Да свершится чья-нибудь воля...

Ждать пришлось недолго. Не успел Дикон прикончить вторую порцию мяса «по-кагетски», как трактир заполнился гомоном голосов. Как верно заметил Ринальди, после победы моряки сразу отправились ее обмывать. Странники устроились в самом темном углу заведения и не просили много свечей, тарелку Ричарда освещал лишь один маленький огарок, что, впрочем, не мешало ему есть. Расчет в выборе места был точным: они отлично видели весь зал, но на них самих мало кто обращал внимание. Итак, началось! Ричард торопливо дожевал мясо и стал жадно всматриваться в заполнивших зал моряков. Рино лишь усмехнулся, лениво попивая «чью-то кровь». Казалось, все это Ракан затеял лишь для того, чтобы поразвлечь своего ученика, но тому, сейчас было совершенно не до игр, хотя за отличный ужин Дикон был другу весьма благодарен. Среди пришедших матросни было мало, сплошь офицеры… Дикон вглядывался в возбужденные и радостные лица. Моряки рассаживались и громогласно требовали вина. Уже скоро раздались тосты «За Талиг!», «За Адмирала!», «За победу!». Ага, значит, страна пока еще зовется Талигом и сражавшиеся под знаменами Алвы были талигойскими моряками. Дик, весь превратился во внимание. Он вглядывался в лица только что одержавших победу людей, но знакомых среди них не находил, что впрочем, было совершенно неудивительно. У оруженосца Ворона вряд ли могли быть знакомые на флоте, слишком мало времени Дикон провел вне Надора, особенно если часть этого времени пришлась на войну в Варасте. Ричард вслушивался в смех и в то, как моряки обсуждали только что выигранный бой. Интересно, конечно, но… Вдруг один из сидевших за соседним столом мужчин приподнялся, замахав руками, и весело крикнул: — Альберто, иди к нам. Дик перевел взгляд на появившегося в дверях юношу, и едва не открыл рот. Альберто… Салина был почти таким же, каким Ричард помнил его со времен Лаик — мальчишкой лет восемнадцати. Берто ничуть не изменился, словно и не прошло стольких лет. Невероятно! Дикон жадно вглядывался в лицо старого друга, не зная, что и думать. Он мельком оценил морской мундир Альберто, висевшую на поясе шпагу… Ах да, тут же используют шпаги. Рука Ричарда невольно скользнула под плащ и легла на эфес меча, ставшего почти родным. Тем временем, Альберто быстро подошел к позвавшему его человеку и усаживаясь рядом хлопнул того по плечу: — Спасибо, Луиджи… Что у вас тут? Есть чем промочить горло? — Само собой, сегодня пьем самое лучшее, кэналлийское! — отозвался смеясь, тот, кого Берто назвал Луиджи. Дик вдруг подумал, что стоит Альберто обернуться, и взгляды их встретятся. От этой мысли вдруг стало не по себе. И Ричард покосился на Ринальди. А потом, вздохнув, сообщил: — Вот тот парень, который только что опустился за соседний стол, мой старый приятель, по Лаик… — Вот как? — Рино с любопытством уставился на Альберто, а потом неожиданно поднимаясь со своего места, на полном серьез заявил: — отлично, думаю, у него мы и узнаем, что здесь происходит. — Нет! — Дикон сам устыдился подобной реакции. Да в чем дело? Он вернулся. Он не планировал ни от кого скрываться, скорее напротив, хотел в полный рост заявить о себе, так почему сейчас… робеет? И это он, герой Битвы Пяти Воинств? Неужели это родина на него действует подобным образом? Проклятье. Ринальди беззвучно рассмеялся, а потом, положив руку Дикону на плечо, сказал: — Расслабься, могу спорить на что угодно — ему и в голову не придет признать в тебе бывшего друга, которого все считают погибшим. Идем. Ракан решительно направился к офицерскому столику. Дикону не оставалось ничего другого, как идти следом и стараться очень уж сильно не вжимать голову в плечи. Ну же, Окделл, куда подевалась вся твоя удаль? — Прошу прощения, господа, — подойдя к столу моряков, вежливо начал Ринальди, — мы с другом имели удовольствие наблюдать за грандиозной морской битвой, не более чем пару часов назад, и хотели бы узнать подробности, так сказать, из первых рук. Уверен, что не ошибусь, если предположу, что вы являлись непосредственными участниками этой роскоши. Сидевшие за столом моряки весело разглядывали подошедших. Черные глаза Альберто, скользнули по лицу Дикона, но в них не появилось и капли узнавания. — А с кем имеем честь? — спросил один из офицеров, решая, стоит ли впускать незнакомцев в свою компанию, — вы часом не залетные «гуси»? Ринальди добродушно усмехнулся и, ухватив свободный стул, не дожидаясь приглашения, уселся за стол: — Нет, мы свободные воины и наемники, которые в настоящее время ищут удачи на земле Талига. — Наемники? — один из офицеров нахмурился и покосился на все еще стоящего Ричарда, скользнув внимательным, почти протрезвевшим взглядом по неместной одежде Дикона, подбитому мехом плащу и на несколько секунд задержался на висящем, на поясе Ричарда, мече. — Надеюсь, — Ринальди был совершенно невозмутим, хотя, Дикон знал, что наемников в Талиге не жаловали никогда, — этот факт не повлияет на ваше расположение к гостям славного Хексберга и вы не откажитесь от нашей компании и поделитесь впечатлениями от только что прошедшего боя. Дик поглядел на Берто. На лице друга появился интерес, но теперь стало совершенно очевидно, что Салина его не узнал. — Мы по-прежнему не услышали ваших имен, господа наемники, — сказано это было скорее из принципа, нежели действительно враждебно. — Извольте, — лучезарно улыбнулся Рино, — Ринальди да Васко, к вашим услугам. — Джон Сноу, — выдавил из себя Ричард первое, пришедшее на ум имя, и тут же поймал на себе смеющийся взгляд Ракана брошенный из-под чуть приподнявшихся светлых бровей. Ричард дал себе мысленную оплеуху. Дело было даже не в том, что Рино мог догадаться о случившемся между Диком и Джоном в ночь перед главной битвой — Ричард умудрился запачкать имя дорогого человека, едва ступив на землю Талига. Наемники в Золотых Землях почитались наряду с бандитами и пиратами. Впрочем, если Ракан не погнушался назваться наемником… Да и среди пиратов, Дик это теперь знал, полно порядочных людей, но все же… Дикон опустился на свободный стул рядом с Альберто. Похоже, моряки не сильно возражали против их компании и очень скоро, позабыв первую подозрительность, с радостью стали рассказывать о том, как адмирал загнал зарвавшихся «гусей» в хитроумную ловушку и о том, что Дриксы теперь не скоро решаться напасть на Талиг морем. — Вы похожи на северянина, — вдруг обратился к Дикону Салина, словно любопытный мальчишка, разглядывая длинные распущенные по плечам патлы Ричарда и покрытые шрамами и мозолями кисти рук. О том, что в мире существуют перчатки, Ричард вспомнил только сейчас и едва сдержал подкативший к горлу смешок. Он воин, и он не собирается стыдиться своего тела и шрамов. Берто, чуть закусив губу продолжал его нахально разглядывать. — У меня северные корни, — сухо ответил Дик, не отводя взгляда, сам не понимая, что его больше тревожит, то, что Берто его узнает или то, что до сих пор не признал? Наверное, он действительно изменился, раз глядящий на него в упор Альберто не узнает. Хорошо ли это? Признают ли его дома? Как отреагируют на явление погибшего герцога матушка и сестры? И почему сам Альберто совсем не повзрослел за эти годы? Но вопрос, какой на дворе год и какой идет Круг, мог бы показаться собеседнику слишком подозрительным. Потому Ричард решил от него воздержаться. — Надорские? — настырно не унимался Салина, протягивая новому знакомому кубок с вином. Дик, мысленно помянул Белых ходоков, вот только вина ему сейчас не хватало! Но не выпить за победу было просто неприлично и довольно подозрительно для честного наемника, вон Рино вовсю уже хлещет. — Да, мой дед был родом оттуда… — Ричард подумал, что хорошо бы тему сменить и, приняв у Берто кубок, задал вопрос, ответ на который мог пролить свет на все происходящее: — Скажите, сударь, почему талигойский флот выступал под знаменами герцога Алвы? Салина слегка нахмурился, но потом все же ответил: — Вы должно быть в курсе того, что сейчас происходит в Талиге? — Нет, — честно ответил Дикон, незаметно ставя кубок на стол, чуть пригубив знакомое вино, — так получилось, что последнее время нам довелось работать в очень отдаленных местах, новости нас миновали. — Как так? — На молодом загорелом лице Берто отразилось искреннее удивление, — вы, что же не знаете и о Ракане? — Ракане? — Дикон вздрогнул и покосился на Рино, который в этот момент поднимал вместе с офицерами очередной тост «За победу!», — Нет, не знаем. Альберто поглядел на Ричарда, так, словно у того выросла вторая голова. А потом, прихлебывая из своего кубка «Черную кровь», начал свой рассказ. Дикон внимательно слушал, жадно ловя каждое слово. Не перебивая, лишь иногда удивленно вскидывая брови и потирая подбородок. Картина получалась примерно следующая. Не прошло и полугода с окончания войны в Варасте, как Талиг выступил на стороне города Фельпа, Первый маршал чуть ли не голыми руками разбил Бордоно-гайифский флот, и отправился на помощь Фоме Урготскому. В это время неожиданно умер кардинал Сильвестр. Дальше в Олларии случилось несколько переворотов. Сначала страну рвали на куски Манрики и Колиньяры, жадные до всего, до чего смогли дотянуться, а после, из Алата явился наследный принц Альдо Ракан, который играючи захватил трон и собрался казнить Фердинанда Оллара. Узнав об этом, герцог Алва, в одиночку явился в развороченную столицу и сдался на милость узурпатора, обменяв свою жизнь на жизнь короля. Дикон не мог поверить своим ушам. Судя по рассказу Альберто, с момента его «смерти» в родной «жемчужине» прошло не более полутора лет. Это объясняло отчего, однокорытник не сильно повзрослел. Сам же Ричард, болтаясь по чужим мирам, успел за это время прожить шесть-семь полноценных лет. Но даже понимание того, что он обогнал свой мир на несколько лет, не столь впечатлило Дика, как известие о том, что Ворон сдался захватчику без боя. Вот это было чем-то совершенно нереальным. Почему? Зачем Алве спасать человека, которого он не слишком любил и не уважал? Это Ричард хорошо помнил, и вряд ли за прошедшее время, здесь могло что-то кардинально измениться. Пока Дикон обдумывал услышанное, Альберто перешел к ответу на поставленный наемником вопрос. Оказалось, что марикьяре, из которых состоит почти весь флот Талига, сочли напавших дриксов непосредственными союзниками Альдо Ракана, захватившего в плен их ненаглядного соберано. А потому, бой, что Ричард с Ринальди наблюдали с вершины горы, был не просто битвой за Хексберг — это было местью за плененного в Олларии герцога Алву. Чудны дела твои — несуществующий Создатель… Если бы все не было так странно, если бы при этом рассказе на молодом и красивом лице Берто не отражалась бы такая ненависть и боль, Дик рассмеялся бы. Подумать только. Стоило ему умереть, и мечта всех Людей Чести осуществилась — Талиг сделался Талигойей. И Оллария (Рино, зацени) стала Раканой. Но… Давно прошли те времена, когда Ричард цеплялся за чужие идеи. Теперь он куда больше доверял своим глазам и своим друзьям, пусть даже те, не узнавали его в упор. Глаза Берто пылали яростью, когда мальчишка говорил о пленном Вороне и, что бы там сам Ричард не думал о своем эре, с этим приходилось считаться. И все же, понимания для чего Ворон так поступил — не было. Может Рино знает?