миллионы разноцветных огней.

Лаки оказывается кавказской овчаркой, еще не до конца выросшей, и Стив с ужасом пытается представить, как они влезут в их небольшую квартирку, когда это произойдет. Кажется, придется воспользоваться предложением Тони - «не хотите жить со всеми нормальными людьми, дайте хоть оплатить вам безопасную и нормальную квартиру». Последнее, что ему хочется, это быть должником, как казалось. Но нет, последнее, что ему хочется — увидеть разочарование в глазах Баки, какое уже поднялось там темными волнами, стоило Стиву поднять тему нехватки места для них троих. «Нам придется ее отдать?», понуро спросил Баки, судорожно сжимая правую руку в мягкой шерсти. Стив сглотнул приготовленный ответ «Нет. Отдать придется эту квартиру», пояснил он быстро, и солнечная благодарность Баки в глазах и редко-легких поцелуях стала важнее всех возможных проблем и подколов со стороны Тони. Но пока они умещаются на старом месте, и с утра Баки водит собаку в небольшой парк поблизости. Пять утра, красные конверсы мокрые из-за росы на зеленом травяном ковре, через который нужно пройти, чтобы попасть на ровную полянку с парой лавочек. Лаки отпущена с поводка и обнюхивает уже привычное место утренних прогулок. Откуда-то взлетают потревоженные птицы. Баки прикуривает и пускает сероватый дым в такое чистое сегодня небо. Они сильно сдружились, солдат с психотравмами и бионическим протезом и собака, тоже с явно дерьмовым прошлым. Будто когда-то их душа была единым целым, пока судьба не раскидала ее по разным телам, связав, однако, испытаниями. Лаки подходит к нему, когда он присаживается на лавочку, кладет голову на бедро и смотрит своими почти-человеческими глазами. Баки склоняется, чешет под густым мехом, целует в лоб и вздыхает. Не нужно слов, чтобы выразить вновь всплывшую усталость и боль от прошлого, разбудившего Баки сегодня кошмаром посреди ночи. Стив успокаивал его, держал лицо в ладонях и не давал отвести взгляд, убеждая, что все хорошо, что Баки дома, в безопасности, и сам он безопасен и ни в чем, ни в чем не виноват, Бак, все ушло, все ушло, все ушло, это был не ты, на твоих руках нет на самом деле крови, это призраки, призраки уходят. Баки хочет, чтобы призраки уже оставили его совсем в покое. Сейчас они все же возвращаются реже. Может, однажды наступит всепрощение. Может, однажды Баки проснется без ощущения петли на шее. А пока он рад и тому, что эта петля кажется свободнее. Когда они идут обратно, роса еще пропитывает ткань кед, да и край черных , и шерсть на животе Лаки тоже наверняка вымокла, но это ничего. Солнце светит уже ярко и обещает, что все испарится.