровати. Я прилег рядом с ним и смотрел на него, как он тихо и размеренно дышит, свернувшись клубочком, как котенок. Я лежал и улыбался, ибо ну как тут не умиляться? Одна часть меня хотела, чтобы он выспался, другая же хотела разбудить его. Потерпев еще несколько минут, я подвинулся к нему как можно ближе и потерся своим носом об его нос, как это делают животные. -Фу, Арс, прекрати, я спать хочу, — проныл Антон и уткнулся лицом в одеяло. -Никакое ни «фу», может, я просто песчанка. -Чего? — он поднял голову и непонимающе взглянул на меня. -Ну, когда песчанка встречается с другой знакомой песчанкой, вместо приветствия они трутся носами… -Так, давай ты приостановишь свою лекцию, я спать хочу, — проныл Антон. -А я не хочу спать, я хочу с тобой говорить, — я снова придвинулся к нему, — Лучше сам просыпайся, а то я из песчанки превращусь в кого-нибудь из семейства кошачих, — я хитро улыбнулся. -То есть? Я навис над его ухом и прошептал: -То есть буду вылизывать тебя, как матери этих семейств вылизывают своих котят, — с этими словами я провел кончиком языка по его ушку, отчего он еле заметно вздрогнул. -Ааай, прекрати, — он вяло посмеялся и повернул ко мне голову, — Я правда спать хочу, ну дай мне еще часика три, и мы пойдем делать все, что ты захочешь, — он снова закрыл глаза и отвернулся от меня. -Раз все, что захочу, то я подожду, — я обнял его за талию и уткнулся ему в плечо. Жалко, плечи у него такие острые, но я потерплю. Вот только не надо говорить, что я гей. Я не гей, у меня были девушки. Просто Антон - это совсем другое, какой-то новый уровень. Он мне весь нравится, такого и с девушками редко добьешься. Встретишь красотку, а с ней и поговорить не о чем. Шастун просто сломил меня своим безбашенным характером, в котором есть место и доброте, и, как оказалось, нежности. Я вытянул шею и зарылся лицом в его волосы. В сказках про принцесс они пахнут расцветшей сакурой, лесными орехами и еще бог знает чем. В жизни его волосы пахнут сигаретами и…волосами? Вы когда-нибудь замечали, что у определенных людей определенный запах? Нет? Тогда пришло время заметить. Это то, что эстетически отличает его от других людей, какой-то тонкий аромат, который всегда остается с этим человеком, и благодаря которому вы всегда сможете отличить его от другого, даже если ослепнете. Может, я эстет, ведь я не могу не заметить эти, казалось бы, малозначительные мелочи. Но для меня они весьма значимы. В этих мыслях я сам начал отправляться в царство Морфея. У меня было ощущение, что я спал очень долго, но, как оказалось, прошло каких-то два часа. Я решил пойти на кухню и заранее приготовить что-нибудь к ужину. -Нееет, не уходи, — промурлыкал Антон, именно промурлыкал, на обычный его голос это не было похоже. -Ты правда превращаешься в котенка, — я провел ладонью по его волосам, — Ты же спать хотел? Вот и спи, а я пойду, — я начал подниматься, но Антон схватил меня за рукав, и я смог только сесть. -Ладно, я тоже встаю, но не уходи пока, — он с трудом присел, его глаза постепенно закрывались, а рот не уставал зевать, — нам нужно поговорить. -О животных? — ухмыльнулся я, но Антон, видимо, затеял серьезный разговор. -Да, о двух похотливых животных из семейства юмористов, — фух, я то испугался, что правда будет серьезный разговор. Я засмеялся, но он остановил меня жестом, сделав при этом максимально сосредоточенное лицо, словно хотел сказать что-то важное. -Я не гей, — он произнес это совершенно серьезно, — Я просто хочу сказать, что я всегда был натуралом, и вся эта ситуация…я не могу понять, что я чувствую. Я запутался. Я понимал его, так как сам испытывал подобное. Страх перед самим собой, перед своими чувствами. Нелегко просто взять и принять как факт то, что тебе могут нравится парни. -Ты думаешь головой, а надо думать сердцем… -Говоришь так, словно мы в романтичном мюзикле о любви, когда мы должны запеть «All you need is love»? — Антон шутил, но мне показалось, что таким способом он сам себя отвлекает от проблем. Кстати, это довольно удобный метод. -Вот именно, попробуй думать сердцем, как бы сопливо это ни звучало. Откуда берутся твои сомнения? Из стереотипов, навязанных обществом. Тебе сказали: «ты должен сношаться с девушками, построить дом и наделать детей». Но ты должен мыслить иначе, по своему, — я хотел взять его за руку, но его сомнения и страхи передались мне, и я не сделал этого, я продолжил говорить более тихо и размеренно, словно доверяю ему какую-то тайну, — Когда я говорю «думай сердцем», я хочу донести до тебя одну непростую истину: всегда будут те, кто против тебя, кто будет создавать в тебе все больше и больше страхов, и тогда тебя смогут сломить. Ты будешь думать не своей головой, а чужими, и потихоньку утеряешь себя. Если ты будешь думать сердцем, — я поднес свою дрожащую руку к нему, именно туда, где сейчас стучало его сердце, — то это будет честно. Наши головы настолько замусоренны, что даже им порой нельзя доверять, — отстранил руку от него и прижал ее к своему сердцу, — Я хочу, чтобы ты был передо мной честен, поэтому я все это тебе так долго рассказываю. Комната пропиталась нашим страхом, был слышен лишь ветер за окном и гул проезжавших машин. Антон опустил голову. Редко такое увидишь. Парень, который всегда поднимает всем настроение, сейчас сидит и мучительно долго сохраняет печальное выражение лица. Тихо сказав «пошли», я потянул его за руку, на что он послушно промолчал и последовал за мной. Не надевая курток, мы вышли в подъезд, я вызвал лифт, но вместо того, чтобы ехать на первый этаж, я нажал на кнопку под номером десять. Антон ушел в раздумья, а мне было тяжело смотреть на него и хотелось знать, что сейчас творится у него в голове. Мы вышли из лифта, я начал подниматься по лестнице вверх, и, открыв тяжелую старую дверь, мы вышли на крышу. Было чертовски холодно, я надел Антону на голову свою шапку, а сам подошел к самому краю. Вид открывался неплохой: множество невысоких домов, милых улочек и аллей, парки, заснеженные сады… Я повернулся спиной к городу и лицом к Антону. Дул сильный ветер, его футболка развевалась, а по тонким рукам и шее бегали мурашки. Его взгляд был полон отчаяния, и при этом пустым, стеклянным. На нем была моя шапка, и это каким-то образом меня грело. Как будто этот клочок ткани спасет его от такого лютого мороза. Смешанные чувства. Я начал медленно отдаляться от него, тем самим приближаясь к краю крыши. Когда я жил здесь, то часто выходил сюда, меня временами преследовали мысли о суициде. Мимолетные мгновения, когда ветер уносился далеко вниз, в гущу домов и людей — возникало желание последовать его примеру. Делая эти маленькие, но верные шаги к краю, я замечал, как меняется лицо Антона. Он возвращался из своих мыслей в реальность. Неожиданно он подбежал ко мне и оттащил от края. -Ты что совсем охуел? А если бы ты упал, если бы подскользнулся или еще чего… — дальше я не слушал, я просто подошел к нему как можно ближе и, прислонив голову, слушал, как его сердце отбивает барабанную дробь. Он обнял меня, хотя сам был уже совсем холодным от этой негостеприимной Питерской погоды. -Какой же ты ублюдок, Арс, — для меня это звучало как «я люблю тебя». Он крепче прижал меня к себе. -Не хочешь погулять? Я расскажу тебе еще что-нибудь интересное из мира животных, — он посмеялся, и мы гуляли с ним и Димой весь оставшийся день. Я знал, что наш с ним разговор еще всплывет, но в это момент мы были счастливы, были спасены друг другом от этой, порой, невеселой жизни. Завтра мы покинем этот город, спутавший нам мысли, но сейчас мы просто будем счастливыми. Пока не вернемся в реальность.