Возлюби врага своего (Хроники Атреи)

Когда приходит год молодой, А старый уходит вдаль, Снежинку хрупкую спрячь в ладонь, Желание загадай. Смотри с надеждой в ночную высь, Некрепко ладонь сжимай. И все, о чем мечталось — проси, Загадывай и желай. Дмитрий Маликов, Дайкири «Снежинка»

      Целительница готовила что-то безумно вкусное, мурлыча под нос песенку. Судя по аромату, витавшему в доме, в духовке находилось мясное блюдо. Нотки специй и сдобы свидетельствовали о сладостях, испеч`нных заранее и выставленных на буфете — остывать. А сейчас девушка нарезала свежие овощи, видимо, для салата, витая в мечтах и предвкушая чудеса.       Он придёт позже, непременно с букетом цветов и подарками. Каждому мужчине нужно завершить важные дела в текущем году, чтобы на некоторое время отвлечься от них и окунуться в веселую атмосферу праздника. К тому же, сегодня особенный день для них обоих: только вчера он сделал Мире предложение. Влюблённые решили отпраздновать это событие именно сегодня, в самый большой праздник даэвов — День Всей Атреи.       Раздался тихий стук входной двери. Высунувшись из кухни, целительница заметила любимого. Повернувшись к высокой стойке, он выкладывал туда какие-то коробочки в яркой бумаге. Чёрный балахон его был украшен широким золотистым поясом, на шею был небрежно, но очень стильно накинут яркий шарф. У Миры ёкнуло сердце, — каждый раз, когда она смотрела на него, девушке не верилось, что все это происходит именно с ней. Не верилось, что любовь может быть настолько полной.       Девушке почему-то страстно захотелось увидеть лицо мужчины. Она машинально стиснула нож, который так и остался в руке, и вдруг с паническим ужасом поняла, что совсем не помнит его лица. «Ну же, повернись, ну же» — молила про себя.       Вот он почувствовал её взгляд — или позволил ей заметить, что почувствовал, и стал поворачиваться. Медленно, словно в оковах холода. Мира почувствовала на спине сотни ледяных мурашек. Отчаяние все больше вытесняло такое тёплое, неуловимое счастье. Окликнуть его почему-то казалось глупостью, и девушка просто ждала. Пальцы свело от напряжения.       … Резкий звук, словно удар ножа, разорвал картинку пополам. Девушка вскрикнула и открыла глаза. Спохватилась и села на постели. Лунный свет, льющийся в окно, подёрнул зыбким маревом предметы обстановки, придавая их облику призрачную нереальность. Только спустя несколько минут поняла, что это был сон. Только сон.       Мира чувствовала сожаление — необъятное, словно небо — настолько её захватили счастье и умиротворённость, пришедшие во сне. Таком реальном, что просыпаться казалось кощунством. Целительница в отчаянии подумала, что так и не разглядела лицо фигуры в балахоне. Маг — это точно был маг. Если бы неведомая сила не заставила её проснуться, она бы обязательно разглядела его лицо! А потом жила бы, убеждая себя, что сон обязательно сбудется…       Разочарованно вздохнув, девушка подавила порыв подняться и посвятить оставшуюся часть ночи раздумьям. Ей обязательно надо выспаться.       «О, Айон! Это ведь был только сон», — подумала Мира, прежде чем сладкая дрёма смежила веки девушки до самого утра.       Площади и улицы Пандемониума сверкали тысячами магических огоньков. Вечнозелёные венки, украшенные яркими лентами и блестящими шариками, создавали праздничную атмосферу. С каждого окна свешивались гирлянды из белых цветов и ярких фруктов, изредка подсвеченные адамантитовыми светильниками. До ушей доносилась, то громче, то тише, весёлая музыка, объединённая одним мотивом — бессмертной песней всей Атреи.       Целительница шла по Торговой улице не спеша, чтобы разглядеть всё-всё и сполна насладиться происходящим.       Радостные и возбужденные даэвы, спешащие сделать последние приготовления к празднику, были одеты в яркие одежды. Заводные шиго наперебой предлагали забавы и развлечения, конкурсы и соревнования, соблазняя бессмертных щедрыми наградами. Девушка видела ручных белоснежных гранкеров в шапках из красного меха с пушистой белой оторочкой, украшенные бантами и шариками вечнозелёные деревья, горы подарков и веселые лица пробегающих мимо даэвов.       Улица вывела целительницу на площадь, где окружающие сияние и блеск достигали своего апогея. Там же стояло богато украшенное Главное праздничное дерево, под которым толпились отдыхающие, обмениваясь подарками и прихлёбывая согревающие напитки. Они взрывали хлопушки, шутили и смеялись, пели и танцевали — в общем, развлекались вовсю.       Девушку захватило царящее вокруг веселье. Ей было радостно и тепло на сердце. Да что там — целительнице сейчас хотелось обнять весь мир и закружиться с ним в танце, такой чудесный ей накануне приснился сон. Мира предвкушала скорую встречу с Чарми и Валлийцем, много радости и бесед взахлёб, чудесные приключения, в которые они непременно ввяжутся… Так случалось каждый год и стало для них почти традицией. Хорошо, что ребята возвращаются во время праздника, чтобы вместе с Мирой окунуться в развлечения.       День Всей Атреи отмечался как праздник возрождения и надежды с того самого дня, когда ужасная катастрофа расколола Атрею. Эта дата была началом истории двух разделенных судьбой и катаклизмом рас. Она чтилась даэвами как благодарение Айону за то, что он позволил им выжить, как вознесение хвалы Служителям Вечности Сиэли и Израфелю за их подвиг. Именно поэтому одним из символов праздника стал красный цвет — знак пролившейся крови. Вечнозелёные деревья означали победу жизни над небытием. А в память о трагическом величии Башни Вечности одним из самых распространенных украшений в День Всей Атреи стали гирлянды белых роз…       Торжественный и очень скромный, с каждым новым годом этот день отмечался все пышнее. Спустя годы мало кто из даэвов вспоминал о предыстории праздника, просто радуясь возможности отдохнуть и повеселиться с друзьями, боевыми товарищами или даже случайными знакомыми. Предприимчивые шиго подгадывали к такому случаю всевозможные развлекательные мероприятия, столицы неуловимо менялись от обилия украшений. На один единственный день в году прекращалась непрерывная война, уступая место несмелой надежде.       Мира задержалась на площади, разглядывая ежегодный подарок даэвам от командования — огромный торт, от которого каждый мог получить вкусный кусочек, обостряющий на время чувства и усиливающий боевые навыки. Весьма полезный в бою эффект: даэвы радовались подобному, как дети. К тому же, сладкий подарок был магическим и не убывал, сколько бы асмодиан не подошли за своей долей. Целительница тоже не удержалась: мало ли где она окажется сегодня вечером! Ведь Чарми вполне может увлечь их в боевой поход, а Валлиец — придумать другое, но не менее кровожадное развлечение, связанное с элийцами.       В День Всей Атреи существовало негласное правило о ненападении представителей враждующих рас друг на друга. Не то, чтобы это было обязательным — никто не мог заставить элийцев и асмодиан щадить неосторожного врага. Но традиция чаще всего чтилась: Мира помнила времена, когда в бессонную праздничную ночь они с белокрылыми мирно обменивались ироничными поздравлениями в окрестностях крепости Келькмароса, предлагая честную дуэль вместо яростного боя на поражение. Или поджидали белокрылых у разлома в Белуслане, чтобы осыпать не ударами оружия, а разноцветным конфетти. Сколько шуток, смеха и веселья сопровождали даэвов в подобных затеях!       Наверное, жить только ненавистью и войной было трудно. Привычно, обыденно — но только не в прекрасный праздник Дня Всей Атреи.       Мира скользнула взглядом по разместившемуся в углу площади штабу Крусейд. Фасад здания был украшен полотнищами с эмблемой легиона и гирляндами — белые цветы, разноцветные шарики и огоньки. Целительница сама смастерила их и гордо повесила накануне. Хел только хмыкнул, но тоже поучаствовал в подготовке, достав из закромов яркий крусейдовский флаг на бархатисто-черной богатой ткани, вышитой по ободу золотой нитью. Затем волшебник, к вящему разочарованию пепельноволосой лекарки, сообщил, что исчезнет на время празднеств, обещав вернуться через несколько дней.       Задумавшись, что бы подарить легату, Мира воскресила в памяти его образ. Может, тот яркий шарф из лавки богатой одежды? Он мог бы расцветить вечную черноту балахона мага. Хм.       Девушка внезапно вспомнила свой сон и замерла. Неужели?.. Нет, это невозможно! Конечно же, её непреодолимо влекли бесконечно древние глаза и юный голос легата Крусейдов, но он был таким холодным с ней. С лёгкой улыбкой лекарка подумала, что снова впадает в глупое состояние, от которого только недавно избавилась. Что за непреодолимая тяга поверить в невозможное? Нет, она не будет мечтать — хватит!       Тряхнув волосами, разметавшимися по плечам, девушка выкинула из головы все «дурацкие» мысли и решительно направилась к шиго-посыльному. Заказав отправку на имя Хайвелла, она передала в пушистые лапки эмбрион милого, но бесполезного питомца — котенка с пушистой шёрсткой, начеркав в прилагающейся записке несколько слов:       «С праздником, любимый легат! Пусть тебе сопутствует успех, пусть исполняются мечты, а в сердце поселится настоящая, тёплая и искренняя любовь!       P.S. Я, как все блондинки, существо, приятное глазу, но совершенно бесполезное — и подарок мой такой же. Всё же, надеюсь, что при виде его ты улыбнёшься. Счастливого праздника!»       Разобравшись с этим делом, Мира последовала дальше, безмятежно и весело улыбаясь прохожим. Совсем скоро она встретится с друзьями и начнется вечер, полный чудес. Да, праздник обещал быть просто замечательным!

***

      Рей направлялся в парламент Сарфана. Заклинатель решил, что не будет использовать свиток перемещения, раз к Камару рукой подать. Лучше он потренирует магическое зрение, радовавшее его в последнее время своей почти кристальной ясностью. Он поймал себя на мысли, что день ото дня все лучше «видит», хотя вряд ли это можно было назвать зрением в прямом смысле этого слова.       В другой вселенной, подчиняющейся законам странной магии под названием «физика», это могли бы назвать инфракрасным видением. Но Рей не знал таких слов, а, тем более, значения этого. Да и реагировало его сознание не на тепло, излучаемое живыми существами, а на магию. Эфира, драны, или другой субстанции, — маг мог ощутить в пространстве любое существо, вещь, предмет. Развивая эту стихийно проявившуюся способность, он часто задумывался над её природой, но свои догадки держал при себе.       При посторонних заклинатель тщательно скрывал свою слепоту, в чём магическое зрение немало ему помогало. Только Фрейя и Ферни были в курсе увечья мага, но чем дальше, тем меньше обращали на это внимание. Рей вел себя как обычный даэв, будучи внимательным к каждому жесту, а ребята были слишком юны, чтобы замечать, что чем дальше, тем более непринужденно он себя ведёт без присутствия элементаля. Впрочем, от общества Ветерка маг отказывался редко.       Вернувшись мыслями к выполненному заданию, Рей решил ещё раз прогнать в памяти заготовку речи, отточенной на Фрейе. Он как раз вошёл в город и одновременно вскользь отсканировал окружающую обстановку — пустынную площадку перед выходом к центральному фонтану, торговцев, скрывавшихся от палящего солнца в тени зданий, раскаленную от жары статую — телепорт на борт корабля «Рагнатун».       Даэвов в окружающем пространстве не наблюдалось.       Лениво раздумывая, говорить Каруну о своей просьбе покровительства или пока не стоит, заклинатель почти подошёл к арке-переходу, когда в спину ударил вызов на дуэль. Инстинктивно прикрыв «магический взгляд», Рей рванулся сознанием к Ветерку и заметил в центре вымощенной желтым камнем площадки фигуру в тёмно-коричневом балахоне. Капюшон был надвинут низко, так, что лица не разглядеть. Рей и сам любил подобные одежды. Собрат маг, но явно не заклинатель. Принять вызов?       Колебался мужчина долю секунды, не больше. Внутри вдруг вспыхнула жажда крови. Как давно он не участвовал в хорошей драке! Отбросив за ненадобностью раздумья над мотивами вызывающего — вдруг парню просто скучно стало — Рей стал хладнокровно вспоминать приемы сражения против мага, попутно жестом показывая свое согласие на дуэль.       Началось!       С легким хлопком сжечь чары и отправить в цель Взрыв магии. Теперь блокируем магические умения — так, получилось. Невыносимые муки легли первым проклятием, после чего вдогонку полетели другие, не менее смертоносные. Заклинатель наслал на мага замедляющие кандалы и поморщился, считая это лишним. Неужели обычная дуэль так его взволновала?       Попутно Рей дал команду Ветерку напасть и молниеносно оценил обстановку. Обычно при сражении с волшебником в такой момент нужно было отбежать, чтобы не попасться под удар мощной стихии. Но ничего подобного в адрес заклинателя не поступило. Странно, фигура в коричневом балахоне не согнулась от стремительной атаки, а очень даже бодро продолжала жить. Тут Рей заметил сияние целительской магии на руках противника, через какое-то время избавившегося от всех «подарков» заклинателя, и тут же получил весомый удар молнией возмездия. Из недр объемного балахона показался отполированный посох. Да это же лекарь в атакующей ветке, балаур его дери со всеми дополнительными классовыми защитами и исцелением!       Мысленно скривившись, заклинатель решил за неимением времени не быть благородным, и скупым жестом обозначил Вопль духов. Противник послушно укатился, превратившись в небольшого элементаля. Ветерок взревел и устремился за «игрушкой». Вздохнув, Рей повторил линейку атакующих заклинаний, не забыв использовать блокировку магических умений в тот самый момент, когда закончился эффект превращения. И снова разрушительная магия, равномерные удары которой стремительно отнимали жизнь у напавшего. Магу, который на проверку оказался целителем, этого хватило за глаза, и спустя десяток секунд Рей уже праздновал победу. (1)       Кивком поблагодарив молчаливо зыркающую из-под капюшона фигуру, заклинатель принял ритуальный поклон проигравшего и последовал дальше. Несмотря на успешный финал, результаты драки Рея не радовали. Он действовал слишком медленно, что значит — недостаток тренировок и боевых вылазок на врага. Слабые удары магии не моли нанести врагу мощный урон, что подразумевало необходимость сменить старый верный гримуар акана-капитана гарнизона на что-то более опасное. Что ж, если дело с Каруном выгорит, Рей сможет себе позволить не только это, но и гораздо большее.       Пребывая в подобных размышлениях, он ступил на порог парламента.       — Грей! — радостно воскликнула Фрейя. — Ты что же, так быстро справился?       Чародейка мигом сгребла ворох разноцветной блестящей бумаги, груду каких-то коробочек и вещей, лежащих перед ней на столе, и почти легла на них, пытаясь спрятать от внезапно вернувшегося домой заклинателя.       Рей деликатно отправил Ветерка в другой угол комнаты, нарочито повернулся к девушке боком и нейтрально сказал:       — Да вот, Карун слишком занят, чтобы принять отчет. Вернее, он отсутствует в связи с традиционными празднованиями Дня Всей Атреи. Как союзник и асмодиан, и элийцев, лидер юнов вынужден исхитриться и попасть на оба торжественных приёма, иначе одна из рас непременно смертельно обидится. В общем, игры в высокую политику — ему сейчас не до меня.       — Ой, как здорово! — чародейка задорно улыбнулась, но в глазах её читалось неприкрытое желание сплавить заклинателя куда подальше. Надо же, явился в тот самый момент, когда она чудом выперла Ферни по какому-то «очень важному» поручению, придуманному в три секунды, и собралась запаковать подарки.       Рей хмыкнул и вдруг рявкнул так, что рыжая бестия подпрыгнула вместе с нежно сжимаемыми в объятиях коробочками:       — Ты почему не напомнила мне, что сегодня праздник?!       — Сам дурак, — беззлобно фыркнула девушка. — Записывать надо!       Маг преувеличенно тяжело вздохнул, подошел к комоду и вытащил на свет мешок звонких кинар, последний из запаса «на черный день». Затем он произнес заклинание, снова заставляя Ветерка появиться рядом, и грозно сообщил, направляясь к выходу:       — Раз уж мы вынуждены присоединиться к празднованию, приготовься гулять всю ночь. Без сна и устали! Встретимся в столице, на Центральной площади, за четверть часа до полуночи. Лучника не забудь.       — Как я испугалась, — ехидно протянула чародейка, провожая его глазами. — Прямо вся дрожу от страха!