У любви нет правил.

Молния сверкнула в потемневшем небе, озаряя баскетбольную площадку ярким светом всего лишь на миг. Дождя ещё не было, но темно-синие тучи могли вот-вот взорваться, проливая на землю то, что они накопили в себе за весь день: прохладную воду, вернувшуюся на небо посредством круговорота воды в природе. Акаши с полубезумной улыбкой на лице рукой стукнул о серпантинный пол тяжелым мячом, начиная бежать вперед. На ветру у него сильно развивались волосы и блестели азартом глаза; белая майка чуть приподнималась, оголяя подтянутый живот парня: кубики пресса виднелись даже издалека. Куроко, как заворожённый, смотрел на омегу, не смея пошевелиться. Просто не мог. Такое зрелище, возможно, видишь один раз в жизни. Руки подрагивали от волнения, а сердце ускоряло свой бешеный ритм от нарастающего давления со стороны Сейджуро. Он всерьёз вознамерился сразиться с Куроко честным путём, сразиться в том виде спорта, который он по-настоящему любит и ценит. У него только одна цель — выиграть. И Тецуе ничего другого не оставалось, как принять бой, иначе он, как личность, как человек, как альфа, упадёт в его рубинового цвета глазах. — Я покажу тебе, как надо играть, — прошептал Куроко, напрягаясь всем телом и делая рывок навстречу сопернику. Тот только сильнее заулыбался, применяя в игре все свои лучшие способности и качества. Вот только улыбка омеги теперь больше не пугала Тецую, так как он смог разглядеть в ней частичку самого Акаши: его душу. Отбрось сентиментальность! — мысленно сам себе твердил альфа, жмурясь, когда молния вновь озаряла небо. Это был потрясающий вид, в особенности с места, где они находились. Играть становилось опасно, но парням было все равно: их заботило только сражение, только победа! И вот решающий миг. Куроко встал в стойку, Акаши — тоже, как можно сильнее ударяя по мячу, чтобы он высоко отскакивал от пола. Внутренняя часть ладони горела огнём от нарастающей боли, но омега смотрел только вперёд, в ярко-голубые глаза Тецуи. Шаг вперёд, шаг вправо, шаг влево, шаг назад — альфа умело парирует все его попытки обойти его, однако от этого игра становилась ещё интереснее и интригующей. Капельки пота стекали по их лицам: оба уже минут пять пытались обойти друг друга, но раз за разом всё снова возвращалось на круги своя. — Это все, на что ты способен? — усмехнулся Акаши, рукой стирая пот со лба. — То же самое я могу сказать и тебе, — хмыкнул Тецуя, ходя вокруг парня и напрягаясь всем телом. Тут главное — рефлексы. Отвлечешься хоть на секунду, хоть немного расслабишься, и ты проиграл, а проигрыш этот будет ужасным, моральным и душевным испытанием для того, кто ослабит хватку и закроет глаза. Может, мне сдаться? — подумал Куроко, — Так, наверное, будет лучше. Яркий свет вновь озарил небо, а вдалеке послышался противный скрип и скрежет — это дерево, которое вспыхнуло, засияло огнём, испепеляя затлевшую кору дерева и уничтожая "жизнь" одного из многочисленных детей природы. Куроко обернулся на звук, а омега, воспользовавшись шансом, обошёл парня, со скоростью света подбегая к кольцу, плавно отталкиваясь ногами от земли и одной рукой так же изящно закидывая мяч в корзину. — Один - ноль, — довольно оскалился Акаши, как истинный император, подходя к альфе вплотную. Куроко только равнодушно посмотрел на него. — Так и быть. Забирай себе это чертово очко, а я побежал туда, — Тецуя указал пальцем на поднимающееся ввысь пламя и, не выслушав последующие речи парня, бросился в ту сторону. На душе противно скребли кошки, и парень знал, почему так происходило. Он рванул вперёд что есть сил и до боли закусил губу, сильно жмуря глаза. Это ужасное чувство проигрыша ело изнутри, а другое, воистину прекрасное и, одновременно, душераздирающее, безнадежное — заставляло трепетать от одного вида омеги и сиять, когда мимолетный взгляд в его сторону или взмах ресниц перепадёт именно ему, одному единственному. От любви до ненависти – один шаг, — вспомнил про себя Куроко великую фразу Аристотеля. Неужели влюбился? Сейджуро тихо зарычал, смотря вслед удаляющемуся парню, и, пересилив себя, как на деревянных ногах, побежал за ним. Чертов засранец, — Акаши сузил глаза и только хотел рвануться вперед, чтобы побыстрее догнать Куроко, как перед ним моментально выросла стена — Мурасакибара, взъерошенный, с серыми кругами под глазами стоял на пути у Акаши. Парень не успел вовремя остановиться и, чуть ли не упав, врезался в тёплую спину парня, ибо куртка была мягкая. Но все равно было больно. У Акаши пошла кровь из носа и он, прикрыв нос рукой, поплёлся дальше. Капельки тёплой, густой крови стекали от носа к подбородку; она все не хотела останавливаться, но оставаться здесь было неправильно. Мурасакибара, ничего не понимая, как-то равнодушно смотрел на полыхающее вдалеке дерево и плетущегося в ту сторону капитана. Сзади послышались обеспокоенные голоса парней — это Рёта, удивленный, тащил за руку все ещё сопротивляющегося Аомине, а рядом в быстром темпе шёл Мидорима. — Что происходит? — запыхавшись, спросил Кисе. — Ничего не происходит, — хмыкнул Мурасакибара, отстранённо смотря вперёд, в сторону, куда пошел капитан. — Как ничего? — недовольно возразил Мидорима, — Посмотри на небо! И вон туда! — омега глазами указал на горящее в ярком пламени дерево и сверкающее молниями небо, — И это ничего? — Верно, верно, — согласно кивал головой Рёта, поддакивая, — Да как, ничего? Невозможно, — Аомине, изобразив из себя тупого и ничего не понимающего человека изредка почёсывал голову и громко вздыхал, надеясь, что его тяжёлые вздохи и полустоны кто-нибудь услышит. — Ну горит, и что с того? — недоуменно выразил свою мысль Аомине. Шинтаро с Ретой обернулись, и, показав свои дьявольские улыбки, одним взглядом сияющих глаз приказали парню заткнуться. Аомине только посильнее сомкнул челюсти и нервно улыбнулся.

***

— Отойди оттуда! — заорал вслед бегущему парню мужчина в ярко-желтом с оранжевыми заплатками костюме, — Зараза...стой! Тецуя сломя голову бежал прямо к горящему в нескольких метрах от него дереву. Вопрос: Зачем? Зачем парень бежит к полыхающему огнём дереву? Акаши задавался тем же вопросом, следуя за Куроко почти по пятам, только немного отставая. Кровь из носа все так и лилась, не останавливаясь. Сейджуро даже немного испугался. Однако, уже собираясь бежать вслед за альфой, то есть прямо в огонь, его остановил тот мужчина в каске, не давая вырваться и побежать дальше. — Пустите, — зарычал омега, становясь нервным, так как парня грубо схватили за плечо и все ещё сжимали его своими руками. — Ты какого черта в огонь лезешь, а? — недовольно и испуганно чуть ли не проорал пожарник. — Не ваше дело, — Сейджуро не бросал своих попыток вырваться из крепкой хватки мужчины, судя по запаху альфы, хотя пахло не очень-то приятно: пороховой смолой. — Как раз-таки моё! — фыркнул пожарный, иногда посматривая на своих товарищей, и как они работали, — Сдохнуть захотел? — Там мой.., — омега замолчал, задумавшись и с опаской глядя в сторону горящего дерева, куда рванул Куроко, — мой.., — Акаши вспомнил про проигрыш, про равнодушные глаза своего соперника, и сердце вдруг отдалось неимоверной болью, то медленно, то быстро стучась о грудную клетку. Дыхание сбилось не только от бега, а ещё и от какого-то неприятного, раздирающего изнутри чувства, — Там мой подчиненный! — зло выкрикнул Акаши, а подоспевшие друзья услышали это. Сейджуро покраснел не то от злости, не то от дикого смущения, а сказанные им слова теперь, словно острейшие ножи, резали по сердцу. — Черт! — омега закусил губу и уже даже не пытался вырваться из рук пожарного. Он поднял голову, чтобы посмотреть на дерево и попробовать увидеть там живого Куроко. Он желал увидеть его именно живого! И никакого больше. Неприличные мысли полезли к нему в голову, как он обнимет его, как тесно прижмётся, как страстно поцелует со слезами на глазах, как честно признается, что ненавидит его, и как не скажет, что любит. А он, похоже, и вправду влюбился по уши. Темный силуэт показался из-за дерева, и Акаши с надеждой посмотрел туда, снова собираясь бежать вперёд. Но силуэт этот быстро мерк, а вскоре и совсем исчез, падая на землю. — Помогите ему! — истошно завопил омега, пытаясь вырваться и сделать хоть что-нибудь для спасения того, кого всем сердцем ненавидит.