Да сколько можно, ублюдки?!

      Лаура расплела тяжёлую косу и тихо вздохнула, потревожив ровное пламя догорающей свечи. Волосы крутыми волнами расплескались по её плечам, посеребрённые временем. Мягкий жёлтый свет огонька падал на убранный стол и вымытые горшки, падал на расшитые самой Лаурой занавески, мерно качающиеся под сквозняком, падал на мирно спящее лицо Шимона, слегка золотя кончики его поседевших ресниц. Морщины глубокими бороздами пролегли на лице Палацкого, сплелись в крепкую мелкую сеть, сквозь которую теперь не проскочит даже пескарик. Он устал. Давно и бесповоротно. Даже крепкие плечи Якоба не могли принять на себя всё то, что должен был выполнять третий мужчина в этом доме. Причём сильный мужчина. Слишком сильный, чтобы оставлять свой пост и уходить в никуда.       Лаура снова вздохнула. И плата за его душу не так велика, как горечь матери от неизвестности, в которую ушёл Джото. Сколько раз она просыпалась ночью от мучившего её кошмара, в котором её сын, сильный и смелый, тонул в топком болоте, увязал в чёрной гуще, таращил на неё голубые глазища, что достались ему от неё, и говорил обречённым голосом: "Маминка. Помоги мне". И она бросалась во сне к нему, старалась дотянуться рукой, схватить этого паршивца за шиворот и вытянуть на берег, на твёрдую почву, а он увязал. Безвозвратно. Захлебывался тиной, харкался, всхрапывал, будто жеребец, но тонул. Лаура просыпалась без крика или дрожи в руках, но долго беззвучно плакала до самого рассвета, терзаясь судьбой своего первенца, не способная прогнать его обречённый надломленный голос, звучащий в голове.       "Маминка. Помоги мне."       Не умела она помочь. Куда она пошёл, куда пропал, куда делся, от чего сбежал? Она подпёрла голову мягкой тёплой ладонью и вспомнила, как раньше зимой Джото хватал её ледяными ручонками за пальцы и спрашивал, "зачем руки тёплые". А она смеялась и говорила, что она же мама, разве могут у мамы они быть холодны.       - Спать ложись, - послышался усталый голос с печи. - Чай не дурак он, Лаура, не помирать ушёл.       - Да что ты понимаешь, старый дурень, - отмахнулась она от Шимона. - Седьмой год идёт, как Джото след простыл. Где он там, бестолочь...