Да свершится чья-нибудь воля...

Ринальди подгадал все верно. Дикон, принявший облик лихолеского эльфа должен был присоединиться к Великой Битве в тот момент, когда компанию гномов, людей и эльфов, не поделивших сокровища древнего гномьего королевства, уже щедро разбавили текущие безбрежной рекой орки и гоблины… Как же их было много! Ричард, прежде чем присоединится к «соплеменникам», задержался на кряжистом отроге Одинокой горы, вглядываясь в надвигающихся врагов. Не его врагов. Сильных, пылающих дикой злобой и во много раз превышающих общее число прочих участников этой свары. Нечто подобное Дикон уже видел. Давно, на поле под Дарамой. Но там немыслимая и неравная битва была спланирована и продумана Алвой и огромная толпа казаронов не имела ничего общего с черным месивом нечисти, заливающим долину. Под Дарамой Дику было страшно, но сидящий рядом с ним Савиньяк улыбался и ободрял, солдаты рвались в бой, безоглядно веря своему маршалу, а что до адуанов, вырядившихся в кагетское золото, так те и вовсе от всей души потешались. Гений Алвы сберег талигскую армию, несмотря на численное превосходство противника и принес ей блестящую победу. А что сейчас? Дик всматривался в напряженно замершие фигурки… Люди, гномы, эльфы: они уже позабыли о том, что совсем недавно бились друг против друга, сейчас враг был иным. Даже издалека Ричард чувствовал их сплоченность — все они собирались отстаивать теперь не золото, из-за которого вышел спор, не богатство, нет… Они все собирались биться за жизнь, чтобы не оставить гоблинской погани ни одного шанса. А за что бился он? Не сейчас, тогда, в Варасте? Дикон поморщился, вспоминая, как он скрипел зубами, всю дорогу проклиная Алву и клятву данную Ворону. Дурак… Каким бы подлецом эр Рокэ не был, он сражался за свою страну, за короля… Плох был Оллар или хорош — Алва стоял до последнего. Даже не столько за короля, сколько за оставшийся за спиной Талиг, безжалостно стирая врага с лица земли. Лишь теперь, находясь безумно далеко от дома и Кэртианы, глядя на надвигающуюся, на чужие народы, беду, Дикон дал себя труд подумать о том, насколько по-детски однобоко он видел все происходящее тогда. Алва — враг…, а значит, ничего хорошего и благородного совершить не может, только жестокость и подлость. Другое дело Робер. Эпинэ был другом, благородным и прекрасным, а потому Дикон, не долго думая, влюбился, а после отдал за эту любовь все, что у него попросили. Потребуй Алва в тот момент права на Надор, Дик, точно так же, безропотно и не думая, отдал бы свои земли. Однако Алве так много не потребовалось — лишь честь и тело Повелителя Скал. И принося эту жертву, Ричард, внутри себя обливаясь слезами, проклинал распутного эра. А о мотивах Алвы, прочих, кроме разнузданности и похоти, он даже не попытался задуматься. А ведь эр не тронул его: дразнил, переселил к себе, подначивал, заставил желать себя, даже ревновать, но не счел нужным брать упертого оруженосца силой, хотя имел на это право. Отчего? Впрочем, теперь что уж… Дикон сильно зажмурился, подставляя лицо пронзительному осеннему ветру, и заставил себя сосредоточиться на настоящем. Сейчас он один из лесных эльфов и его ждет тяжелый бой. Ричард проверил, свободно ли выходит меч из ножен и собрался было уже присоединиться к схватившимся армиям, как вдруг совершенно неуместно в данной ситуации рассмеялся, подумав о том, что сказал бы эр Рокэ если бы смог его сейчас увидеть? Удивился бы, наверное, такой экзотике. Да, Ринальди придал ему облик эльфа, но основные черты герцога Окделла в нем все же остались. Лицо практически не изменилось, тело слегка вытянулось и приобрело излишнюю для человека изящность и стройность, увеличились и заострились уши, резче очертились скулы, светлые волосы легкой волной падали на плечи (пожалуй, это нужно будет оставить, Дик поймал себя на том, что ему понравилась такая прическа) — именно таким Ричард увидел себя после превращения. Но, несмотря на этот экзотический налет, он все же был узнаваем. Но это ерунда, эльфом ему ходить не вечно. А вот что сказал бы Алва увидев, что случилось с его оруженосцем в свободное от чужих авантюр время, когда Дикон был собой? С момента ухода из Кэртианы, прошло уже довольно много времени. Так как бы отреагировал сейчас на него Алва? По-прежнему желал бы исполнения того договора? Дик фыркнул, совершенно уверенный — нет. Сейчас герцог Окделл не был прежним нежным юношей со взором горящим, которого было бы приятно отыметь между делом, как тех «козляток». Интересно, пришелся бы Ворону по вкусу почти зрелый молодой мужчина, не мальчик? Да к тому же, покрытый бесчисленными шрамами, с темной, обветренной чужими мирами кожей и загрубевшими от постоянных тренировок ладонями? Ни тебе нежности, ни тебе томности, ни тебе красоты… Дикон усмехнулся. Пожалуй, будучи эльфом, с легкой руки Ринальди, он сейчас был куда более похож на себя прежнего. Так что, господин маршал, не обломится вам нежного мальчишеского тела, даже если Дикон решит вернуться на родину, когда-нибудь… — Вот ведь глупость… — прошипел на талиге, легко сбежавший с каменного отрога горы лихолесский эльф, вытаскивая на ходу сверкнувший ледяными искрами меч, — соберись, Окделл, выбрось эту ерунду из головы и думай о том, что тебе предстоит. Внизу все было куда страшнее, чем казалось с горы. Ворвавшись в кровавое рубище, Ричард, почти сразу позабыл о своих неуместных в этом мире мыслей о прошлом, отдавшись всеобщему безумию. Он бешено работал мечом, разя наваливающихся омерзительных на вид тварей. Уроки Ринальди не прошли даром. Меч Окделла без особых усилий рубил корявые конечности, отсекал страшные головы, пронзал бесчисленных врагов. Рядом с ним дрались мощные коротышки гномы, над головой свистели стрелы посылаемые эльфами. Дик, помня напутствия исчезнувшего, кошки знают куда, Ракана, постепенно пробивался в сторону основных сил Трандуила. Не сказать, что бы его сильно волновало то, что рядом с гномами было опаснее, но следовать советам своего учителя Ричард научился безоговорочно. Сказано к эльфам — значит к эльфам. К тому же, было любопытно поближе взглянуть на Лесного Владыку. Гномы Дика не впечатляли, несмотря на то, что нескольким смельчакам совсем недавно удалось отбить свою гору у засевшего внутри дракона и вернуть то, что им принадлежало по праву. Та еще вышла история. Дик и Рино знатно развлеклись, издали наблюдая за Торином Дубощитом и его небольшой компанией. И что получилось в итоге? Торин занял принадлежащий ему по закону трон предков, и жизнь заставила его за это расплачиваться сегодняшней бойней. Сколько гномов уцелеет? Сколько эльфов погибнет? Сколько людей из Озерного города сложат свои головы у подножья этой Горы? Стоило ли это той крови, которая сегодня прольется? Что-то эта ситуация Дикону неуловимо напоминала… Ну да кошки с ним… Сейчас главное по-глупому не нарваться на кривой орочий меч. Уставать Дикон начал спустя пару часов. Одно дело тренировочный бой и, несмотря на свою суровость, все же щадящий тебя учитель, а другое — бесконечная страшная рубка. Поток орков и гоблинов и не думал иссякать, хотя убитых было столь много, что казалось и ногу поставить негде, чтобы не зацепиться за чье-нибудь искромсанное тело. Падали не только темные твари. Постепенно гибли гномы, и пешие, и оседлавшие небольших, но сильных горных козлов, падали как подкошенные красивые и гордые эльфы, умирали отчаянно бившиеся с нечистью озерные люди. Иной раз позволяя себе оглянутся, Дик видел как хмурится и темнеет величественный лик Трандуила, иногда выходившего из боя, чтобы оценить масштабы потерь. Бывало, взгляд Ричарда выхватывал из кипящего боя высокую худую фигуру старца в остроконечной шляпе, который не хуже юноши, размахивал красивым длинным мечом. Гендальф… Волшебник… С него станется перемахать их всех, несмотря на годы. Рука Ричарда изрядно устала, и поднимать, ставший вдруг непривычно тяжелым, меч с каждым разом становилось все труднее. Ринальди, друг, где же ты? Но Ракана на поле боя не было ни с крыльями, ни без. Ричард, все чаще запинаясь об устилавшие землю тела, постарался собраться и дал себе слово держаться до конца, так, словно это был его собственный бой, за что-то важное лично для него. Вот только за что он сейчас мог бы так биться? Ничего дельного Ричарду на ум не приходило. Так как же держаться, если не видишь в этом смысла? Если нет цели? Хотя почему нет? Он должен бится за свою жизнь, чтобы позже, посвятить ее борьбе на Рубеже. Да, именно так. Дикон, резко размахнувшись, снес голову, напиравшему на него громадному орку. Время растянулось в один длинный миг. Нескончаемый и бесконечный бой… И когда силы были совершенно на исходе, кто-то рядом, отчаянно и радостно завопил: — Орлы! Посмотрите, это же орлы! Ричард стирая с лица катящийся градом пот (кто сказал, что эльфы не потеют? Пф…) поднял глаза к холодном темнеющему небу. Орлы… Огромные, сильные, такие, что их крылья заслоняли собой почти весь свет, лениво летели на помощь. Крылья? Дикон рассмеялся и, едва не пропустив колющий удар в грудь, пытался среди прилетевшей помощи отыскать своего друга. В том, что именно Рино привел такое нужное сейчас подкрепление, Дик не сомневался. Появление нежданной помощи, придало союзникам эльфов сил, а полчища орков, напротив дрогнуло и обратилось вспять. Над головами сражающихся замелькали гигантские крылья. Орлы пикировали и добивали гоблинов, внося в их ряды хаос и ужас. Дик переводя дух радовался вместе с остальными, устало опустив руку с неподъемно-тяжелым мечом. Не тренировка… реальный бой, который герцог Окделл с честью выдержал. Одна из птиц, спикировала прямо на Ричарда, и, подняв страшными крыльями настоящий ураган, вцепилась в доспехи Дикона когтями, а потом рывком подняла его в воздух. — Не дергайся, или я тебя уроню, — голосом Ринальди доверительно сообщил Дикону орел, уносивший его прочь от истекающей кровью долины, — знаю, что ты устал, но, к сожалению, сейчас у нас нет времени на отдых. Нам нужно спешить. Одному из миров Ожерелья грозит гибель. — Разрубленный змей! — обреченно и устало выругался Ричард, налету убирая меч в ножны. — Ну хоть умыться и попить можно? — Можно, — орел склонил хищную голову и подмигнул, висящему в его когтях недоэльфу, зеленым глазом, — но только быстро.