Да свершится чья-нибудь воля...

Сила раскрывалась не сразу. Она приходила мучительно, с ломотой во всем теле и с кровавыми мозолями на руках. Уже очень скоро Дикон понял, насколько был прав Рино, пренебрежительно отзываясь о шпагах. Держать в руках меч и сражаться им оказалось куда сложнее, чем то, чему Ричарда всю жизнь учили. После изнурительных тренировок, Повелитель Скал с трудом добирался до своего спального места и, падая на него, тут же проваливался в холодный пустой сон. Ричарда это не беспокоило, ничуть. Видеть во снах далекий, холодный, мрачный Надор и полный укора взор матушки, день ото дня хотелось все меньше. А мысль о том, как отреагировала бы герцогиня, узнай она, о том, что сын и наследник рода Окделлов променял службу выродку рода Алва на общество самого Леворукого, могла бы показаться смешной, если бы не была такой печальной. Скучал ли Дикон по дому? Нет. О родовом гнезде Окделл вспоминал даже реже, чем об Олларии и времени проведенном на улице Мимоз. Впрочем, и о своем оставленном эре, Дик думал мало, отложив размышления о невыполненном договоре на потом. Он подумает об этом, как-нибудь позже, если, конечно, ему доведется еще повстречаться с Алвой. Признаться, Дикон не рассчитывал на возвращение в Талиг. Бесконечно отрабатывая стойки и смертельные для всего живого удары, молодой Окделл уже видел себя стоящим на Рубеже, рядом с Ринальди. А родной мир в одночасье превратился для него в тесный, замкнутый уголок с несуразными проблемами и глупыми играми за власть. Все то, что старательно вбивала в голову сыну благочестивая Мирабелла, все стремления и идеалы, Ричард удивительно легко из этой самой головы выбросил. Оно и понятно, то, чему его учили с малолетства, оказалось полнейшей ересью, начиная от эсператистких заповедей и заканчивая разговорами о возрождении Великой Талигойи. Благодаря Ринальди мир Дикона перевернулся с ног на голову, реальность обрела четкость и пришло понимание того, как на самом деле обстоят дела в Золотых Землях. Впрочем, серьезно размышлять обо всем этом Ричарду было совершенно недосуг, особенно после того, как они покинули Кэртиану. Путешествуя по Ожерелью, Дикон отдавал все свои силы и время тренировкам тела, мечтая о высшей цели. Ринальди оказался отменным учителем. Не унижая своего ученика, подобно Алве, Рино заставлял Дикона выкладываться по полной, но никогда не переходил ту грань, за которой нагрузка могла оказаться чрезмерной. Тело раскрывалось неохотно, сопротивлялось и жаловалось многочисленными мышечными болями, рыдало разбитыми и стертыми в кровь ладонями, но Ричард не поддавался. Он, помня о том, что видел на Рубеже, сцепив зубы, и с удивлением отыскав в себе ту легендарную твердость, о которой много веков кричал семейный девиз, продолжал работать над собой, радостно читая на лице учителя одобрение. Ринальди атаковал, легко, так, словно его меч был не тяжелее шпаги. Сперва выдержать подобную атаку и сохранить выставленный блок Ричарду не удавалось, совсем. Но чем больше проходило времени, чем дальше они оказывались от родного мира, тем легче становился меч в окрепших руках Повелителя Скал. Удар, выпад, блок… Кошачья, ставшая такой привычной, улыбка Ринальди, блеск зеленых глаз, разметавшаяся по лбу светлая челка. Истинный Ракан… Ричард с внутренней ухмылкой думал о том, как все правильно складывается, он — эорий и глава Дома Скал, идет следом за своим богоподобным анаксом. Впрочем, даже в Кэртиане Ринальди лишь морщился, когда Дик говорил ему нечто подобное. Теперь же, когда они покинули свою «бусину» и, Лабиринт знает сколько, мотались по Ожерелью, Одинокий и слышать не хотел о подобных глупостях. Стойка, замах, защита… Звон стали, густой и сочный… Дрожь в напряженных мускулах подобна забытому мотиву, она растекается по ставшему уже сильным телу и дарит радость. В тот раз, когда Дикону, наконец, удалось сдержать атаку учителя и самому перейти в наступление, Ринальди рассмеялся, откинув с лица светлую челку: — Ну что ж, самое время… Дик, как посмотришь на то, чтобы попробовать свои силы в реальном бою? — Ты шутишь? — Дикон встрепенулся, решив, что Рино говорит о бое на Рубеже и счастливо заулыбался. — Ничуть, у местных назревает знатная заварушка, — Ринальди прищурился и оценивающе окинул Ричарда взглядом, — думаю, из тебя получится весьма симпатичный эльф. — Что, прости? — Ричард растерялся и едва не пропустил внезапный удар учителя. — Говорю, что тебе удивительно пойдет облик одного из местных племен. — Ринальди резко отступил и красивым жестом убрал свой меч в ножны, — на сегодня, пожалуй, достаточно. Мир в котором они остановились, по словам Рино назывался Средиземье. Ричард поначалу не заметил большой разницы между ним и Кэртианой: те же горы, обширные равнины, быстрые реки, синее небо над головой и одна луна. Толи дело в других мирах, где Ричарду посчастливилось побывать, иногда «жемчужины» попадались более, чем странные. В одной такой даже небо было зеленого цвета и на нем, не уходя за горизонт, постоянно висели три огромные луны. В Средиземье же все выглядело привычно и знакомо, Ричард без труда узнавал растущие в густых лесах деревья, а крупные вызревшие орехи лещины, на вкус были совсем как в Надоре. Но стоило однажды столкнуться с местным населением, чтобы Дику стала понятна разница. В этом мире по соседству жили несколько совершенно разных народов. Кроме привычных Дикону людей, здесь обитали величавые, стройные эльфы, чем-то напомнившие Ричарду надменного и красивого Алву, полчища безобразных, отвратительных орков и гоблинов, племена воинственных невысоких гномов, маленький равнинный народец, который местные звали хоббитами и даже попадались драконы. Дику нравилось в Средиземье. Тут не было, как в иных местах, куда переносил его Ринальди, странных и чуждых для жителя Кэртианы механических машин наводнивших похожие на муровейники города, не имелось безликих, царапающих небо зеркальных башен, а в небесах парили только птицы. Окделл скоро привык и к тому, что горы Ривенделла населяют высокомерные эльфы, зеленый Шир принадлежит малюткам хоббитам, а на пыльном поросшим высоким вереском тракте можно запросто встретить странствующего волшебника. Для Одинокого и его спутника не было проблем с расстоянием. Чтобы переместиться из Гондора в Ривенделл, Ринальди не требовалось тратить месяцы и трястись на лошади много хорн под палящим солнцем и проливными дождями, довольно было просто пожелать, и горная гряда в мгновение ока сменялась долиной Андуина. Сказать по правде, Дикон был этому рад. Наблюдать за чужим миром издалека это одно, а вот жить в нем, принимая его правила и законы, совсем другое. Он привык к тому, что они гостили в различных «жемчужинах», не касаясь их, лишь поглядывая на местную жизнь издали. И вдруг такое заявление. — Эльфом? Ты хочешь, чтобы я стал эльфом? — Ричард неверяще уставился на своего спутника и учителя. — Временно. Пока не отгремит Битва пяти воинств. Это не худший вариант, поверь, хотя если пожелаешь, я могу обернуть тебя гномом. В орка не проси — с ними нужно будет драться, — Рино улыбался с таким видом, словно сказал самую остроумную вещь во всем Ожерелье. — А почему я не могу остаться в своем обычном виде? — Ричард немного успокоился, перспектива превратиться в кряжестого и бородатого гнома его совершенно не привлекала. — Людей в этой свалке будет не слишком много, а хитроумный Трандуил, король лесных эльфов, будет беречь своих и подставлять под основной удар чужие ресурсы, он тот еще лис. При этих словах Ричард вздрогнул, перед глазами появился образ Адгемара, впрочем, казарон вряд ли сильно походил на эльфа, то ли дело эр Рокэ. Дик зажмурился и вспомнил небрежную, притворно-пьяную улыбку Алвы, держащего пистолет и целившегося в замершего у дерева Робера. Дикон с силой тряхнул головой и резко открыл глаза, отбрасывая прочь мысли о прошлом. И в самом деле, к чему вспоминать то, что давно оставлено, особенно перед предстоящей реальной битвой? Алвы нет. Робера нет. Сейчас есть только Ринальди — учитель и друг, а еще шанс испытать свои новые навыки и опробовать силу. Дикон вздохнул и покосился на Ракана: — А ты? Кем будешь ты во время этой битвы? — А я, — Рино задумчиво поглядел в темнеющее над горами небо, — я собираюсь отрастить себе крылья.