Medication for the kids with no reason to live

— Господь всемогущий, да куда ж в тебя столько лезет? Петра воровато замирает на середине движения, а потом медленно возвращает сэндвич на тарелку. — Извини, — Старк устало потирает переносицу, — просто… ты будто голодала всю эту неделю. Петра угрюмо молчит и косится на фотографию Пеппер, сиротливо стоящую среди бумажных кип на столе. — Мэй сказала, что ты редко появлялась дома… — Вы, что, звонили тёте? — вскидывается Паркер. — Это ещё зачем?! — О, ты предпочла бы думать, что мне плевать, да? — шипит Железный Человек, подаваясь вперёд. — Ещё один повод меня презирать, вот только нихр… ничего подобного. Петра, ты не должна себя так вести! Девушка пристыжено опускает взгляд, нервно ковыряет дырку на потасканных чёрных джинсах. Ей понадобилась неделя, чтобы понять, что она сглупила. Тони Старк не прогонял её, он сказал, что она может уйти. По сути, он предложил ей выбор, который сказал бы о многом, а она поступила как полная идиотка. К чему вообще все эти паучьи штуки вроде супер интуиции, если их преспокойно заглушает обычное буйство гормонов. — Ешь, — выдыхает Старк, откидываясь на спинку кресла. Петра медлит, но потом всё-таки снова принимается за сэндвич, правда, уже спокойнее, откусывает по чуть-чуть. Пеппер уж точно не была такой занозой в заднице и ела, наверняка, куда более грациозно. Паркер боязливо поднимает взгляд на Железного Человека, но тот отворачивается к окну, за которым искрится своим великолепием ночной Нью-Йорк. Какой бы ни была мисс Поттс, она бросила его. И Капитан бросил. И Петра тоже чуть не бросила. Стыд, горячий и вязкий, растекается по телу, ладони потеют. Ничего, думает Паркер, главное, что вернулась. Смогла затолкать свою гордость подальше и пришла, виновато уткнувшись лбом в огонёк реактора. Он искал её, беспокоился, ждал. Вот что сейчас имеет значение. Они вместе возвращаются в Особняк, и всё точно так же, как в день их первой совместной поездки: он, нахмурившись, сверлит взглядом лобовое стекло, а Петра украдкой наблюдает за ним. Одна мысль не даёт ей покоя: как всё было бы, окажись она старше, окажись она того же возраста, что и Пеппер Поттс? Ответ прожигает дыру где-то между лёгкими: проще. Она бы извинилась, а потом обняла, прижала бы его голову к груди, наверное, даже поцеловала бы. Да, точно, и он бы всё простил. Петра вымотана физически и морально. Килограмм проглоченных сэндвичей даёт о себе знать, глаза слипаются, и она засыпает под мягкое урчание автомобиля. Ей снится улыбающийся, беззаботный Тони Старк, гуляющий с ней по городу, радующийся простым человеческим вещам. Тортоподобное мороженное с топингом на восьмой авеню, сахарный рогалик на семнадцатом пирсе, влажный ветер, путающий волосы, и она обвивает руками его шею, тычется носом в лёгкий шёлковый шарф. Кардамон, кедр, тмин, и его смех шелестит, как атакующие причал волны. Липкой злой темноте никогда не добраться до этой части сознания, потому что её охраняет яркий голубой свет. Экстренный выпуск новостей застаёт Петру за завтраком в один из тех дней, что могут обещать одну лишь безграничную скуку, если только не удастся взломать очередной пароль к мастерской Старка. Паркер замирает, поднеся ложку с хлопьями ко рту — теракт в небольшом промышленном районе города, десятки людей взяты в плен, число пострадавших выяснить пока не удаётся. Общие планы с воздуха: на улицах паника, дым и огонь. Петра щурится, пытаясь вспомнить, куда запихнула свой костюм после прошлого задания. Надо бы посоветоваться со старшими, но Старк уехал проведать полковника Роудса, а Вижн, кажется, вообще за пределами страны. Больше до неё, по сути, никому и дела нет. «Ты не должна себя так вести!» — будто стены разговаривают голосом Тони, Петра заходит в комнату и трясёт головой. — Да брось, пустяки, — натягивает костюм, жужжит застёжкой, трико — как вторая кожа, Паркер всё не может привыкнуть. — Я справлюсь, — заправляет вновь отросшие волосы под воротник, в спешке нахлобучивает маску. — Ты будешь мной гордиться. Ещё на подлёте к нужному кварталу Петра чувствует — что-то не так. Слишком тихо: ни криков, ни выстрелов, даже людей на улицах не видно. Похоже на заброшенную съёмочную площадку. Девушка ловко приземляется у овощной лавки, крутится на месте, силясь понять, что здесь вообще происходит. Пара машин ещё дымится, металл покорёжен следами от пуль. У здания вверх по улице отсутствует половина фасада, вернее, то, что от него осталось, лежит бесформенной грудой прямо посреди дороги. Многочисленные навесы с продуктами раскручены, ящики перевёрнуты, фрукты замерли на бордюре, будто их кто-то туда аккуратно положил. — Что за чёрт? — Петра озадачено потирает затылок, складывает ладони рупором. — Эй, террористы! Вы где? Голову словно зажимает в тисках, Паркер мгновенно пригибается, а кирпичная кладка над ней тут же разлетается в крошки. Петра лихорадочно бегает глазами по окнам здания напротив, но никого не видит. Следующий выстрел взрывает фонтаном асфальт возле её левой ноги. Голос Старка — это голос её здравого смысла, он рявкает «беги», и Паркер мигом срывается с места. Забираться на здания слишком рискованно, она не знает, насколько меток стрелок, а падать с высоты особого желания нет. Что же это получается, Петра не чувствует ни страха, ни отчаяния, ни паники — ничего из того, что должны ощущать предполагаемые заложники. Похоже, единственный человек, которого здесь нужно спасать — это она сама. — Дура! — выплёвывает Петра, на бегу отталкиваясь от угла здания, юркая в узкий переулок. — Да что ж ты такая непробиваемая ду… Она осекается, останавливаясь перед высокой стеной, перегородившей выход на соседнюю улицу. Вздыхает, вытягивает руку, но тут же замирает — чисто из любопытства. Над стеной сначала показываются руки в перчатках, потом корпус, а потом человек в мотоциклетной маске, облачённый во всё чёрное, ловко приземляется прямо перед ней. Петра щурится, не очень-то понимая, как следует поступить, потому что незнакомец стоит неподвижно и не говорит ни слова. Паркер делает неуверенный шаг вперёд, но, взвесив ситуацию, снова вскидывает руку — лучше всё-таки смыться. Смыться не получается. Громила обхватывает её запястье, и всё тело пронзает острая боль, шутеры искрятся, трещат и приходят в негодность. Кожа под ними горит огнём. — А ты находчивый! — Петра вырывает руку из пальцев незнакомца и, подпрыгнув, бьёт обеими ногами ему в грудь. К её ужасу противник лишь слегка отшатывается к стене. — И сильный походу! «БЕГИ!!!» — орёт подсознание, и Петра впервые даже не думает ослушаться. В долю секунды, которая требуется этому парню, чтобы восстановить равновесие, отталкивается от земли и прыгает на стену бокового здания. Вторая неудача заставляет её усомниться в собственных способностях. Железная хватка жжёт лодыжку, кирпичная кладка ускользает из-под рук, и через мгновение затылок встречается с асфальтом. Под веками расползается вспышка белого света, он слепит и пожирает мозг, словно ластиком стирая все мысли. Боль такая сильная, что Петра не может думать о чем-то кроме неё. Чувство, будто тело расщепили на атомы. — Девчонка у меня, — звучит откуда-то сверху сквозь оглушительный стук крови в висках, — а значит и Старк тоже. Старк?! Петра не может контролировать дыхание, лёгкие сокращаются против воли, все чаще и чаще, отчего боль чувствуется острее. Темнота внутри копошится, просыпается, распутывает щупальца. Старк?! Вспышка в голове понемногу угасает и Паркер открывает глаза. Небо выцветшее, серое, с мелкими вкраплениями кружащих на непонятной высоте птиц. Вздумали через неё добраться до Железного Человека? Ярость жжётся под кожей, покалывает кончики пальцев, адреналин гонит кровь так, что та царапает вены. Старк?! Петра думает, что никого к нему не подпустит даже на пушечный выстрел. Даже если придётся сдохнуть, воскреснет и трижды сотрёт в порошок любого, у кого недобрые намерения. Она поднимается, проглатывая рвущийся из груди стон, выпрямляется и, склонив голову к плечу, молча смотрит на противника. Смять, раздавить, разорвать на части. В считанные секунды находятся слабые места, бреши в броне — он всего лишь человек, его действия построены на логике и весьма предсказуемы. Ей не нужна паутина, чтобы дать бой, ненависть превращает кулаки в вибраниум. Темнота внутри набухает, закупоривает сосуды, застилает глаза. — Старк?! — Старк тебя убьёт, — Наташа пытается звучать строго, но её губы дрожат от невыносимого желания улыбнуться. Петра стоит посреди гостиной — раскрасневшаяся, взлохмаченная — нелепый сорванец в супергеройском костюме. — Чего? — тянет приглушённо, разочарованно, но глаза все ещё блестят от гордости за саму себя. Вижн со вздохом опускается на диван: — Я думаю, мисс Романофф имела в виду… — его перебивает звук хлопнувшей входной двери. — Паркер! — тон не предвещает ничего хорошего, в голосе металл, и шаги тяжёлые, будто на нём костюм. Петра вжимает голову в плечи, и Наташа не сдерживается — смеётся. Старк врывается в гостиную, окидывает всех собравшихся презрительным взглядом сквозь тонированные стёкла очков. Прошибает каждого. — Сюда подошла, — он смотрит не на Петру, куда-то в пол, но так даже лучше. Паркер делает несколько неуверенных шагов, но потом берёт себя в руки. В конце концов, ничего плохого она не сделала. Разве что обезвредила парочку бандитов. Разве что пыталась его защитить. Уверенность в себе слегка потухает, когда девушку сгребают за шкирку и, протащив по коридору, чуть ли не забрасывают в кабинет. Старк закрывает двери, некоторое время стоит к ней спиной, а когда поворачивается и снимает очки, его глаза похожи на два холодных дула. — Ты что, совсем сдурела, позволь спросить? Ты сумасшедшая?! На кой чёрт ты понеслась туда одна? По позвоночнику пробегает холодок. Всё тело болит, голова раскалывается, Петра так сильно устала и совсем не хочет спорить, но понимает, что этого не избежать. Если сейчас не разобраться, всё станет слишком запутанным. — Перестаньте меня опекать, мистер Старк, вы сами позвали меня в команду, — отчеканивает девушка ледяным тоном. Выпрямляется, расправляет плечи. — Мне, по-вашему, нужно было сделать вид, что ничего не произошло? Просто отсидеться здесь? Этого вы от меня ждёте? Тони гневно стискивает челюсти, заносит руку с поднятым указательным пальцем. Будто подбирает такое ругательство, которое могло бы охарактеризовать все её поведение, но Петра не даёт ему такой возможности, спокойно и гордо произносит: — Так вот нихрена подобного, — и смело отвечает на его негодующий взгляд. Следующая мысль, которая приходит ей в голову: в Железном Человеке нет ничего железного, кроме костюма. В Тони Старке нет ничего супергеройского, кроме опасных навороченных гаджетов. Он такой же слабый и хрупкий, как и все остальные люди, как и всё, что Петра может сломать на раз-два. Старк видит что-то в её глазах, и его руки безвольно опускаются вдоль тела. На лице проступает такая усталость, будто ему на плечи накинули ещё пару десятков лет. Голос тихий, будто он признается в самом сокровенном: — Как ты не понимаешь, я пытаюсь тебя защитить. Петре смешно до рези в глазах, она хохочет, действительно, как сумасшедшая. Раздражение, теперь исходящее от Старка волнами, лишь добавляет масла в огонь. Маленький беззащитный человек, единственное преимущество которого на данный момент — шикарная кожаная куртка, которая стоит, верно, как вся её квартира в Куинсе. Ребёнок, которому всё время приходится напоминать себе что он — взрослый. — Защитить? — заливается Петра. Она бы и рада остановиться, но попросту не может. — Вы? Меня? Ей приходится замолчать, когда его руки обхватывают запястья, когда он всем телом припечатывает её к стене. Демонстрация силы не очень-то уместна, но глухой удар многострадального затылка о деревянную панель слегка приводит в чувства. — Ты долбанутая на всю голову, знала об этом? — Выплёвывает Старк ей в лицо, нависая и прожигая взглядом. — Хренов трудный подросток. Петра думает, что она-то как раз-таки слишком взрослая, а о том, что она ещё ребёнок, ей приходится себе все время напоминать. Действительно долбанутый ребёнок, который тянется к губам мужчины намного старше её. На какую-то долю секунды даже касается их, но Тони Старк тут же в ужасе отшатывается назад. Глаза просто огромные, будто она не поцеловать его пыталась, а убить. — Т-ты что делаешь? — срывается на крик. — Ополоумела?! Паркер думает, что сейчас действительно могла бы его убить. Она знает, что он чувствует, и тем больше её бесит то, как он себя ведёт. Темнота внутри похожа на сгусток чёрной инопланетной дряни, карабкается по горлу, застревает мерзким комом где-то на полпути. Петра медленно тянет застёжку костюма, стаскивает через голову верхнюю его часть. Старк давится собственным дыханием, тут же поднимая глаза к потолку. — Какого чёрта ты творишь? Петра молчит, не отрывая взгляда от его лица, снимает остальное. Швыряет ему в руки с такой силой, что Старк чуть не теряет равновесие. — Петра… — он наконец опускает взгляд, смотрит прямо в глаза, прижимая к груди красно-синюю материю. — Что все это значит? Петра стоит перед Железным Человеком в одном нижнем белье и безразлично пожимает плечами: — Он мне не нужен, раз я не имею права никого спасать. Тони Старк не выдерживает, взгляд соскальзывает ниже, и Паркер презрительно хмыкнув, выходит из кабинета. Игнорирует летящее в спину: — Ну и кого ты спасла, а? Кого ты спасла?