Меня зовут Тобиас Агеластос. В начале осени мне исполнилось бы двадцать восемь, но до осени я не доживу. У меня СПИД и долги больше полутора миллиона долларов. У меня нет страховки. У меня нет друзей. У меня нет гражданства. Таблетки, которые столько лет берегли меня от смерти, ещё полтора года назад стали мне не по карману. В один миг всё рухнуло карточным домиком, потому что я был слишком беспечным, потому что я потерял бдительность, потому что решил, что исцелён от неисцеляемого. И вот смерть

Цирк уехал - пидоры остались.

Десять лет. Десять лет на "Кровавом Левиафане", десять лет я через кровь и пот привыкал к пиратским укладам жизни, десять лет, замирая дыханием, я смотрел на фигуру Палацкого то в кромешной ночи, то облитую солнечным светом. Десять долгих, тяжёлых, мучительных и неимоверно счастливых лет. Не знаю, на что я рассчитывал. Николаас Роггеман не мог бы жить вечно, ведь так?

Он взял свою тетрадь с расшатанными скобами в корешке. Корешок одряхлел и истёрся от времени, страницы стали мягкими и податливыми - в таких приятно утопает кончик шариковой ручки, а сама бумага плавно продавливается под силой нажима. "Я больше не хочу, но ещё могу" - вывел он, отступив три строки от последней записи.

Месяц первый, январь.