Вот вилка падает...

      — Катя, я умоляю вас, выслушайте меня.       — Je suis désolé, je ne comprends pas en russe, — сказала Катрин Ребель и отошла от Маргариты.       — Послушайте, Катя, я должна вам все рассказать. — Маргарита переместилась вслед за Катюшей. — Андрей ни в чем перед вами не виноват. Он не передавал этих денег. Он не собирался возбуждать никакого уголовного дела. Он даже не знал о моей встрече с вашим отцом. Более того, он не знал, что вы вернулись. Во всем виновата я и только я. Но… если вы это расскажете Андрею, то вы его убьете.       — Je suis désolé, je ne comprends pas en russe.       — Катя, — никакой реакции, — Катерина Валерьевна, пощадите, я умоляю вас. Все это в прошлом, я уже сама не раз и не два пожалела о содеянном. Но Андрей… он ведь ни в чем не виноват. Его жизнь и без того ужасна. Вы убьете его, если все ему расскажете, — Маргарита заплакала.       — А вы еще подлее, чем я думала, даже болезнь сына решили использовать в своих целях. Отойдите от меня, я боюсь испачкаться.       В холл с громким плачем вбежала Инесс.       — Маман, я хошью томой! Они сдесь все варвАры! — девочка держалась рукой за щеку и глаз.       — Инесс, детка, что случилось?       — Я говориль с Глеб, он сказаль, шьто он mon frère, просиль вернуться. Маман, он такой смешьной и маленький. Он поцеловаль менья в шьечку. И… и… какая-то девошька менья ударыля. Прамо с расбега. — Инесс убрала руку от лица и взгляду Катюши предстала ее горящая щека и чуть заплывший глаз. — Я не могу сейшьас даше на дефиле вийти.       В коридоре послышалась какая-то возня и все, кто стояли в холле, услышали сердитый голос Глеба:       — Иди, давай, извиняйся, дура ревнивая.       — Глебушка, ну, может потом? Сейчас твоему папе плохо и всем не до моих извинений.       — Лизка, я не шучу.       — Хорошо, только пойдем со мной, — раздался обреченный девичий голос.       Из блока реанимации вышел врач, не тот, который приносил бумаги на подпись, а другой, совсем молоденький и очень сердитый.       — Что здесь происходит? Если вы не умеете себя вести, то прошу всех до одного покинуть больницу. Мы не намерены больше слушать ваш крик и разборки. Неужели непонятно, что вы нам мешаете работать, спасать вашего же больного? Давайте, давайте все на выход!       Катя с Инесс пошли к выходу, а Маргарита, наоборот, уселась на диван.       — Подождите, Андрей Павлович просил перед операцией зайти к нему Катю и Глеба. Есть здесь такие? — Катя кивнула, а Глеб зашел в холл и подошел к врачу. — Операция начнется примерно через полтора часа. Через час ему сделают премедикацию. Значит через полчаса я буду ждать здесь вас и вас, — доктор показал на мальчика и Катюшу, — только сейчас нам здесь нужна полная тишина. Это понятно?       — Да, — сказал Глеб, взял Инесс за руку и повел к выходу, Катя пошла вслед за ними.       Как выяснилось позднее, когда Юлиана, Глеб, Лиза, Инесс и Катюша сидели в больничном кафетерии, Лизонька вовсе не была варваром. Просто она позвонила Глебу, узнала о болезни его папы и о том, что сам он сейчас тоже находится в больнице, решила приехать и поддержать своего любимого. И что же она видит, что он не только не сидит возле палаты отца весь в слезах и печали, а еще и целует какую-то красотку-каланчу. Что ей оставалось делать? Только засветить в глаз одному и другой. Она же не знала, что у Глебушки вдруг неожиданно появится сестрица. Ведь правда? Она, конечно же очень извиняется, что так получилось. Но пусть Инесс сама скажет, что бы она сделала на ее месте?       — Я би убиля их прэзрэнием. Но никогда не сталя бы драцца! — гордо сказала Инесс и все засмеялись.       — Катенька, пойдемте, уже почти полчаса прошло.       — Пойдем, — откликнулась Катюша, — кстати, Глеб, а почему ты называешь меня «Катенька»?       — Потому что, сколько я себя помню, папа вас называет только так.       — Твой папа говорил обо мне?       — Вы даже не представляете, как часто. Я, обязательно, должен вам все рассказать, чтобы вы поняли, что папа всю жизнь любил только вас.       — Давай не сейчас, Глеб, ладно?       — Хорошо. Вот как только папа пойдет на поправку, так мы и поговорим. Ладно?       — Посмотрим. Главное, чтобы папа пошел на поправку.       Катя с Глебом зашли в палату Андрея вместе, но он на них никак не среагировал, то ли еще спал, то ли ему уже сделали премедикацию. Катя подождала пока сын проведает отца и тоже подошла к постели Андрея, наклонилась к нему.       — Я люблю тебя. Ты мне мне очень-очень нужен. Я буду тебя ждать.       Они вышли из палаты в коридор. Глеб посмотрел на Катю глазами полными слез.       — Катенька, правда же он не умрет?       — Правда, мальчик мой, правда. Ну, подумай сам, как он может умереть, если мы с тобой так ждем его?       — И Инесс, она ведь тоже его ждет?       — Ну, конечно, мой хороший, конечно. И Инесс его ждет. Она просто очень растерялась.       — Катенька, а можно я обниму вас? — спросил Глеб.       Катя посмотрела на него снизу вверх. Он был ростом чуть выше ее дочки, этот маленький, в сущности, мальчик. Катюша кивнула, прижала к себе его голову и, уже не сдерживая слез, разревелась. Так и стояли обнявшись и плача в коридоре предоперационной палаты эти двое, не понятно кем друг другу приходящиеся.       — Да вы с ума сошли, а ну марш отсюда, — шикнул на них какой-то парень с маской на лице.       Они вытерли слезы и пошли в холл. Глеб вышел в холл первым, а Катюша замешкалась, закрывая за ними двери. Стоило ей повернуться лицом к холлу, как она похолодела… Рядом с Марго на диване сидела Кира.       — Мама, пожалуйста, не начинай скандал. Иначе нас всех выгонят.       — Не волнуйся, сынок, не начну. Мне с дешевками скандалить — только себя ронять. Если бы я скандалила с каждой шлюхой твоего отца…       Пощечина получилась звонкой и сильной и прилетела оттуда, откуда Кира никак не могла ее ждать…