Да свершится чья-нибудь воля...

— Вы, как я вижу, не изменили своим привычкам, юноша и, по прежнему, принадлежите к почтенному отряду сов. Дикон открыл глаза, и в них ударил тусклый, зимний, но вполне дневной свет. Рядом с кроватью, скрестив руки на груди, задумчиво его изучая, стоял Алва. Дик едва не застонал от досады. Этого еще не хватало! Бывший эр выглядел бледным, на его лице еще сохранялись признаки недавнего заключения в жуткой камере, но, тем не менее, на ногах маршал уже держался. Более того, Алва нашел силы прийти в комнату Ричарда и разбудить его так, словно имел на это полное право. Имел? Нет! Ричард был уверен в том, что отдал Ворону свои прежние долги, хотя бы тем, что вчера прикончил Альдо и не дал маршалу окончательно изжариться. Но Алва, кажется, так не думал. Что ж, поговорить они вчера не имели возможности, вернее Дикон не нашел в себе такого желания, так что сегодня нужно будет непременно расставить все по своим местам и донести до Ворона мысль о том, что Ричарду не хотелось бы надолго задерживаться при его особе. — Доброе утро, сударь, — спокойно отозвался Ричард, подавляя в себе желание послать Алву туда, куда Гендальф орков не гонял. — Рад видеть вас уже на ногах. Однако не сочтите за дерзость и позвольте узнать, какая необходимость привела вас в мою спальню? Эр Рокэ вздернул бровь, но на его губах появилась улыбка, прежняя, та самая, которую Ричард, казалось, давно позабыл. — Вы обещали мне разговор. — Обещал, — Ричард вздохнул, — но не ранее, чем полностью отдохну. Я, знаете ли, нормально не спал уже четверо суток. — Вот как? В таком случае, я сожалею, что разбудил вас, — произнес маршал таким тоном, что Дикон сразу понял — заявленного сожаления в этом мерзавце нет ни капли. Вот ведь тварь закатная! Надо было оставить его в Багерлее, еще на пару дней… Полежав еще немного, Ричард, сообразил, что избавиться от утреннего визитера не получится, мысленно фыркнул и, не испытывая ни толики смущения, откинув с себя одеяло, поднялся, полностью игнорируя скользящий по его телу излишне любопытный чужой взгляд. Накануне, Дикона хватило на то, чтобы вымыться. Хуан, словно радушный хозяин, распорядился устроить вернувшемуся дору роскошную ванну. Несмотря на отсутствие в особняке соберано и управляющего, нужно отдать им обоим должное, дом содержался в исключительном порядке, так словно Алва мог появиться в нем в любой момент, а потому купальню для Ричарда приготовили в течение четверти часа. Ричард блаженно и сонно нежился в горячей, ароматной воде, смывая с себя усталость и чужую боль, а потом, обернувшись простыней, отправился спать. Ночной сорочки его размера в доме не нашлось, а та, что ему принесли, оказалась слишком тесна, потому Дик, несмотря на зиму, решил спать нагишом, прикрывшись дорогим шерстяным одеялом, и мимоходом вспоминая ночевки в Черной крепости, когда приходилось кутаться в плащи. И теперь, поднявшись с постели, Окделл хотел было извиниться перед герцогом за свой неподобающий вид, но передумал. В конце концов, он Алву сюда не звал. Одежда была вычищена и аккуратно сложена в кресле. Отлично. Не оборачиваясь, к подозрительно молчавшему маршалу, Дик, нарочито неспешно оделся, совершенно не желая радовать герцога видом своей торопливости и неловкости. Белье. Брюки. Рубаха. Не утруждая себя тщательной шнуровкой ворота, Ричард щедро плеснул в лицо холодной воды из кувшина для умывания и небрежно пригладил волосы. Ну вот, пожалуй, теперь он готов. Радуясь собственной невозмутимости, Окделл думал о тех временах, когда он жил в этой комнате, о том, что прежний Ричард сгорел бы от стыда, если бы монсеньор застал его в подобном положении. Дик довольно улыбнулся, оборачиваясь на застывшего подле кровати Алву — что, съел? И это замечательно, что герцог имел шанс во всей красе разглядеть шрамы на теле Ричарда Окделла — пусть знает. Может, поймет, что ловить ему здесь нечего. В оруженосце не осталось ни былой красоты, ни мальчишеской гибкости и невинности. Конечно, возможно, Алва уже давно передумал, насчет своих желаний относительно Дикона и тогда все это ни к чему, но все же обозначить свою позицию было нужно. — Я готов, сударь, — спокойно сообщил Ричард, глядя Алве прямо в глаза. Лицо того было нечитаемо. Ну и твари с ним. — Теперь мы можем и побеседовать, но желательно, чтобы это произошло после завтрака или хотя бы во время. Я голоден как дюжина волков. Рокэ проснулся на рассвете. Привычно. И этому не помешала общая измотанность. Спать долго было совершенно невозможно, так как все произошедшее накануне, до сих по не укладывалось у него в голове: падение Ракана, освобождение из Багерлее, Фердинанд целый и невредимый в особняке на улице Мимоз и… пожалуй самое невероятное — такое неожиданное и полное тайн явление Окделла. Рокэ поднялся, чувствуя себя почти приемлемо и, не обращая внимание на поселившуюся в ногах и руках слабость, позвал Хуана. Суавес, не скрывая своей радости от того, что соберано вернулся, лично помог Рокэ с туалетом, попутно отвечая на вопросы господина, в основном касающиеся воскресшего оруженосца. Хуан рассказал о том, как Окделл его разыскал. О том, что поначалу он не поверил ни единому слову странного и опасного даже на вид пришельца, но потом, когда дор Рикардо показал ему тот самый шрам, на ладони, Хуан поверил его словам и приглядевшись внимательнее, действительно разглядел в этом высоком и сильном молодом мужчине оруженосца соберано. Слушая этот рассказ, Рокэ усмехнулся. Он очень хорошо понимал своего управляющего. Дикон, каким-то невероятным образом за столь короткое время из хрупкого юноши, превратился в сильного, ловкого, интригующего и невероятно кра… стоп! Об этом Рокэ запретил себе думать. Пока. Сначала нужно было во всем обстоятельно разобраться. Несмотря на раннее утро, Хуан сообщил, что Его Величество уже поднялся и просил сообщить ему, когда появится возможность увидеть герцога. Что ж, не самый плохой способ скоротать время до момента, когда Дикон соизволит проснуться и удовлетворить любопытство своего эра. Фердинанд был счастлив видеть своего маршала. Он, не считая это для себя зазорным растекался, перед Алвой в признательностях, до сих пор не веря своему счастью. Рокэ заверил своего монарха, что свободой тот обязан вовсе не ему, а совершенно другому герцогу — молодому Окделлу. Услышав подобное, Фердинанд несказанно удивился, так как считал хозяина Надора, как и все остальные, безвременно погибшим по возвращению из Варасты, но все же поспешил заверить Рокэ в том, что вернувшись к власти, он окажет юноше все подобающие почести и милости. Рокэ улыбнулся и едва удержался от замечания, что теперешнему герцогу Окделлу вряд ли была надобность в каких-либо милостях со стороны короны. Время шло. Ричард продолжал спать и, похоже, просыпаться не собирался. Рокэ осмотрел дом, написал несколько писем, среди прочих были послания обоим Савиньякам, в Южную и Северную армию, отправил людей с разведкой в город… Рокэ поймал себя на том, что ожидание становится для него до неприличия невыносимо, хотелось немедленно поговорить с Ричардом, или хотя бы просто увидеть его, чтобы убедиться в том, что вчерашнее ему не привиделось. Все было настолько странно, Дикон так не походил на себя, и дело касалось не только внешности. Даже за то короткое время, что Рокэ имел удовольствие общаться с герцогом, он успел заметить основное изменение — внутри Дика появился стержень. Теперь это был не обремененный идиотскими идеями и дурацкой Честью мальчик — мужчина преисполненный внутреннего достоинства, не имеющего ничего общего с тем, что переполняло оруженосца маршала перед исчезновением. А чего стоил твердый, насмешливый взгляд серых глаз? Рокэ сдерживал себя еще какое-то время, а потом все же не выдержал и направился в спальню Дика, оправдывая себя тем, что Окделл, кем бы он сейчас ни был, все еще является его, Рокэ, оруженосцем. Дикон спал. Алва бесшумно ступая по лежащему на полу ковру, подошел прямо к кровати, жадно вглядываясь в спокойное лицо своего «юноши». Оно было красиво. Исчезла детская мягкость, черты оформились, приобрели зрелость, стали еще более окделловскими. Окделл и раньше был привлекательным мальчишкой, получить которого Рокэ так и не успел. Маршал до сих пор помнил тот, вырванный у Дика поцелуй, и мимолетное, острое желание, которое Рокэ ощутил, целуя упирающиеся и злые, но сладкие губы. Губы… сейчас они были чуть приоткрыты. Рокэ скользил по ним взглядом и злился на себя, ощущая желание снова их коснуться, смять, ощутить вкус, выпить и узнать скрывающуюся за ними тайну. Сердце стукнулось о грудину, в паху потеплело и напряглось. Карьярра! Стоять так и пялиться на спящего оруженосца становилось опасно, а потому Рокэ, глубоко вздохнув, довольно громко произнес: — Вы, как я вижу, не изменили своим привычкам, юноша и, по прежнему, принадлежите к почтенному отряду сов. Окделл открыл глаза. Проснувшись удивительно быстро. Взгляд, сверкнувший из-под ресниц, был слишком острым для человека, который только что крепко спал, он сейчас имел цвет грозового неба. Ричард подобному пробуждению не обрадовался о чем, не мешкая, сообщил маршалу в весьма завуалированной форме, но тон говорил сам за себя. Рокэ едва сдержал усмешку — Окделл неприкрыто и спокойно ему дерзил, так, словно это было для него естественно, подобно дыханию. В этом не было ни прежней злости, ни тем более, ненависти, только налет бытового раздражения от невозможности досмотреть сон. Как интересно! Но когда Дикон, сбросил с себя одеяло, спокойно демонстрируя обнаженное тело, и лениво, подобно большой кошке поднялся с кровати, у Рокэ перехватило дух. Ничего подобного он не ожидал. Ни один человек в Талиге не осмелился бы на подобную провокацию перед лицом герцога Алвы. Восхитительная наглость, переплетенная с уверенностью в себе, на фоне сформировавшегося, сильного и молодого тела… Хотелось зажмуриться, но оторвать взгляд от крепких, идеальной формы ягодиц, широкого разворота плеч, прямой спины, красивых и очень сильных рук — сил не было. Кроме того, в глаза бросились шрамы. Рокэ разглядывал причудливую и страшную вязь давно затянувшихся отметин, покрывающих тело Дикона. Ызарги… Внутри болезненно что-то дрогнуло и сжалось от осознания того, что мальчику довелось пережить. И снова в висок застучал, притихший было вопрос — как? Как ему удалось выжить? И тут же в голову пришел очевидный и отчего-то неприятный ответ — кто-то помог, выручил, выходил, не бросил… — Я готов, сударь, — голос Ричарда вывел Рокэ из хмурой задумчивости. Дик одевшись и наскоро умывшись, с восхитительно-наглым выражением на лице, скрестив руки на груди, сверлил Алву дерзким взглядом: — Теперь мы можем и побеседовать, но желательно, чтобы это произошло после завтрака или хотя бы во время. Я голоден как дюжина волков. По спине Рокэ пробежала дрожь. Мальчишка, осознанно или нет, бросал ему вызов и это… это было прекрасно! Рокэ, не меняясь в лице, кивнул, понимая одну совершенно очевидную вещь — он хочет этого человека, независимо от того, что было между ними в прошлом. Хочет всего, от светлых, лежащих на плечах прядей, до последнего шрама, на покрытой загаром коже. И это уже не детские игры, которые Рокэ начал в Варасте, теперь все куда серьезнее.