Пять стадий принятия неизбежного

Отсутствующим взглядом Бэкхён провожал стены больницы, которую покидал, сидя в инвалидной коляске. — Я мог бы и сам пойти. Он сказал это таким безразличным тоном, мол, можно было не говорить, но я скажу. — Не после того, что с тобой случилось, — Крис катил коляску и часто поглядывал на черноволосую макушку, — ты стал еще бледнее. Бэкхён не стал скрывать вмиг появившуюся издевательскую ухмылку. «Станешь тут загорелым, блядь», — но он не стал это озвучивать, да и ухмылку стер с лица, будто ее и не было, сохраняя внешне безмятежность. А внутри… Все его естество рвалось к Паку в следственный изолятор, да хоть на край света, лишь бы к нему. Бэкхён считал каждый день, когда ему не удавалось увидеться с мужчиной. И в последний раз, когда число дней превышало неделю был перед их последним сеансом. Тогда его практически ломало, хотя не виделись они шесть дней, а сейчас… Сейчас прошло уже девять дней. Это второй раз, когда он так долго не видел того, о ком мысли заполняли всего его с ног до головы. И эта потребность увидеться ощущалась уже физически. Будто еще пара дней и все. Бэкхён с цепи сорвется. Теплый плед, которым Крис заботливо укрыл его колени, скрывал белые костяшки пальцев Бёна, вцепившегося в подлокотники кресла. — Мне нужно кое-куда съездить, — сухо отозвался Бэкхён, повернувшись назад, к Крису. — Съездишь. Позже. Я сказал твоим родителям, что привезу тебя к двум часам дня, — Крис отпустил одну ручку коляски и посмотрел на часы, — а сейчас уже без двадцати час. И да, повезу к ним, а не к тебе. Если бы Бэк сейчас не был в своем образе плевавшего на весь белый свет, он бы тут же вскочил и сделал все по-своему, но ему нужно сохранять маску безразличия. Даже Крису Бэкхён не может доверять настолько, что приходится притворяться. — Разве у тебя нет работы? — в голосе прозвучали недовольные нотки, которые его взрывная натура скрыть не смогла. «Как же ты доебал меня своей опекой, блядь, так бы и высказал тебе все в лицо, сукин ты сын», — Бэк с силой сжимал зубы, борясь с самим собой. Внутри него все буквально полыхало, пальцем тронь — взорвется как пороховая бочка. Его просто нереально выбешивало все, к чему прикасался Крис. Его выбешивало крисово отношение к нему, как к хрустальному. Его бесила эта чертова забота. Она душит. — Почему ты продолжаешь таскаться за мной? Разве я не говорил тебе, что ты мне не нужен? — не дождавшись ответа на первый вопрос, злость Бэкхёна начала выходить из-под контроля. — Это все из-за Пак Чанёля? — Крис перестал катить коляску, когда они добрались до машины. Бэкхён вскочил с несвойственной ему сейчас резвостью и, не желая отвечать, упрямо сжал губы и отвернулся. Сейчас, когда тяжелые тучи заволокли небо, не пропуская солнечный свет, город сделался серым. И в этой серости Бэкхён выглядел еще лучше. Его черные волосы резко контрастировали с его бледной кожей и серой толстовкой, которую тот попросил привезти. Его хмурые тонкие брови делали его лицо еще более утонченным. Его линия челюсти… Крис мог бы бесконечно подбирать красивые эпитеты внешности Бэкхёна, но он одернул себя. И все же отметил напоследок — каким бы Бэк ни был колючим, Крис не может выкинуть его из головы. — Говорил же, сам могу дойти. Теперь тебе придется возвращать эту чертову коляску обратно, а мне придется ждать тебя, — Бэкхён подошел к Крису и с упрямством во взгляде смотрел ему в глаза, а потом на секунду в его голове словно молния сверкнула. Бэкхён изобразил боль на лице, скорчившись, он слегка пошатнулся. Быстро реагирующий Ву тут же схватил парня за плечи, не давая упасть. Бён схватился руками за бока мужчины, смяв его пиджак. — Я в норме, — выдавил он из себя, не твердо стоя на ногах и приблизившись к Крису еще ближе, переместив одну руку на его предплечье и сжав пальцы, — такое уже было. Врач сказал, что это спазмы и они быстро проходят. — Ты вспотел, — Крис выглядел очень встревоженным и ладонью провел по вискам парня, собирая внезапно выступившую влагу. — Это из-за толстовки. На улице оказалось не так холодно, как я предполагал, когда увидел погоду из окна, — Бэкхён постоял близко к Крису еще несколько секунд, а потом выдохнул и выпрямился, — я устал. Отнеси коляску и быстро возвращайся. Ву тоже не хотелось выглядеть курицей-наседкой, поэтому он поторопился отнести горе-коляску, а когда вернулся, то ни машины, ни самого Бэка на месте не оказалось. И мелодия звонка зазвучала из глубин сумки, что сиротливо лежала там, где минутами ранее он оставил парня. — Паршивец. И тогда Крис поднял сумку, набитую вещей и лекарств, вызвал такси до дома семьи Бён, придумывая оправдание тому, почему сам виновник торжества отсутствует. Но он знал, что после своих дел Бэкхён сразу поедет домой. *** Бэкхён добрался до третьего этажа и прислонился к стене, морщась. Он чувствовал себя только что родившей женщиной, у которой низ живота начал ныть от напряжения. Приложив ладонь к пояснице, парень нагнулся еще ниже, выравнивая дыхание. Но он еще ни разу не пожалел о том, что совершил. Ему еще много чего предстоит совершить, он не может начать жалеть сейчас. Придя в норму, он, наконец, позвонил в дверной звонок, вжав кнопку до упора. Ему открыла дверь девушка, чьи нервы были взвинчены до потолка. Возможно, ему не стоило приходить сейчас, но… Но он закрыл за собой дверь, входя в квартиру невесты Пака. *** Крис нарезал круги по бежевому ворсистому ковру, нервничая. Уже пятый час, а Бэкхёна все не было. И никак связаться с ним нельзя было. Ему повезло, что хозяина дома сейчас не было, иначе Ву сейчас не круги нарезал, а всю округу обходил бы в поисках пропажи. Госпожа, мама Бэкхёна давно привыкла ко всяким выкрутасам сына, потому спокойно сидела на кухне. Крис нервно вскинул голову, когда бронированная входная дверь открылась и в ней показалась серая толстовка. Бэкхён натянул капюшон на голову, была видна влажная челка. — Ливануло, как из ведра, — невозмутимо подал он голос, видя свирепого Криса. Бэкхён, сохраняя маску, скинул толстовку и бросил ее на спинку дивана. Та шлепнулась с характерным звуком мокрой шмотки. «Ну давай, начинай уже орать. Отца дома нет, некому за меня вступиться», — внутренне глумился Бён, пытливо глядя в глаза разозленного полицейского. Бэкхён поморщился, отлипая прилипшую футболку на спине. — О, — Бэк будто вспомнил что-то и уж больно прозорливо улыбнулся для того, кто только выписался из больницы, — пока не забыл. И приблизился к Крису. А потом взял его руку и аккуратно-демонстративно вложил в нее ключи от машины. — Спасибо. И улыбнулся так… приторно, что у молчавшего все время Криса скулы свело. — Больше не делай так, — Крис сжал свою руку с ключами и, подхватив пиджак, ушел из дома Бэкхёна жутко злой и недовольный. — Больше не буду, — парень разве что ручкой весело не махал, провожая взглядом широкую спину мужчины, — я свои дела уже завершил. *** Тэхён аккуратно поставил стакан сока на стол, принесенный из кухни и покосился на лежащего на кровати Бэкхёна. Тот невидящим взглядом пялился в потолок и в целом не подавал признаков жизни. — Извини, что не пришел навестить сразу же, как узнал, — начал Тэхён таким тоном, будто на похороны пришел. — Кто еще знает? — поинтересовался Бён, переведя свой взгляд с натяжного глянцевого потолка, на котором можно было увидеть свое отражение на младшего. — Ну как бы… Не много, ты ведь не социально активный индивид. — Не много это сколько? Только ты? — Бэкхён начал раздражаться, слушая такие мутные и невнятные ответы. — Ну, я и еще пара человек. Ты их не знаешь, — Тэхён отмахнулся. — Как это я их не знаю, а они обо мне — знают? Тэхён, — Бэк приподнялся и предупреждающе произнес имя младшего с нажимом. Тэхён закатил глаза от дотошности старшего. — Слухи, понимаешь? Ни тебя, ни Пака уже не видели в универе больше недели. И то, я не уверен, что они действительно знают. «А вот этого я не хотел» — Бэкхён нахмурился пр упоминании слухов. Он не хотел портить репутацию Паку, но… Но ничего не поделаешь. Он снова откинулся на спину, не желая комментировать ответ младшего. Что тут сказать-то можно. А Тэхён понял это по-своему и, вероятно, неправильно. Он подумал, что Бёну стало неприятно, когда он произнес имя преподавателя, потому его лицо нахмурилось и стало обреченным. Тэхён чувствовал дискомфорт, находясь у кровати старшего. Он теперь не знал как правильно себя вести, ведь среди жертв изнасилования знакомых у него раньше не было. И самое неловкое — он их и познакомил. Ему хотелось громко и грязно выругаться. — Никогда бы не подумал, что Пак… что этот урод… что у него хватит духу на подобное, — не выдержав, зло прошипел Тэхён, делая паузы, чтобы реально не начать крыть тут все трехэтажным матом. Бэкхён оторвал голову от подушки и удивленно округлил глаза, выразив полное недоумение. Его глаза прямо вопили «Ты серьезно?!». Вот уж кто-кто, думал Бэкхён, а Тэхён сразу же раскусит его замысел. А он повелся. Как и все. Бэкхён разразился громким смехом, настолько неуместным, как черный юмор на похоронах. Тэхён на него так и смотрел. — Чего ты ржешь? — он смотрел на схватившегося за живот и корчащегося от смеха старшего, что скрючился кренделем и трясся всем телом. Напуганный истерикой, Тэхён сел на кровать и, схватив старшего за руки, попытался встряхнуть его. Но Бэкхён как смеялся, так и смеялся, только теперь он сидел и делал это в лицо младшему. — А что такого сделал Пак? — уголки губ подрагивали и глаза блестели. — Он же… — Тэхён опустил взгляд, ему было неудобно произносить это слово вслух. — Изнасиловал меня? — закончил за него Бэк, а потом изумленно-пораженно заговорил, — вот это да-а… Даже ты в это поверил. Не могу поверить, мне казалось, ты меня насквозь видишь, а ты, как и все, повелся. Ай-яй. Тэхён проморгался, догоняя смысл слов и поднял взгляд на все еще смеющиеся глаза Бэкхёна. Хотелось попросить повторить, но по старшему видно было, что не врет. Незачем. — Но… Почему… Как… У него в голове не укладывалось. Тогда зачем Бэкхёна положили в больницу? Как Пака-то без доказательств замели? Что вообще происходит? — Секрет, — Бэкхён игриво подул на челку младшего и, взяв его в охапку, завалился на бок, крепко прижимая к себе, — только никому не рассказывай, хорошо? Он погладил Тэхёна по голове и младшему показалось, что у Бёна поехала крыша. *** Чанёль неприятно сморщился, когда раздался лязг железа. Надзиратель открывал его камеру совершенно не заботясь о покое пребывающего в ней подозреваемого. Пак настолько устал и даже крепкий сон, не выпускавший его из своих объятий, не помог ему отдохнуть. А потом он резко вскочил, вспомнив, что сегодня будет перекрестный допрос. Наконец-то. Он увидит наглую и бесстыжую рожу Бён Бэкхёна и выведет его на чистую воду. Еще на допросе будет присутствовать Кёнсу, который тоже ходит сюда на протяжении нескольких дней, как на работу. Правда, Чанёль настаивал на том, чтобы встретиться с истцом наедине, но такие уж тут порядки. Суён так ни разу и не пришла. Они созванивались однажды и Пак не был уверен, что с ней что-то не так — у нее был вполне обычный голос. Когда что-то шло не так или Суён была против чего-то это сразу же отражалось в голосе. Он спрашивал у Кёнсу, но тот попросил разобраться с этим самому, так как дело было непростым. С таким Кёнсу не сталкивался. Да, не каждый день приходится вытаскивать задницы своих близких друзей из тюрьмы. Его привели в комнату допроса. Перед дверью он остановился на пару секунд, чтобы напустить на себя невозмутимый вид, но это было тяжело — его распирало от злости. Сегодня Бэкхён уже выглядел как подобает еще не отошедшей от травмы жертве — немного отстраненный вид, опущенные плечи и уголки губ, бледнота и равнодушный взгляд. Будто смысл всей своей жизни потерял. Но когда в комнату входит Пак под конвоем, Бён выглядел так, будто его застали врасплох. Он тут же опустил взгляд и начал нервно заламывать пальцы под столом — Крис внимательно изучал младшего. Пак громко усмехнулся, когда студент опустил голову. Вы только посмотрите на него. — Вот и встретились, да, Бён Бэкхён? — нахально отозвался Чанёль, сев на стул прямо напротив парня, — что, не вскочишь и не поздороваешься? Кёнсу недоуменно уставился на наглого Пака, будто спрашивал, какого хрена он творит. А Бэкхён молчал, притворился глухим и немым. Но все же, неуловимо для всех, уголок его рта дернулся вверх. — Вот теперь мы все дружно поговорим, — по-хозяйски распорядился Чанёль, — за что меня сейчас судить будем и сажать. Бён Бэкхён, меня обвиняют в изнасиловании, представляешь? Чонина жестоко бесило поведение Пака. Он со злости сжимал кулаки. При одном только взгляде на потерпевшего ему хотелось упечь эту рожу за решетку лет на пять, не меньше. Он сжимал выписку лечащего врача и заключение. В выписке он вычитал, что Бэкхёну пришлось перенести четыре лазерных операций и это еще не конец его лечения. Затянется на полгода. «Каким надо быть извергом, чтобы подвергнуть человека таким страданиям», — Ким сокрушался над каждой прочитанной буквой. — Знаю. Это я написал заявление, — спокойно отозвался Бён. Его голос не выражал совершенно ничего, будто его лошадиной дозой транквилизаторов накачали. — А я что-то ничего такого не припомню, — Пак деланно подозрительно прищурился, стукнув наручниками по столу, когда захотел уместить руки на нем, — может, поделишься? — Там, — парень кивнул на папку в руках Кима, — все мои слова в письменной форме. — А я это уже читал, сто раз. Ты мне вот что скажи: что я тебе плохого сделал? Ты мне мстишь за что-то или что? Я никак не пойму твоих мотивов, — из Пака, наконец, ушла вся желчь и он начал говорить нормально. Бэкхён неосознанно поежился, будто на морозе сидел. Совершенно нетипичное для него поведение, отметил для себя Крис, бросавший взгляды на младшего. Впрочем, от Чанёля не скрылись эти пока непонятные для него гляделки между У и Бёном. Видя, что Бэкхён не собирается отвечать, терпению Пака пришел конец. Он приблизился к студенту настолько, насколько позволял стол и прошипел: — Знаешь, что? Я подам встречный иск на тебя за клевету. Ты меня понял? «Как мне аккуратно и плавно упомянуть о сеансах, чтобы Крис не начал раком ставить мне мозг… Нужно… как-нибудь… что-нибудь…», — мыслительный процесс шел очень туго и это совсем не нравилось привыкшему решать логические задачи на раз-два Бэкхёну. Он до боли зажал зубами нижнюю губу. Боль отрезвляла, но идей не подкидывала. — Вы и не можете помнить, — многозначительно он произнес, наконец. Все уставились на Бэкхёна. Чонин смотрел с недоумением — он что-то упустил, когда давал показания? Кёнсу сощурился, будто говорил «Вот она, вот та зацепка, которая распутает дело». Крис смотрел с настороженностью. — Ты же… не… — Чанёль опешил от своей внезапной догадки и по глазам парня увидел, что он не ошибается. — Кажется, в Вашей голове все, наконец, встало на свои места? — и эта вопросительная интонация будто издевалась над прозревшим Паком, который застыл с шоком на лице, — пару раз во время сеансов Вы вели себя агрессивно и я списывал это на то, что, возможно, задавал вопросы, что пробуждали в Вас эту агрессию. Я хотел понять, какой из вопросов Вас заставляет злиться и продолжал спрашивать, пока однажды Вы… Пока не случилось то, из-за чего мы все здесь. Я могу сейчас озвучить вопросы, если это нужно для следствия, но… Бэкхён сделал паузу, решив пожалеть и так уже до глубины души потрясенного мужчину. — Что ты спрашивал? — севшим голосом спросил Пак, обессиленно развалившись на стуле. — Вы уверены? — Бэк сделал акцент на своем вопросе, — Вы ведь догадываетесь… и хотите, чтобы я выдал Ваш секрет? Пак правда догадывался. И он не был уверен, что хочет услышать причину, разозлившую его настолько, что он бросился на своего студента. Теперь, в новом свете обвинение не казалось таким уж абсурдным и бредовым, потому что… да, вспышки гнева полностью затмевали разум и он поистине мог натворить делов. «О господи…», — Пак пораженно провел ладонями по лицу, стараясь скрыться от позора. — Что происходит? — Чонин переводил взгляд с Пака на Бёна, делая пометки на белом листе А4 о новых открывшихся обстоятельствах. — Я… — Мы проводили сеансы гипноза, практикуя его на себе, — Чанёль перебил открывшего рот Бёна, заговорив убитым тоном, — в этом не было никакого особого смысла, нам, — Пак посмотрел на Бёна, теперь в его глазах была видна вина, — была интересна эта тема. Я сам предложил помощь. Я… я даже предположить не мог… — Почему Вы не сказали нам об этом с самого начала? — Чонин обратился к Паку. В его глазах вины Бэкхёна в произошедшем нет никакой, он пойдет до конца, чтобы отстоять справедливость и засадить этого ублюдка. — У меня это просто вылетело из головы, — Пак сокрушенно вздохнул. — Закончим на этом, продолжим позже, — Чонин уверенно захлопнул папку с документами, победно улыбаясь тому, что раскрыл очередное дело. Кёнсу просто сказать нечего было. Он молча пялился на своего подопечного. — Чанёль… — он не знал, что ему сказать. Его друг выглядел так, будто признал свою вину. Он не знал, чем тут помочь. Кёнсу перевел взгляд на истца. Что-то ему не нравилось в нем. И только Крису хотелось вывернуть ситуацию так, чтобы на скамье подсудимых сидел Бён. Ему хотелось просто разнести эту комнату по кирпичам. Потому что он понял. Он, наконец, понял. Понялпонялпонял зачем Бён Бэкхён попросил именно его вести это дело. Потому что подонок знал, что Крис не сделает ему ничего, он не пойдет в нужные инстанции, чтобы добиваться обратного для Пак Чанёля. «Блядь, он все спланировал», — Крис остался один в опустевшей допросной, с ослабленным галстуком, что будто душил его за то, что он скрывает правду.