Охотники и жертвы

Замок щёлкнул, и вся толпа ввалилась в узкий коридорчик. Мамору наощупь отыскал выключатель, после чего комната потонула в мягком золотистом свете. Усаги ухватилась за своего парня, отказываясь ступать куда‑либо без его сопровождения. Рей с прищуром наблюдала за страданиями девушки, совершенно не разделяя её скорбь. И не сказать, что агент питала какую‑то неприязнь к блондинке — тут скорее дело было в непонимании. В последние секунды жизни Селена показала себя отнюдь не с лучшей стороны. Но для Усаги глава организации оставалась матерью, какой бы бессердечной и чёрствой она ни была для своих подчинённых. Ами и Мотоки ни разу не высказались по этому поводу. Да и говорить тут было не о чем. Вряд ли последний приказ Селены успокоит её дочь или заставит взглянуть на ситуацию под другим углом. И всё же Усаги должна запомнить свою мать с лучшей стороны — в этом все были согласны. Мамору провёл ребят в скромную гостиную. На стене висела небольшая плазма, в углу ютился чёрный диван с журнальным столиком, на который рухнула Усаги, забравшись с ногами и перевернувшись на бок. Она нащупала под собой пульт от телевизора и молча включила его, пропав в своих мыслях. Экран замерцал, показывая какие‑то утренние новости. — Давайте пройдём на кухню, — кивнул Мамору остальным. — Усаги нужно побыть одной. Спорить с парнем никто не стал, и все прошли вслед за ним. Оказавшись на скромно обставленной кухне, Рей быстро пробежалась придирчивым взглядом по незакрывающимся шкафчикам, небольшому холодильнику и грязной плите, на которой стояла гора сковородок и кастрюль. — Чистюлей тебя не назовёшь, — с недовольством пробормотала она, занимая стул, что стоял на углу кухонного стола. — Я не часто бываю дома, а если и бываю, то всё время уходит только на сон, — пожал плечами Мамору. — Гостей обычно не вожу. Усаги была здесь только раз, а Минако предпочитает обходить мой дом стороной. — Только не говори, что ты сейчас будешь поить нас чаем, — недовольно произнесла Ами, крутя свой телефон в руках. — У нас нет времени на твоё гостеприимство. Из шкафчика раздался приглушённый смешок. Через мгновение Мамору вышел на свет, держа в руках парочку пистолетов. Удивление, скользнувшее на лицах ребят, вызвало у него улыбку. Он доверительно вручил напарницам по оружию и полез в сахарницу, что стояла рядом с мойкой. Девушки и Мотоки с интересом наблюдали, как маленькие пули выскакивают из фарфоровой посуды на ладонь Мамору. — А в холодильнике ты, должно быть, держишь взрывчатку? — попытался пошутить Мотоки. Мамору ухмыльнулся и распахнул морозильную камеру. Внутри всё было отделано металлом. Подняв руку к силиконовой ручке, он потянул её на себя, и металлический ящик распахнулся. — Нет, здесь датчики слежения с инфракрасными лучами и тепловым индикатором, — парень достал маленькие гаджеты размером с пуговицу. — Ещё тут образцы пушек с усыпляющим газом, — он передал Мотоки три серебристых шарика, напоминающих теннисные мячики, закутанные в фольгу. — Но из лаборатории нельзя выносить образцы без специальных бумаг, на которых должно светиться согласие Селены, — с сомнением в голосе сказал Мотоки. — А они не из лаборатории, — как ни в чём не бывало улыбнулся Мамору. — Я собрал всё это здесь, когда время было. — А Минако знала? — насупился Мотоки. — Догадывалась, — внезапно Мамору потупил взгляд. — Вы ей только не говорите, а то большинство штук, что вы держите в руках, украли время, которое я обещал провести с ней. В этом плане она очень ревнива — из вредности десять раз обидится и заберёт мои разработки. — Как это на неё похоже, — беззлобно ухмыльнулась Рей. — Не думаю, что теперь ей всё это пригодится, — Ами с настороженностью переводила глаза с пистолета на телефон. — Кстати, какой у тебя номер квартиры? — полюбопытствовала она у Мамору. — Тридцать восьмой. Ами кивнула и тут же уткнулась в гаджет, быстро бегая пальцем по экрану. — Что ты делаешь? — с подозрением спросила Рей, вскакивая на ноги, надеясь разглядеть, чем занимается подруга. — Отвечаю Тайки, — просто ответила она. — Сейчас к нам приедут ребята из «Трёх звёзд», они беспокоятся и хотят нам помочь. — Ты с ума сошла?! — Рей сделала попытку выхватить телефон из рук Ами, но девушка ловко увернулась, ожидая такой реакции. — Они не профессионалы. Они простые звезданутые мальчишки, которые помрут даже от маленькой занозы, что застрянет в их нежных ручках. — Ты преувеличиваешь. — А ты совершаешь глупость! Скажите ей кто‑нибудь! — рассердилась Рей. Мамору посмотрел на оружие в руках друзей, пересчитал его и изрёк: — Нас всего четверо. Лишние руки и ноги нам не помешают. — Они не агенты, они не сражались, не бывали в горячих точках, — протестовала Рей. — Они не подготовлены. — Мы с Мотоки тоже, — посерьёзнел Мамору, мазнув взглядом по другу. — Мы не бывали в опасных местах и работали не так, как вы. Рей подмывало ответить что‑то колкое, но она сдержалась, понимая, что сейчас не лучшее время. В конце концов, певцов никто не просил бежать к ним на помощь. Девушка хотела иметь столько же уверенности, сколько было у напарницы. Ами могла поделиться своими переживаниями, но рисковать простыми людьми она бы не стала. — К тому же с Тайки бесполезно спорить, — поделилась Мизуно. — Я тоже хотела его отговорить, но он сказал, что всё равно отследит моё местоположение по номеру телефона. — А парень не глупый, — улыбнулся Мотоки. — Может, сработаемся. — Отследить наше местоположение? — выгнула бровь Рей. — Тоже мне высшая степень сложности. Мамору не удержался и с заинтересованностью посмотрел на друга: — Предложим ему бросить свой boyband и присоединиться к нашему отделу? Ами вдруг прислушалась к монотонно бормочущему телевизору, что был чуть слышен через стенку. — Вашего отдела уже нет, как и целой организации, — напомнила она и со всей серьёзностью посмотрела на парней. — Но если кто‑то из соседних стран узнает, что вы остались живы, то за вами может начаться охота. Все захотят узнать, при каких обстоятельствах случилось то, что случилось. К вам будет множество вопросов, и самый главный: почему вы оказались в числе живых. Есть ли между вами и «Айсбергом» какая‑то связь. — Но тогда и Усаги грозит опасность, — уловил общую мысль Мамору. — Её тоже не оставят в покое. Ами кивнула: — Её будут искать, заманивать красивыми речами и наигранным или нет сожалением. Всё ради того, чтобы найти связь между Кунсайтом Фьюри и понять, как с ним играть по правилам. Вам придётся долго скрываться, чтобы не стать очередными пешками в руках другой организации. — А что же насчёт нас? — тихо спросила Рей. — Тоже будем скрываться всю жизнь, прикинувшись мёртвыми? Или вернёмся в Америку и заживём обычной жизнью, в которой будем бороться один на один с «Айсбергом»? — Один на один не выйдет, — мотнула головой Ами. — Но если бить их тем же оружием, что и они нас, то можно разрушить все их разработки, убив главных лиц. Тогда никто больше не пострадает от их рук. Страны сделают вид, что ничего не было, следовательно, никто из нас не будет представлять для них интерес. — Разве у нас есть шанс покончить с этим? — осторожно спросил Мамору. Ами хотела что‑то ответить, но тут раздался крик плачущего ребёнка. Ребята, не мешкая, вылетели из кухни на звук, готовясь отразить любые атаки всевозможных противников. Но перед ними, как и пятнадцать минут назад, сидела лишь Усаги — она дрожала всем телом, не переставая всматриваться в экран телевизора, где шли очередные новости. Однако. Ребята перевели взгляд с плачущей девушки на сменившийся кадр. На экране виднелись обломки здания, вокруг которых крутились люди в спецодежде, вытаскивающие из‑под обломков трупы. Звонкий голосок ведущей рассказывал о внезапном взрыве, раздавшемся часом ранее. Живых ещё не нашли, но полиция и врачи уже работали на месте. Внезапно камера перескочила чуть вправо, и Усаги вскрикнула, как раненый зверь. Перед ней незнакомый мужчина перекладывал на носилки женский силуэт, покрытый белой тканью. Пепельные волосы, словно шапка снега, скрывали разбитое лицо женщины, но даже без этого не сложно было угадать, чьё тело в безжизненной, изогнутой позе засовывали в машину скорой помощи. Но не в больницу повезут пострадавшую, а в морг. Усаги затрясло. Она отпрянула от экрана, будто он мог ударить её физически, и вцепилась в рукав Мамору с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Нет… — прошептала она, качая головой. — Это не она. Это не мама. Мамору бросился к Усаги и обнял её, прижимая к себе, не в силах сделать большее. Он гладил её по волосам, шептал что‑то успокаивающее, но слова тонули в её рыданиях. Рей вдруг зажмурилась, точно стараясь остановить покалывание в глазах. Даже пребывая в темноте, её воображение услужливо подкидывало изломанное тело бывшей начальницы, которое совершенно случайно увидела её маленькая дочь. Это начинало вызывать в Рей чувство жалости. Селена умерла в адской боли, и эту боль увидел её ребёнок. Возможно, единственный человек, который любил её искренне, всей душой. Мотоки молча сжал кулаки, глядя на экран. Он знал саму личность Селены лишь по рассказам коллег, но сейчас ощутил, как внутри поднимается волна гнева — не против погибшей начальницы, а против тех, кто сделал это. Против Кунсайта. Против «Айсберга». Ами стояла неподвижно, но её глаза потемнели от ярости. Она слышала в своей голове вопрос Мамору: «Разве у нас есть шанс покончить с этим?» На такой вопрос было множество ответов, но верным был лишь один. Ами подняла подбородок, прикоснулась к плечу Мамору и твёрдо сказала: — Даже если у нас нет шансов, мы костьми ляжем ради этой девчонки и Минако. «Айсберг» получит сполна. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Усаги. Рей открыла глаза и посмотрела на Ами. В её взгляде больше не было сомнений — только холодная решимость. — Ты права, — хрипло произнесла она. — Мы не можем просто спрятаться. Не после этого. Мотоки кивнул, сжав губы: — Значит, план такой: спасаем Минако, находим способ обезвредить «Айсберг», а потом решаем, как жить дальше. Но сначала — месть. Мамору на мгновение замер, всё ещё обнимая Усаги, которая понемногу успокаивалась в его руках. Он поднял глаза на друзей и медленно, но уверенно произнёс: — Да. Мы сделаем это. Вместе. Усаги подняла заплаканное лицо и посмотрела на них. В её глазах ещё стояли слёзы, но что‑то новое начало проступать сквозь боль — искра твёрдости, отблеск той силы, которую она унаследовала от матери. — Я с вами, — прошептала она. — Я тоже хочу помочь. Ами улыбнулась — впервые за долгое время. Она подошла к Усаги и мягко положила руку ей на плечо: — Мы знаем. И мы тебя не подведём.

***

Спертый воздух с каждой минутой всё сильнее душил Минако. Она уже два часа сидела в запертой комнате без окон и с одинокой блёклой лампой над головой. Должно быть, небольшое помещение когда‑то служило складом, но спёртый воздух не позволял девушке трезво мыслить и строить кучу предположений. Вздохнув поглубже, Минако прошлась вдоль стены и прикоснулась к гладкой поверхности. Постучав пару раз, она лишь удостоверилась, что никакого намёка на шанс сбежать у неё нет. Стены были без сюрпризов, пол не проваливался, а дверь вообще не имела замка, который можно было бы попробовать вскрыть. Минако глубоко вздохнула и устало облокотилась на пустую нишу. Прошло уже три часа, а она всё ещё не знала, что произошло с её друзьями — выжили ли они или погибли вместе со всей организацией? Может быть, Кунсайт блефовал и не подорвал здание? Ведь она не видела взрыв своими глазами. Она тешила себя пустыми надеждами, понимая, что в таком состоянии не может ничего сделать. Планировать побег, при условии, что её добросовестное заключение было залогом возвращения Усаги домой, было глупо. Но если учесть, что сама девчонка уже погибла в руках собственной матери, то теперь оставаться в плену было бессмысленно — даже несмотря на то, что её надзирателем был сам Кунсайт Фьюри. Минако горько улыбнулась, представив его холодное лицо. Подумать только — ещё пару недель назад она была в него влюблена, надеялась, что наконец сможет построить здоровые отношения с новым человеком. Даже после того, как она узнала его личность, ей хотелось переманить его на свою сторону, открыть глаза на то, что мир нельзя завоевывать насилием, подвергая опасности множество невинных людей. Но если Кунсайт действительно уничтожил организацию, убив всех, кого Минако знала много лет и кому доверяла, то разве у него есть шанс на хоть частичку её тёплых чувств? Она не знала. Она запуталась и, честно сказать, совсем не хотела разбираться в себе. Сейчас её самочувствие меньше всего нуждалось в чьем‑то внимании. Однако тот, кто всё же навестил её, считал иначе. Дверь в каморку тихо отворилась, и на пороге возник мужской силуэт. Минако даже не удивило его присутствие — в конце концов, не могли же её держать здесь вечно. — В каком месте эта кладовка уютная? — проскрежетала Минако, даже не поднимая глаз на вошедшего. — Как вы могли держать здесь Усаги? Надеялись, что она потеряет сознание от нехватки воздуха и не станет вас донимать? — Мы не держали здесь твою подругу, — Кунсайт прикрыл за собой дверь. — В её комнате была кровать и даже окно, но при всём своём желании она не смогла бы вылезти из него — по причине того, что до земли лететь шесть этажей. — Думаешь, я бы могла рискнуть? — картинно удивилась Минако, упрямо всматриваясь себе под ноги. — Поэтому ты запер меня здесь без воды и кондиционера? — Я уверен, что будь здесь хоть зазор между кирпичами, ты бы выбралась, а затем продемонстрировала всем свои акробатические трюки: взбираясь на соседний балкон, а с него — на трубу, по которой ты бы могла благополучно спуститься. Минако усмехнулась: — Меня пугает твоя уверенность в моих силах. Говоришь так, будто знаешь всё о Сейлор Венере. — Я бы хотел знать хотя бы часть. Даже если бы Минако подняла на мужчину глаза, она бы не определила, какие потаённые эмоции скрываются у него внутри. Смогла бы она вновь затеять игру, чтобы остаться в живых? — Зачем пришёл? — безжизненным голосом спросила она, желая оценить, насколько велика возможность проявления его жалости к ней. — Будешь издеваться? Или начнёшь пытать, чтобы я выдала тонкости связей шпионских организаций по всему миру? Она услышала его тяжёлый вздох. В нём смешалась усталость и нетерпение, которые она могла бы увидеть в его колючих глазах, если бы подняла отяжелевшую голову. — Принуждать тебя не будут. Ты сама расскажешь всё, когда придёт время, — быстро проговорил он, после чего услышал очередной дерзкий смешок. — Но сейчас у меня для тебя есть относительно неплохие новости касательно твоих друзей. Минако подобрала под себя ноги и наконец подняла полный надежды взгляд. Даже если Кунсайта и тронули её застывшие на лице слёзы, он не подал виду и продолжил: — Тела Ами Мизуно, Рей Хино, Мамору Джиба, Усаги Цукино и Мотоки Фурухато не были найдены под обломками. Тем не менее на данный момент найдено около ста сорока безымянных погибших, в их числе Кайто узнал Селену. К удивлению, подтверждение гибели Селены совершенно не нашло отклика сожаления внутри девушки — обида на слова начальницы всё ещё занимала значимую часть в её душе. Но имена ребят, слетевшие с уст Кунсайта, зазвенели в голове Минако. Ей захотелось поверить в то, что они все выжили, выбежав из здания в последнее мгновение. — Думаешь, они спаслись? — с придыханием спросила она. — Может быть, — Кунсайт наклонил голову, разглядывая сжавшуюся фигурку пленницы. — А может, и нет. Во всяком случае, Джедайт и Кайто ещё не видели раздробленное тело хотя бы одного из них. Но я склонен верить в то, что твои друзья живы, и смею предположить, что вскоре мы услышим о них. Несмотря на всё, Минако хотела, чтобы Кунсайт был прав. Она бы даже обрадовалась, если бы кто‑нибудь пришёл к ней на помощь. После чего она могла бы обдумать новую стратегию и взвесить свои решения касательно отношений с Кунсайтом. Здесь же думать об этом было слишком тяжело. — Что ты будешь делать, если они придут за мной? — насторожилась Минако. — Я бы не хотел понапрасну терять людей, от которых проку больше, чем от большинства сотрудников «Айсберга». Я дал бы им шанс присоединиться ко мне. Однако я понимаю, что они скорее выберут смерть или захотят обмануть меня, поэтому их участь не будет столь радужной. — Значит, убьёшь их, — прошептала Минако. — Или они убьют меня и моих людей, — пожал плечами Кунсайт. — Минако, это не ссора в песочнице, это война, которая уже вышла из мелкого противостояния между моей компанией и твоей организацией. — А разве ты не можешь прекратить эту войну? — взвизгнула Минако, подскочив на ноги. — Весь этот кошмар происходит из‑за тебя! Если бы не твоё стремление к мировому господству, то всего этого бы не было! Кунсайт выдержал пылающий взгляд девушки, которая точно хотела его ударить, вложив в это действие всю свою ярость. — Даже если и так, остановиться мы уже не можем, — спокойно ответил Кунсайт. — Слишком много денег, слишком много времени убито на достижение моей цели. Отступить я не могу. Минако изо всех сил держалась за своё самообладание. Ей хотелось начать драку, хотелось расцарапать ноготками его самодовольное каменное лицо. У неё слишком сильно чесались руки, но итог этого глупого сражения мог обернуться полным поражением — не стоит забывать, на чьей она территории. Минако беспомощно сжала пальцы в кулак: — Тогда я тоже. Не жди от меня помощи в своих грязных делишках. Но Кунсайт был другого мнения. Он смотрел на девушку с холодной ухмылкой, словно проверял её на прочность. Такая непокорная Сейлор Венера была даже интереснее милой Минако Айно, которой девушка, без сомнений, притворялась во время их непродолжительной игры. Сколько же в ней бушевало огня и готовности разорвать его на куски! Кунсайт задумался о том, что, возможно, их странную игру можно было бы возобновить. Порывистая и яркая Венера не могла оставлять его равнодушным, но и наивность влюблённой в него девушки была столь же привлекательной. А понимала ли сама Минако, насколько сильно приковала его интерес к себе? Девушка не отрываясь смотрела на него, готовая ко всему, что могло произойти в эти короткие мгновения, когда они стояли один на один. Внезапно ей вспомнились его холодные мягкие губы, которые не так давно касались её кожи. Тогда у неё подкосились ноги, и она чуть не рухнула в его руки, но поцелуй оказался быстрым и обжигающим. К её ужасу и стыду, ей захотелось продлить это мгновение. Минако первая отвела взгляд от лица Кунсайта, запретив себе даже представлять что‑то подобное. Но стоило ей сделать это лёгкое движение головой, как цепкие мужские пальцы схватили её за подбородок и притянули ближе. В следующую секунду Минако вновь почувствовала губы врага — они настойчиво углубляли поцелуй, заставляли расслабить челюсть и впустить язык. На мгновение Айно остолбенела от такой наглости, но, когда одна рука мужчины скользнула с её щеки к шее, а вторая плотно прижала к себе, она дёрнулась и позволила Кунсайту завладеть её губами. Минако была готова забыть о здравом смысле, но неудобная поза, в которой она оказалась, привела ее в чувства. Она начала вырываться, Кунсайт быстро понял, чем вызван ее каприз, в следующую секунду он прижал ее к стене и улыбнулся сквозь поцелуй. «Теперь тебе удобно?» — насмешливо спрашивали его глаза. Минако с недовольством поморщилась, но не отстранилась. Она избегала его взгляда, но ее тело требовало еще действий и ласок. И Кунсайт это знал. Строптивость с легкостью читалась на бледном лице, но ее руки уже переместились ему на грудь и медленно спускались на живот. Казалось, что их игра вовсе не закончилась, она перешла на новый уровень. И Минако это подтвердила, когда одной рукой расстегнула пуговицы на его рубашке и коснулась своими нежными губами его гладкой кожи.

***

Это казалось безумием и полным идиотизмом. Рей открыто заявляла, что не верит в успех операции по спасению подруги, но, когда их план перетёк из спасения в уничтожение целой Научной базы, девушка уже подумывала, как бы ей незаметно свалить из квартиры Мамору. Более того, народу в небольшой гостиной становилось всё больше, а конкретного решения проблемы никто не находил. — Кто‑то из нас должен остаться с Усаги, — заупрямился Мамору, поочерёдно поглядывая на певцов и друзей. В силу того, что представителей группы «Три звезды» он почти не знал, меньше всего ему хотелось оставлять кого‑то из них рядом с любимой — даже если учесть, что она может проспать всё то время, пока ребята будут на задании. Мамору посмотрел на Ами и Рей. Обе выглядели измождёнными: Рей слегка морщилась, потирая плечо, где под одеждой скрывалась свежая повязка, а Ами, хоть и старалась держаться прямо, время от времени невольно сжимала пальцы, борясь с болью. — Можешь даже не стараться, — прошипела Рей, сверкнув глазами. — Мы точно идём. Ами молча кивнула, подтверждая слова подруги. Её взгляд был сосредоточен, а пальцы машинально перебирали край рукава — привычка, выдававшая внутреннее напряжение. Тайки поймал её серьёзный взгляд и, не дожидаясь приглашения, твёрдо добавил: — Я тоже иду, и это не обсуждается. Мамору переводил взгляд с Мотоки на Ятена, расположившихся на его диване после того, как Усаги увели в спальню. Коу первым встретился с его глазами и с насмешливой ухмылкой бросил: — Даже не думай, красавчик, я точно пойду за Минако. Сидеть у кровати твоей душевнобольной девушки не собираюсь. Мамору нахмурился, но прежде чем он успел ответить, Мотоки толкнул плечом соседа и с лукавой усмешкой поинтересовался: — С чего такая забота о Минако? Ты же всё время отшивал её. Ятен явно не горел желанием объяснять свой внезапный порыв благородства, но напряжённые взгляды собравшихся неумолимо требовали от него ответа. Он на мгновение замер, сжал кулаки, потом резко выдохнул и сухо ответил: — Она ведь и меня спасла, когда сцену заминировали. Вы не думаете, что я тоже должен её спасти? — Что‑то не припомню, чтобы она просила тебя в случае чего идти на верную смерть, — продолжил поддразнивать Мотоки. — Ведь тебе даже в знак благодарности за спасённую жизнь не хотелось приглашать её в кино. — Знаешь, что? — подорвался на месте Ятен, которого явно задели слова паренька. Его лицо покраснело от гнева, а голос зазвучал резче. — Это не твоё собачье дело! Мои отношения с Минако не касаются её друзей и коллег по работе! Мамору и Мотоки обменялись понимающими взглядами. С кумиром их подруги явно случилось что‑то необычное. Неужели он искренне переживал за Минако? А как же он тогда отнесётся к тому, что она уже переключилась на другого мужчину? Мотоки натянул улыбку — Минако теперь стала просто нарасхват. Рей поймала его взгляд и усмехнулась в ответ, точно их мысли совпали. — Хорошо, — наконец подал голос Сея, который, казалось, наблюдал за обсуждением издалека. Он лениво откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и небрежно бросил: — Я могу посидеть с Усаги. Но вы все должны мне дать слово, что мой частный вертолёт после вашего использования останется исправным — и более того, его никто не подорвёт. Мамору, Мотоки и Рей с недоумением уставились на парня. — Погоди‑ка, — Рей резко повернулась к Ами, которая увлечённо что‑то искала в своём телефоне. — Ты поэтому так быстро согласилась принять их помощь? Ами с невозмутимостью пожала плечами, не отрываясь от экрана: — В том числе. Рей одобрительно присвистнула и похлопала подругу по спине: — Ну ты даёшь! Так и знала, что у тебя есть запасной план. В глазах Мамору и Мотоки блеснул интерес — теперь им обоим захотелось принять в команду звёзд Азиатской эстрады. Певцы же смотрели на агентов с настороженностью, не отвергая мыслей о том, что их вертолёт поднимется в небо в последний раз. Тайки слегка нахмурился, а Сэя бросил короткий взгляд на Ятена — тот всё ещё хмурился, но уже не так яростно. — Ладно, — вздохнул Мамору, проводя рукой по волосам. — Раз уж мы берём вертолёт, значит, план придётся переписать. — Принято, — кивнула Рей. — Но если что‑то пойдёт не так… — Мы будем на связи, — перебил её Мамору. — И будем действовать по обстоятельствам. Сея демонстративно вздохнул: — Надеюсь, вы понимаете, что вертолёт стоит дороже, чем все ваши жизни вместе взятые? — Зато твоя жизнь станет дешевле, если ты не поможешь нам, — парировала Рей с усмешкой. Коу громко рассмеялся, а Тайки покачал головой: — Кажется, мы влипли в историю. — Зато в эпичную, — подмигнул Мотоки. — Погнали готовить снаряжение. Все начали подниматься со своих мест, переговариваясь и уточняя детали. Ятен задержался на мгновение, глядя в сторону спальни, где спала Усаги, а затем решительно направился к выходу.