Охотники и жертвы

Минако рассеянно переводила взгляд от окна к двери. С минуты на минуту должен прийти Ятен, а у неё такая каша в голове, что хочется забиться в угол своей комнаты и порассуждать на тему предстоящего бала, а не встречать долгожданного гостя. Ещё пару часов назад Минако готова была расцеловать душку‑Ами за её звонок Тайки, а сейчас, когда в квартире царил идеальный порядок и на кухне только что закипел чайник, уверенность блондинки начинала угасать с каждой секундой. Но она же и мечтать не могла, что Ятен не только навестит её, да ещё и даст пару уроков менуэта. Ожидаемый звонок в дверь заставил сердце Минако биться ещё быстрее. Она поправила несуществующие складки на платье, пригладила волосы (хотя они и так лежали идеально) и мысленно приказала себе: «Спокойно, Минако. Это всего лишь парень, который умеет танцевать лучше, чем ты дерёшься. Ничего страшного». Она распахнула входную дверь и широко улыбнулась гостю. Ятен выглядел классно. Конечно, для неё он всегда был самым красивым, но сегодня он был необыкновенно, чертовски привлекателен — этот парень с пепельными длинными волосами и изумрудными глазами хитрой лисицы. Ятен старался одеваться так же, как и другие ребята, но ему удавалось носить простые вещи с какой‑то особой элегантностью. Обыкновенные джинсы сидели на нём так, словно были сшиты на заказ. Сейчас на нём были футболка лимонного цвета, поверх неё — красивая ярко‑зелёная рубашка. — Привет, — тяжёлый вздох вырвался с его губ, заставив улыбку Минако исчезнуть с лица. — Здравствуй, — она посторонилась, пропуская гостя. — Проходи, не стой на пороге, а то соседи подумают, что я тебя выгоняю. Ятен прошёл в квартиру и снял обувь. Минако вдруг почувствовала беспокойство и отметила, что певец сейчас был очень похож на парня, которого она пригласила на бал‑маскарад. И дело было не в белоснежных волосах, а в этой холодности и отрешённости. Ятен же точно так же держал её на расстоянии, как и Кун — человек совершенно незнакомый ей. Минако не спускала с Ятена глаз. — Ты сегодня гораздо молчаливее… чем обычно, — заметил Ятен и присел на узкий диванчик в гостиной. — Извини. Я просто немного не в себе из‑за бала. Минако продолжала стоять на ногах и разглядывать Ятена. «Определённо Коу и Кун похожи характерами. Холодные, отстранённые, будто им вообще всё равно, что ты чувствуешь. Но хотя бы Ятен пришёл. Кун, наверное, предпочёл бы получить инструкции по почте». — И я всё равно не понимаю, чем должен помочь тебе, — продолжил Ятен. — Танцевать ты без меня должна уметь. — Он намекнул на её специфичную работу, что Минако явно не понравилось. — Ты посещала приёмы и должна была там танцевать лучше всех, ты специально этому обучалась. — Ну знаешь, я также училась и калечить людей, — не выдержала девушка. — Но это не значит, что нельзя улучшить свой навык и профессионализм. — А вот теперь ты хвастаешься. — Мне можно, — довольно протянула Минако. — И если ты не заметил, то ты на моей территории. Значит, тут я могу ставить свои условия. Ятен нахмурился. А ведь правда, теперь он в когтях своей преданной фанатки. Фанатки‑шпионки, которая вдоволь наслушалась его оскорблений и насмешек. — Я ещё долго буду благодарить Тайки за то, что он отправил тебя ко мне. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Ятен. — Так какому танцу ты хотела научиться? — Про менуэт слышал? — Ещё бы, я заканчивал пару лет назад хореографический кружок в Великобритании. Я знаю все европейские и американские танцы. Могу исполнить любой. — А вот теперь хвастаешься ты, — сказала Минако, подмигнув. — Самое главное место в танцевальной культуре XIX века занимает вальс, — начал бубнить Ятен. — Именно на этот период приходится самый большой всплеск развития этого вида танца. Вальс задаёт характер всем бальным действам… — Я умею танцевать вальс! Ты мне про менуэт расскажи! — Менуэт — это старинный французский народный танец в умеренном темпе и трёхдольном размере, — раздражённо произнёс Ятен, зная, что Минако совсем не понимает, о чём он говорит. — Ага, а ещё с 1650 года при Людовике XIV он стал популярнейшим придворным танцем, — подхватила Минако с озорной улыбкой. — «Король танцев и танец королей» — так о нём, вроде, говорили. Основной чертой исполнения менуэта, который толковался даже как танцевальное объяснение в любви, являлась чрезвычайная церемонность, чопорность и торжественность. Обучались менуэту долго, так как очень трудно давалась манера исполнения. — Откуда такие познания? — с подозрением покосился на неё Ятен. — Я просто до твоего прихода в интернете информацию поискала, — невинным голосом ответила Минако. Ятен закатил глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Ладно, гений гугла. Пойдём танцевать. Только предупреждаю: если ты наступишь мне на ногу, я уйду. — Обещаю, что постараюсь не калечить тебя, — хихикнула Минако. — Хотя, знаешь, в моём резюме это тоже есть… — Молчи и вставай в позицию. Ятен встал и галантно протянул руку. Минако широко улыбнулась, позволила стиснуть свою ладонь. В следующую секунду Ятен резко согнул локти партнёрши и приподнял её кисти. Минако поспешила выдохнуть, подтянуть корпус и приподнять голову. — Ты ведь не думала, что научишься танцевать такой сложный танец за один день? — заметив напряжение в глазах Минако, пропел Ятен. — Я буду стараться, — Минако усмехнулась. — Но если что, у меня есть запасной план: я просто спрячусь за колонной и буду делать вид, что так и задумано. — Типично для тебя, — фыркнул Ятен, но уже без прежней холодности. — Ладно, начнём сначала. И помни: менуэт — это не драка. Тут нужно изящество, а не боевой дух. — Постараюсь не путаться, — Минако сделала реверанс, чуть не потеряв равновесие. — Но если упаду, считай это новым элементом танца. — Боже, помоги мне, — вздохнул Ятен, но в глазах его уже не было отстранённости. Только лёгкая насмешка и… возможно, даже интерес. Сорок минут прошло с того момента. Ятен смог добиться от Минако размеренных маленьких шагов. Ещё через двадцать минут Айно смогла соединить шаги с плавными приседаниями. Кружась с ним в танце, Минако вспоминала бал в средней школе. На ней тогда было старомодное платье с кружевами, которое очень нравилось Мамору. Сам Чиба выглядел великолепно в строгом чёрно‑белом костюме. После бала, смеясь и дурачась, они отправились в «Макдоналдс» прямо в бальных нарядах. Это было здорово, потому что они были вместе. — Какой‑то примудреный танец! — всплеснула руками Минако, когда они наконец сделали перерыв. — То присядь, то поклонись! Да я в бою меньше движений делаю! — Что б ты знала, у Моцарта трёхдольный менуэт выступает как образец аристократического танца, противопоставленный двухдольному простонародному контрдансу, — снова блеснул знаниями Ятен. — О, теперь я поняла, почему он такой сложный, — закатила глаза Минако. — Это заговор аристократов, чтобы простые люди чувствовали себя неуклюжими! Ятен, уловив взглядом сахарницу, придвинул её к себе и украл из‑под носа девушки чайную ложку. Минако сделала вид, что не заметила, но в голове уже созревал план мести. Сохранив на лице невозмутимый вид, она сказала: — А вот я раньше и представить не могла, что ты можешь знать тонкости искусства прошлых тысячелетий. Я думала, что у тебя, как и у любой другой звезды, голова загружена выступлениями и турами по стране. — И этим в первую очередь, — кивнул Ятен. — Но ты ещё забыла сказать про сон. Я люблю поспать, но не всегда мне удаётся понежиться в кровати больше пяти часов. — Я могу представить, хотя мне повезло больше, — Минако отхлебнула горячий чай и продолжила: — Ведь страна не каждый день в опасности, да и мир не всегда нуждается во мне. Я могу выспаться за день после трёх суток активной деятельности, и у меня ещё будет несколько дней. Ятен вдруг с тревогой посмотрел на улыбающуюся фанатку, которая никогда так спокойно с ним не вела себя. Сколько он помнил их встречи, она всегда была активной и чаще всего вымораживала его своей болтовнёй и непрекращающимся хохотом. «Что с ней? Может, это её реакция на то, что я не позволил ей пройти за кулисы?» — подумал он. — Ты неправа, — почти прошептал он. — Тебе вовсе не повезло. Каждый раз, когда ты выходишь на работу, ты рискуешь здоровьем или жизнью. Ятен помнил тот день, когда Минако в короткой синей юбчонке появилась перед ним на сцене. Она тогда смогла переорать музыкальное сопровождение и объявить, что сцена заминирована. Благо, полиция уже была в курсе, и удалось избежать давки и паники народа, пришедшего на концерт. Людей, окруживших сцену, смогли быстро эвакуировать, а вот его с братьями спасала она. Он смотрел на неё и пытался увидеть страх, трясущиеся колени, но она с молниеносной скоростью перемещалась по сцене, распихивала журналистов и музыкантов. Когда она подбежала к нему с братьями, он разглядел радостную улыбку на её скрытом маской лице. Да, она была рада, что спасала жизнь именно им, и тогда совсем не жалела себя. В следующую секунду она толкнула Ятена и велела уходить через чёрный ход. Он сделал всего шаг, а она уже встала за его спиной — туда, где, как оказалось позже, находилась бомба. Она не уходила с того места, пока певцы не покинули опасную зону. Бомба взорвалась ровно в тот момент, когда Минако скрылась за сценой. Она была последняя, кто оставался в здании. Она могла погибнуть от сорвавшейся с потолка балки или софита. Но благодаря чуду она вновь осталась жива, отделалась разве что порезами и сломанным пальцем. — Давай не будем о грустном, — вымученно улыбнулась Минако. — У каждого своя работа. Ятен кивнул, чувствуя, как внутри что‑то сжалось. Он вдруг осознал, что слишком часто воспринимал её как надоедливую фанатку, а не как человека, который рискует жизнью ради других. — Ладно, — он прокашлялся. — Так чего вдруг в твою голову залетела мысль организовать бал‑маскарад? И почему у меня всё ещё нет приглашения? Интересный вопрос, если учесть, что ещё пару дней назад она сходила с ума по Ятену, а сейчас даже не выражает восторга от того, что он сам пришёл к ней в гости. — Решение организовать бал было спонтанным, — вздохнула Минако. — Всё вышло совершенно случайно. Я поддалась алкоголю и брякнула глупость. Теперь на мои плечи упало не только задание организации, но и бал‑маскарад. — Не только на твои плечи упала эта глупость, ты ещё и своих напарниц приплела. — Знаю, и благодарна им за помощь. Даже Рей. — А что тебе сделала та брюнетка? — изогнул бровь Ятен, пытаясь докопаться до сути взбунтовавшейся фантазии Минако. — Она подтолкнула тебя к идее? — Не совсем. Она решила устроить мне личную жизнь. Минако сделала несколько глотков остывшего чая и смущённо улыбнулась. — Я познакомилась с одним человеком, и из‑за него в мою голову пришла мысль организовать бал по случаю праздника. «Теперь всё резко встало на свои места», — подумал Ятен, но вслух сказал другое: — Значит, теперь тебя беспокоит то, как вести себя с ним? — Да! — поразившись догадливости певца, крикнула Минако. — Я правда не знаю! Он такой серьёзный и холодный. — Холодный, говоришь? — Ятен усмехнулся. — С таким парнем тебе будет трудно. Вряд ли он выдержит настоящий характер болтушки‑хохотушки. Хотя… вдруг вы сойдетесь? Ведь противоположности притягиваются. — Или взорвемся, как та бомба на концерте, — хихикнула Минако, но тут же осеклась. — Ой, не самый удачный пример. — Да уж, — Ятен тоже не смог сдержать улыбку. — Ладно, давай продолжим. Только обещай не использовать менуэт как боевой приём. — Обещаю. Ятен вздохнул, но в глазах его уже не было прежней отстранённости. Вместо неё появилось что‑то новое — уважение, возможно, даже лёгкая симпатия. — Поехали снова, — он протянул руку. — И на этот раз без акробатики. — Без акробатики? Скучно, — фыркнула Минако, вставая в позицию. — Но ладно, попробую.