Ночь Гоблинов

      — Доктор Озборн, — Штромм суетливо семенил за начальником, пригибаясь и пытаясь выдать что-то убедительное, — Норман, да послушайте же меня!.. Результаты крайне нестабильны, вы же видели, что происходит с грызунами в первые минуты! Ну, мистер Озборн! Пожалуйста, прислушайтесь ко мне! — Норман категорично открыл дверь в лабораторию. — Неужели моё мнение для вас настолько неавторитетно?!       Озборн развернулся к коллеге. Штромм сконфузился, ожидая криков и ругани, но Норман даже не хмурил брови.       — Они хотят отобрать у меня «Оскорп», — голос учёного чуть дрогнул — Они хотят отобрать у меня то, на что я потратил целую жизнь, доктор Штромм. Им закрыть наш проект — как нечего делать, а жизни сотни учёных будут сломаны. Я не позволю отнять «Оскорп», — Норман включил яркие прожектора в лаборатории. — Мы слишком бездарно используем человеческий потенциал на протяжении всех этих лет.       Штромм послушно сел за компьютеры. Спорить с Озборном было бесполезно. Доктор мог и хотел понять его, но если с Норманом что-то случится…       — Удачи, доктор Озборн.       — Она не понадобится, — Озборн повесил рубашку рядом с халатом и зашёл в прозрачный тесный куб, с виду напоминающий пластиковый контейнер для экспериментальной мыши.       Страха почти не было. В конце концов, есть ли смысл жить, если после тебя ничего не останется? Норман думал об «Оскорпе». Кто спасёт его детище, если не он сам? Кто проведёт заново все расчёты и подготовит сыворотку? Кто, наконец, сдвинет современную науку? И был ещё сын. Гарри. Но он уже взрослый мальчик и в любом случае справится со всем сам.       Клубы зелёного пара вздымались вверх, постепенно заполняя всё пространство и без того неуютной клетки. Норман вдыхал яркий туман, позволяя ему слиться со своим телом. Озборн и сыворотка. Один на один. Отец и сын. Гений и его ребёнок.       Норман услышал приятный шёпот, слишком близкий и знакомый. Раздался смех, пробирающий до самых пяток. По коже пошли мурашки, и незнакомый голос что-то громко сказал. Норман его не понимал, но чувствовал его близость.       А теперь посмотрим, как мы будем друг другом управлять, Нор-рман.       В глазах Озборна потемнело, голову будто сжало в стальные тиски. Тело учёного пробила крупная дрожь.       — Норман! Господи, помилуй! Норман! — услышал он истошные вопли Штромма.       Он начинает раздражать, да? Нор-рман.

***

      Гарри сидел за партой, отстранённо рисуя в тетради непонятные узоры и подпирая щёку рукой. Урок выдался на редкость скучным, и озабоченный проблемой химических формул учитель мог видеть заинтересованность в глазах одного или двух учеников, не более. Гарри лениво обвёл глазами сидящих ребят, уже совершенно перестав понимать, о чём идёт речь в классе. Питер тянул руку после каждого слова, по привычке собираясь поправить очки и тут же одёргивая сам себя.       Без очков Паркеру действительно было лучше, зачем-то решил Гарри сам для себя. Какое-то время ему даже было интересно узнать, почему Питер, до этого ярый противник контактных линз, вдруг перешёл на них. Но потом эта мысль рассеялась в туче остальных.       Гарри поймал на себе взгляд Мэри Джейн и улыбнулся ей уголком рта. Ещё одна девушка в открытой кофте, заметив это, недовольно уткнулась носом в тетрадь и бросила на Озборна косой взгляд, выражающий крайнюю степень негодования. Гарри тихо усмехнулся и вернулся взглядом к собственной парте. Дорогие часы на запястье подсказывали, что до конца урока оставалось не меньше пятнадцати минут. Парень глубоко вздохнул и вновь упёрся рукой в щёку.       Учитель, наконец, замолчал, позволяя слушать не менее унылый и нудный голос Питера. Папа бы наверняка с удовольствием послушал столь интересные мысли «великого химика» Паркера. Гарри почувствовал неловкое стеснение. В последнее время с папой творилось что-то странное, и грубо отзываться в его адрес не хотелось. Озборн-младший впился глазами в белизну тетради, вспоминая, как увидел отца лежащего в его кабинете без чувств.       — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — Гарри помог отцу встать с дивана. Норман только бросил на него непонимающий взгляд и шагнул к двери самостоятельно.       — Лучше, чем ты можешь подумать, — отозвался он, отряхивая пиджак и заметно нервничая. — Ты же слышал, доктор Штромм умер, а экспериментальные образцы украли, — Норман развернулся к сыну. — Это куда важнее моего состояния, Гарри, — парень вздохнул. — Я уже всё уладил, за это тоже переживать не стоит, — тут же добавил Норман больше для себя, чем для сына. — Послушай, всё хорошо. Наверное надышался чем-то в лаборатории, — уклончиво отозвался отец.       — У тебя рука дрожит, — тихо заметил Гарри. Норман недоверчиво посмотрел на сына и спрятал чуть дёргающуюся руку за спину. — Я не хочу, чтобы ты снова упал, — парень сглотнул и подошёл ближе. — Тебе надо меньше пить кофе и меньше работать, — настоятельно порекомендовал он, собираясь выйти из комнаты.       — С каких это пор ты заделался доктором? — неожиданно резко спросил Норман, разворачиваясь и заглядывая прямо в глаза сыну. — Если у тебя проснулся такой интерес к медицине, попроси у Бернарда книги из библиотеки и садись за стол! Может, хоть чем-то будешь похож на своего отца, — Норман вышел из комнаты, ещё раз одёрнув пиджак вниз. Гарри раздражённо сел на диван и резко закинул ногу на ногу.       — Бернард! — позвал он. — Принеси чая!       Гарри вздохнул. В последнее время все их разговоры с отцом кончались подобными сценами. Бывало и хуже, когда папе было необходимо напомнить, что существует ещё и Питер, во всём превосходящий Гарри и больше достойный фамилии Озборн. Особенно ясно эту мысль Норман донёс два дня назад, когда на радостях перебрал с виски. Как было ясно из газет, «Оскорп» хотели отобрать, но папа что-то вовремя предпринял.       Гарри вернулся домой позднее обычного. Идти к папе не хотелось совсем, поэтому он решил сначала проводить Питера до дома, а потом, не спеша, дойти к себе.       Папа сидел за столом, изучая какую-то газету и держа в руке стакан с виски вместо привычной кофейной чашки. Бернард встретил Гарри и помог ему раздеться. Норман не качался из стороны в сторону, говорил внятно и всё также властно, вёл себя вполне обычно, и единственное, что могло его выдать — глаза, покрасневшие и опухшие.       — Вы сегодня поздно… — поприветствовал Бернард. — Давайте я принесу вам ужин в комнату? — предложил он, косо поглядывая на Нормана. — Мистер Озборн, наконец, смог вернуть себе «Оскорп», — улыбнулся дворецкий, всем выражением лица умоляя Гарри согласиться поужинать на втором этаже.       — Понятно, — устало кивнул парень. — Да, отнеси еду ко мне в комнату, — легко согласился он. Бернард послушно удалился. Гарри подсел к отцу и посмотрел ему в лицо. Норман, кажется, не замечал ничего вокруг. Он то становился серьёзным, то раскрывал рот в улыбке, то, кажется, собирался с кем-то спорить. — Пап, ты как?       — Человек-паук… — вместо ответа проговорил Норман, смакуя каждый слог. — Действительно изменён на генетическом уровне?       — Я не знаю, — отозвался Гарри, чуть улыбнувшись. Норман непонимающе повернул голову к сыну.       — О, Гарри, привет, — почти ласково сказал он. — Почему ты так поздно? — вдруг посерьёзнел он, насупив брови. Гарри устало закатил глаза, встал со своего места и подошёл к лестнице. Отец пил настолько редко, что, наверное, хорошо бы подошло слово «никогда». И если он всё-таки брал в рот что-то крепче виски, ни к чему хорошему это привести не могло.       Гарри ковырялся вилкой в мясе, вкусно приготовленным прислугой. Есть совсем не хотелось. Тётя Питера угостила парня пирогом, и теперь он был сыт. Озборн-младший слушал негромкие разговоры отца, успевшего подняться в свой кабинет и изучающего последние газеты, на обложках которых красовался новый герой в красно-синем трико.       Норман говорил что-то про Человека-паука, что-то про Питера, что-то про глупых людей, которые ничего не понимали, что-то про «Оскорп» и любимый эксперимент. Ни слова про Гарри.       Парень раздражённо сжал кулаки и улёгся на кровать, подогнув колени и впившись взглядом в потолок. Где-то в глубине души он, может, надеялся, что папа будет пить с горя, из-за отобранного «Оскорпа». Зато у него появилось бы время на сына, с раздражением подумал Озборн-младший. Но, видимо, сама судьба была за науку, а не за семью.       Гарри вздохнул. Почему-то ему очень хотелось стать Питером Паркером, потерявшим любимого дядю и жившим с не менее любимой тётей в такой идиллии, понять которую Озборн никогда не сможет.       Гарри поднял взгляд на друга, всё ещё что-то доказывающего учителю. Озборну-младшему захотелось прямо сейчас оказаться дома и выпить столько, сколько два дня назад выпил его отец, теперь жалующийся на головную боль и целыми днями пропадающий в «Оскорпе».       Ничего страшного, вдруг решил парень. В конце концов, скоро у него выпускной, и отец будет просто обязан обратить на это внимание. Норман не мог поверить, что Гарри способен закончить обычную школу, столько раз выгоняемый из частных учреждений. И вот, наконец, Озборн-младший смог доказать, что способен учиться наравне с остальными. Возможно, Гарри и сам понимал, особую благодарность надо было выразить Питеру. Не помогай друг с уроками, не давай он списывать на тестах, Озборн вряд ли закончил бы этот год так хорошо, как сейчас.       Парень представил, как будет стоять перед отцом с аттестатом, с гордой улыбкой. А Норман будет держать его за руку и просить прощения за то, что ошибался, считая сына бездарным прогульщиком. И вечером они вместе, может впервые в жизни, сходят в ресторан, как настоящая семья, празднуя счастливое окончание. Гарри надеялся, что хотя бы здесь Питер не перетянет одеяло на себя.       — Пап, — Гарри зашёл в кабинет отца. Вместо привычного мрачного костюма Норман облачился сегодня в тяжёлый красный бархатный халат. На краю его стола невзрачно поместился длинный прозрачный стакан с минералкой. Видимо, решил Озборн-младший, непривычное количество алкоголя не прошло без последствий. — как ты себя чувствуешь?       — «Оскорп» того стоил, — улыбнулся Норман сам себе. — Как будешь уходить, крикни Бернарда, — не отрываясь от газет, попросил Озборн-старший. Гарри наклонился над столом.       — Пап, — серьёзно сказал он, — ты вчера разговаривал сам с собой, — Норман раздражённо поднял голову.       — Я говорил с Бернардом, — категорично отрезал мужчина, возвращаясь к статье в свежем номере. Гарри склонил голову и разобрал некоторые слова. Очередные костюмированные акты протеста. На этот раз какой-то любитель радикальных действий, прозванный Гоблином. Парень и сам видел его.       — Что пишут? — спросил Гарри, чтобы прервать неловкую паузу. Уходить из кабинета отца не хотелось, по крайней мере не без ответа. — Ты разве не видел этого Гоблина сам? — Норман вдруг вздрогнул и непонимающе впился в сына взглядом. Гарри чуть смутился и опустил глаза вниз. — На том фестивале, — пояснил он. — Этот псих убил людей…       — Я не видел, — неожиданно резко прервал Норман. — А тебе не советую читать газеты. Чего только не напишут, — небрежно заметил мужчина. Он с облегчением понял, что Гарри не заметил в заголовках, кто оказался жертвами «психа». — Позови Бернарда, — грубее попросил он, делая глоток минералки.       — Со мной вообще поговорить не хочешь? — обиженно заметил Гарри, крепче хватаясь за край стола. — Ты вчера так ярко рассуждал о Питере, которого можно познакомить со своими проектами! О Человеке-пауке, который тебе интереснее, чем я, — напомнил парень. Он уже даже не кричал, будто бы свыкнувшись с мыслью, что отца не переспоришь. Норман даже не поднял взгляда, продолжая изучать газету.       — Какой же ты всё-таки ребёнок, — отозвался Озборн-старший. — Позови Бернарда.       Гарри вышел из кабинета, громко крикнул дворецкого и поднялся на второй этаж в свою комнату.       Гарри ещё раз взглянул на часы. Питер и ещё какой-то ученик теперь вдвоём забрасывали учителя формулами и определениями, споря о чём-то, что никто из класса больше не понимал. Гарри поднял руку, махнул головой на дверь и, дождавшись одобрительного кивка, вышел из кабинета. В школьном коридоре было тихо и пусто, только за тонкими дверями раздавались оживлённые беседы учеников с педагогами.       В частной школе совсем не так. Не те коридоры, не те кабинеты, не те люди. Гарри остановился около туалета, услышав громкие голоса. Школьные хулиганы, решил парень и уже собирался шагнуть внутрь, как его будто окатило холодной водой.       — Бывают и безобидные, — вкрадчиво пояснял один голос, который Гарри слышал только украдкой и точно не мог вспомнить, кому он принадлежал.— Нюхать, вкалывать, лизать… Тут, знаешь, у всех свои желания, — громко усмехнулся он. Озборн прислушался.       — Нафиг, — отозвался второй голос, явно принадлежащий одному из тех громил, что задирали Питера. — Чего ты, подсел что ли? — усмехнулся он.       — Да мне без надобности, — уклончиво ответил первый. Гарри прислушался сильнее. Ему всегда было интересно думать, что только он при желании может позволить себе хороший наркотик. Неужели, на самом-то деле, такая дешёвка, что любому в туалетах предлагают? Или эти двое — хорошие друзья? Гарри усмехнулся. — А тебе ж, я знаю, как воздух, — видимо, всё-таки знакомые. — Твои разводятся же, — внушительно напомнил он. — Если забыться, то игла хорошо пойдёт, — со знанием дела порекомендовал парень.       — Ищи-ка ты других клиентов, — усмехнулся второй ученик. — На друзьях не наживаются, знаешь такое?       — Да кто наживается-то! — тихо рассмеялся парень. — Я тебе легко толкну. Будешь у меня брать со скидкой. Часть себе, часть другим втридорога, и сэкономишь, — объяснил начинающий бизнесмен. Гарри почему-то подумал, что отец, наверное, оценил бы такие экономические махинации.       — Ну… и чего, с собой доза? — робко спросил парень.       — Ищи дурака! — рассмеялся начинающий поставщик. — Ты пока подумай, завтра скажешь, на следующий день принесу. Но, знаешь, все эти рассказы про вред просто так придуманы, — завершил парень и, усмехнувшись, замолчал. Гарри услышал приближающиеся шаги и поспешил отойти в сторону своего класса, будто бы идёт на учёбу.       Двое парней, в которых Озборн узнал знакомых, недоверчиво проводили его взглядом и скрылись на повороте к лестнице. Гарри легко толкнул дверь и вернулся в кабинет. Учитель посмотрел на него поверх очков.       — Что так долго, Озборн? — сурово поинтересовался он. Гарри вальяжно развалился на стуле и с вызовом посмотрел на мужчину.       — Вам в подробностях описать? — нагло усмехнулся он, победно оглядывая смеющихся одноклассников.