Да свершится чья-нибудь воля...

Проснулся Дикон в чужой кровати. Интересно, он сам сюда улегся или Джон дотащил? Вчерашний собутыльник обнаружился лежащим рядом — довольно помятый, тихо постанывающий, но, к счастью, совершенно одетый. Ричард прислушался к себе, но, кроме головной боли, ничего не обнаружил. И на том спасибо. Кажется, ничего предосудительного они совершить не успели. Да до того ли было? В комнату вошли отвратительно бодрый Ринальди и подозрительно довольная Мелисандра. Дик с долей раздражения подумал, что эти двое уж точно себе ни в чем не отказали, ишь как сверкает огненными глазами красная бестия. Ричард быстро отвел глаза, смотреть на жрицу было почти больно. Оставалось только надеяться, что Рино знал, во что впутался. Вчера, кажется, после пятого кубка, Джон признался Дику, что побаивается эту женщину. Что ж, это Ричард мог понять, он почувствовал идущую от нее опасность, так только Мелисандра появилась в комнате. По всему видно — жрица особа роковая. Впрочем, кое-кого (Окделл хмуро покосился на Ракана) это совершенно не пугало. Ринальди едва не мурлыкал, как сытый кот, и расплескивал вокруг себя очарование. Ничего подобного Дик за своим другом ранее не замечал. Что, неужели жрица настолько его… «Так, стоп! — велел себе Окделл. — Не хватало опуститься до того, что бы совать нос в чужие дела. Стыдно. Особенно, когда своих-то нет». — Поднимайтесь, — призвал молодых выпивох Ракан, а потом насмешливо добавил: — Эх, зелень, даже пить толком не умеете. Дик промолчал, поднимаясь и едва сдерживаясь, чтобы не обхватить гудящую голову руками, а Джон, которому, вероятно, было не лучше, тихо фыркнул.  — Приводите себя в пристойный вид, — Ринальди повысил голос, и Ричард болезненно скривился, а Ракан безжалостно продолжал: — Расслабляться некогда, мы не для этого сюда явились, герцог. За день многое нужно успеть сделать. В этот момент, Дик почти ненавидел своего наставника, но, скосив взгляд на позеленевшего Джона, понял, что тому еще хуже. Рино был прав, Дик до сих пор не умел достойно напиваться, эр Рокэ и в этом оказался никчемным учителем. Горичник в Вестеросе не рос, следовательно, и его отваром разжиться было негде. К счастью, сердобольный повар Хобб посочувствовал состоянию непосредственного начальства и заварил какой-то местный аналог, который, хоть и вонял преотвратно, зато по вкусу напоминал клюкву, и похмелье снимал на раз. Дик выпил предложенное ему отвар безропотно, одним большим глотком, и в мир снова стали возвращаться краски. Спустя час после пробуждения состоялся небольшой военный совет защитников Вестероса — герцог Окделл с лордом Сноу и Одинокий Рино с жрицей Мелисандрой — собрался, чтобы спланировать дальнейшие действия. — Их армия, в основном, состоит из Белых Ходоков, но без контроля Иных они просто трупы. Иных можно убить, во-первых, — Ринальди, который негласно принял командование на себя, начал загибать пальцы, — валирийской сталью, во-вторых, обсидиановыми ножами или наконечниками стрел, в-третьих, кольями чар-деревьев. Последнее Рино подчеркнул особенно. Судя по удивленному вздоху Джона, молодой лорд об этом не знал. — Также твари боятся огня и проточной воды, — Ринальди обменялся с Мелисандрой только им двоим понятным взглядом и продолжил: — Всех до одного Иных, нам тоже убивать не обязательно. Достаточно избавиться от одного — Великого Иного. Умрет он — отступят и все остальные. Но до него требуется как-то добраться. — Все ясно, — Джон погладил огромного белого волка, лежащего у его ног.- Я доберусь до него. — В таком случае, я пойду с тобой, — Дик был настроен решительно. Джон был ему симпатичен, и отпускать нового друга в рисковое предприятие одного Ричард не собирался. Ходоки, орки — одна беда, вдвоем будет сподручнее. Дик невольно залюбовался питомцем Джона, радуясь тому, что зверя ночью не было, иначе им с Рино вряд ли удалось бы так просто подобраться в молодому лорду. — Хорошо, как знаешь, — не стал возражать лорд-командующий, кинув быстрый взгляд на Окделла, когда Ричард довольно улыбнулся. — Я смогу выиграть вам немного времени, — сказала Мелисандра.- Даст Рглор, у нас все получится. — Вот и прекрасно, — подвел итог Ринальди, — тогда не будем мешкать, сделать предстоит многое. В последние два дня перед полнолунием Черный замок напоминал развороченный муравейник. Укреплялись стены, запасались дровами и провиантам, точилось оружие, чистились доспехи. Крепость готовилась отражать штурм. За эти дни Дик и Джон сблизились сильнее. Наблюдая за своим новым другом, Ричард с изумлением осознал, что они с ним очень похожи: два мальчика, не знавших материнской любви, вынужденные повзрослеть раньше срока. Два лорда, на плечи которых возложили слишком многое, не детское, безжалостно ломающее. Лишь в одном они кардинально отличались — Джон принял ответственность за судьбы многих людей, взвалил на себя тяжкий груз, а Дик сбежал от нее, даже не попытавшись что-либо сделать. Да сбежал, как только представилась такая возможность. Вот только отчего Рино позволил это? Почему позвал за собой? Узнав Ринальди достаточно хорошо, Дик теперь был точно уверен, что его учитель не стал бы поступать необдуманно под действием сиюминутных порывов или по легкомысленной прихоти, одним словом — неправильно. Но бросить все: дом, сестер, родину, которая уже билась в силках запрудившей Кэртиану нечисти, со стороны Повелителя Надора было определенно НЕ правильно. Его исчезновение, наверняка не прошло даром, а может быть, уже привело к очередному витку смуты, или даже новой гражданской войне. Многие не откажутся от такого лакомого куска, как бесхозный Надор. Так почему, Рино? Не для того ли, чтобы бестолковый юный герцог наконец сообразил, что для него действительно важно? Вот Джон это понял сразу, сам, без чужих подсказок, поэтому лорд Сноу достоин уважения, а герцог Окделл — хорошего пинка под зад. Горькие мысли сильно отвлекали Дика от предстоящего боя. Нужно было что-то с этим делать. Он подумает о возвращении домой позже, когда все будет кончено здесь, если конечно, удастся выбраться из этой переделки живым. Впрочем, выбора у Ричарда не было — он обязан был выбраться и исправить то, что еще можно было поправить, не где-то там, на страшном и желанном Рубеже, а дома. А если он вдруг дрогнет, снова засомневается, то рядом был тот, с кого смело можно было брать пример. Дикон, сам того не осознавая, все чаще поглядывал на лорда-командующего, любовался тем, как умело Джон руководит своими людьми, как безукоризненно собран и рассудителен. Почти все время они проводили вместе. Дик первым предложил устроить тренировочный поединок и с удовольствием обнаружил, что лорд Сноу практически не уступает ему самому по силе и сноровке. Такие тренировки приносили обоим большое удовольствие и немалую пользу. Они планировали совместную вылазку, а значит, должны были научиться понимать друг друга без слов. Кроме того, Ричард однажды почувствовал, что его влечет к Джону не только, как к другу. Паршивец Ринальди, не расстававшийся со своей жрицей, распространял вокруг себя такую сильную ауру страсти, что Дикон начинал сходить с ума от собственных нереализованных желаний. Как назло ночевал Ричард все так же в комнате Джона, на одной с лордом кровати. Так уж повелось с первого дня, и хозяин был совершенно не против. Окделл мог бы уже не один раз попросить о смене спальни, но… Иногда, размытым потускневшим сном вспоминались последние дни в ставке Алвы, и то, как эр Рокэ устроил оруженосца в своей койке. О, как тогда Ричард бесился, утыкаясь по ночам в пахнущую монсеньором подушку и сгорая от стыда за собственное, выходившее из-под контроля тело. А как бы могло быть теперь? Да никак. Ричард просто не допустил бы подобного, он достаточно поумнел, чтобы не вестись на провокации и спокойно засыпал бы, даже танцуй Алва около него нагишом, во всяком случае так хотелось думать. Эр Рокэ остался где-то далеко в прошлом, и его насыщенный морискими благовониями запах почти стерся из памяти, а что до любимого некогда Робера, то Ричард не мог теперь даже вспомнить лица Эпинэ. Другое дело Джон… Тот был рядом, улыбался, смотрел на Ричарда серыми красивыми глазами, грел его своим теплом холодными ночами, ничего от Дикона не ждал и не думал ни о чем, кроме предстоящей вылазки. В день перед битвой они уединились в комнате Джона раньше обычного, чтобы передохнуть перед ночным рейдом. Напряжение не покидало Ричарда ни на минуту, сна не было ни в одном глазу. Паршиво. Перекатившись на другой бок, Дик невольно уткнулся в плечо Джона. От его кожи и волос пахло хвоей, железом и, собственно, Джоном… Ричард вдруг ясно осознал, что завтра случиться может всякое — они задумали рисковое дело, а потому... Ричард зажмурился перед тем, как открыть рот, а потом, решившись, спросил: — В братстве Ночного дозора принят обет безбрачия, но принят ли обет целомудрия? Плечо в которое утыкался нос Дикона чуть дрогнуло. — Тебе интересно, был ли я с женщиной? — с недоумением уточнил Джон. — Нет, мне интересно, был ли ты с мужчиной, — не дрогнув пояснил Ричард. Джон дернулся и отстранился от него. Но после секундного промедления обернулся. На его щеках полыхнул румянец, а в глазах читалось удивление. — Нет, я не интересуюсь этим, этим… эм…- кажется, потрясение сильно сказалось на его словарном запасе. Дикон, глядя на друга, увидел в нем прошлого себя. Таким он сам был до встречи с Рино: растерянным, смущенным мальчишкой. Только, в отличии от Джона, Дик был еще и обозлен на весь мир в целом и на сволочного эра в частности. А еще он на всех углах, вздернув подбородок, кричал: «Да как вы смеете!». Конечно, Джон ничего в таком роде не крикнул, не вызвал Дика на немедленную дуэль, здесь это было не принято, и даже не вышвырнул Ричарда из своей постели, что было добрым знаком. Джон просто смотрел на Дикона и ждал продолжения. Или все же предложения? Закатные твари, как же мало опыта! Дик дал себе подзатыльник — нужно было раньше поговорить на эту тему с Рино, тот бы понял и посоветовал что-нибудь дельное, непременно. Когда молчать стало уже совершенно неуместно, Ричард решился идти напролом. — Да ладно тебе, Джон, — Ричард склонил голову на бок, и улыбнулся так, как это делал Ринальди или эр Рокэ. — Если ты чего-то никогда не делал, совсем не означает, что это плохо. Попробовать нужно все. — А ты? — Джон глядел Ричарду прямо в глаза, и Дик заметил, как в глазах лорда загорается интерес. — Я? — Ричард запнулся. Стоит ли рассказывать? Но потом подумал, что раз уж сам поднял эту тему, просто обязан быть откровенным. — Это случилось на войне. Моей первой войне… Джон слушал внимательно. И Дику показалось, что история его глупости тронула юношу. Впрочем, детали о том, как он сам желал ненавистного эра, Ричард опустил, рассказал только о страсти к Эпинэ и о том, что ему было хорошо и он не прочь повторить это здесь и сейчас. Джон колебался. И тогда Дикон привел основной свой довод: — Уже через пару часов мы будем биться с Иными и, кто знает, переживем ли эту ночь. Неужели не хочешь расслабиться и забыться хотя бы ненадолго? Это поможет, поверь мне. «И откуда такая уверенность, юноша?» — прозвучал в голове Дика, почти забытый голос Алвы, слегка окрашенный раздражением. Ну ясное дело, маршалу бы не понравилось то, что задумала его собственность. Хм… И только ради этого, стоило добиться расположения Джона. Вот честно! Дик откинулся на спину и закрыл глаза. Почувствовав чужое дыхание на своих губах, он довольно улыбнулся. Все-таки Джон не настолько уж был и шокирован. Поцелуй вышел несколько смазанным — опыта не доставало им обоим, но это вполне компенсировалось обоюдным напором. Как более сведущий в вопросах гайифской любви, Ричард взял инициативу на себя. Кожа Джона не знала солнца и была столь же бледной, как и его собственная до Варасты, только шрамов на ней было меньше, значительно меньше. Дик исследовал ее губами и руками, иногда, срываясь, оставлял багровые метки. Джон под ним дрожал, закусив ладонь, отзываясь на самые бесхитростные ласки. Его взгляд был почти безумный и такой жадный, жадный до тепла и нежности. Это Ричард понимал очень хорошо. И это еще больше делало их похожими — вечная жажда тепла. Ричард, из-под полуопущенных ресниц глядел на своего любовника, и думал: «Какой огонь горит в этом снежном лорде. Вот уж воистину — лед и пламя. Уж не его ли имел в виду Ринальди?». Ладони, скользящие по его собственной спине были обжигающе-горячими и это доставляло Ричарду немалое удовольствие, хотелось раствориться в этом жаре без остатка. И когда это он успел так измениться? Где прежнее смущение? Где муки совести? Поглядите, герцог Окделл только что, совратил чужестранного лорда и даже глазом не моргнул. Дикон радостно оскалился собственным мыслям, накрывая своими губами рот Джона и целуя его так, как однажды это проделал с ним Алва, тогда, на глазах Робера. Возможно, до уровня Рокэ ему было далеко, на разве это важно, когда разомлевший Джон стонет ему прямо в рот и призывно выгибается навстречу? Это было хорошо. Очень. От малыша Ричарда, который готов был умереть от стыда рядом с распутным эром, не осталось и следа. Дик старался быть осторожным, — все-таки очень скоро у них планируется главная операция, исход которой повлияет на финал всей войны, — но Джон с такой силой двигался ему навстречу, едва ли не рыча, что сохранить ясность мысли было невозможно. Все тело от макушки до кончиков пальцев пылало, словно спящий внутри него дракон, наконец, проснулся. Дракон? Почему вдруг дракон? А, впрочем, какая разница… Опустошенные, они лежали посреди развороченной кровати и смотрели в такие похожие глаза друг друга. Мальчишки… Одинокие и вечно тоскующие по любви. Со двора слышались крики людей и ржание лошадей. Подходило назначенное время. Хорошо отдохнули перед боем, ничего не скажешь. Пора было собираться, но они не могли пошевелиться, не хотели. — Ты ведь уйдешь, да? — озвучил Джон невеселые мысли Ричарда. — Вернешься в свой мир? — Теперь точно — да, — Дик тяжело вздохнул и с силой сжал тонкие пальцы Джона. — Знакомство с тобой открыло мне глаза. Мое место там. Нужно навести порядок дома, я по-прежнему герцог, но теперь я, кажется, стал еще и Стражем. А потому, обязан сделать то, чего не сможет сделать никто другой — спасти Кэртиану. Дик мог бы солгать, что он еще вернется, уладив свои домашние дела, а Джон — что найдет его и в другом мире, но… они не стали, так как понимали, что больше не встретятся. Оставят в жизнях друг друга важный след, но не более. Дик знал, что сохранит эту ночь в сердце надолго, как память и путеводную звезду, но это не значило, что он закроет себя для других, как раньше наивно полагал из-за Робера. Нет. Мало того, он от души надеялся, что Джон тоже найдет себе подходящего человека, мужчину или женщину, теперь не важно, главное — родную душу. — Пора… — Пожалуй… Лес, сомкнувшийся за их спинами, таил угрозу — в этом Ричард не сомневался. Впереди бежал Призрак — лютоволк Джона. Перед выходом Ринальди, что-то долго шептал зверю, зарывшись пальцами в светлую шерсть, а потому, Дик не удивился, что стоило Призраку оказаться за Стеной, он стрелой помчался в чащу. Лютоволк знал свою цель. За ним следовал Джон с двумя подчиненными — Атласом и Пипом. Дик же замыкал маленький отряд и старался не отставать. План был на диво прост и столь же рискован — Мелисандра используя свою силу и выманит Иных к Стене, Рино возглавит копейщиков, вооруженных кольями чар-деревьев, что нанесут удар с фланга, гоня нечисть аккурат под обсидиановые стрелы лучников Скорбного Эдда. Ричард с Джоном, тем временем, находят Великого Иного и убивают его. Это, конечно, не план Дарамского сражения, куда уж им всем до Первого маршала Талига, но нужно уметь использовать то, что имеется. От мороза покалывало щеки. Казалось, с каждым шагом, сделанным от Стены, воздух становился все холоднее. По словам Джона — это было хорошим знаком, они двигались в верном направлении. Нечисть оказалась такой, как Дик ее себе и представлял — холодными тварями со стеклянными глазами, не орки, далеко не орки, от тех несло глубинным жаром… Тот, кого они искали, Великий Иной, оказался окружен многочисленной злобной свитой. Для Джона пришлось долго расчищать дорогу. Ричард дрался почти так же, как у Одинокой горы, но сейчас цель была ясно видна. Казалось руку протяни… Твари сопротивлялись, были сильны и не желали гибнуть. Это был не простой бой, но когда срубленная голова главного врага покатилось по мерзлой земле, Ричард не ощутил ничего. Он думал, что придет радость, эйфория, однако, на него навалилась лишь усталость и ноющая боль в руках. Вот и все… миссия выполнена. И необходимость возвращаться уже дышит в затылок. На следующей день после главного побоища, обняв на прощание нового героя Вестероса, Дик, искренне желая Джону спасти всех, кого еще можно, отправился искать Ринальди. Тот обнаружился в конюшне на сеновале вместе с полураздетой жрицей Рглора. Серьезно? Прямо в конюшне? Господин Ракан, где ваша куртуазность? Ну ладно она — жрицы народ странный, но в ваших-то жилах течет королевская кровь… — Я прошу прощения, — сказал Ричард, деликатно отводя глаза и сдерживая наползавшую на губы усмешку, не ржать же при даме… — Но нам пора. Ринальди, поднял на него насмешливый взгляд: — И далеко ты собрался? Зачем спрашивает, если сам прекрасно знает? — Домой, в Кэртиану, — ответил все же Ричард, наблюдая, как в зеленых глазах загорается таинственный огонь. — Ну, слава Абвениям! — рассмеялся Ринальди, вскакивая со своего странного ложа и потряхивая головой избавляясь от застрявшей в волосах соломы, — а я уж боялся, что вы никогда не произнесете этого, герцог.