Да свершится чья-нибудь воля...

Сейчас Ракана очень походила на Олларию в Октавианскую ночь. Это чувствовалось стоило лишь выехать за ворота особняка. Серый зимний город, жутко подсвечивался кострами пылающий домов и подкрашивался алевшей на снегу кровью. Алва, сжимавший узду Моро, пожалуй, крепче, чем это требовалось, возглавлял небольшой, но надежный отряд. Состояние маршала было далеко до идеала, но значительно лучше, чем, к примеру, сутки назад, когда он сидел в раскаленной душегубке, прикованный к стене и не имел ни единой возможности что-либо изменить. Рокэ подставлял лицо промозглому зимнему ветру и подавлял желание поплотнее запахнуть плащ. Ни к чему демонстрировать слабость. Вон Ричард, легко и зло поправший все правила, написанные для оруженосцев, и едущий рядом со своим монсеньором стремя в стремя, вообще не посчитал нужным одеться. Впрочем, в этом Рокэ готов был с мальчишкой согласиться — Леворукий мерзнуть не должен. Окделл и не мерз. Он прямо и с вызовом сидел на своем вороном и, сведя брови, вглядывался в развороченные улицы, не обращая ни малейшего внимания на оседающие ему на плечи редкие снежинки и резкие порывы ветра, треплющие светлые волосы. Рокэ боковым зрением поглядывал на Ричарда, и от сознания того, что его юноша вернулся и снова рядом, пусть невольно, пусть переполняемый желанием оставить своего монсеньора, по мерзнущему, слабому телу маршала, разливалось такое нужное тепло. Алве хотелось улыбнуться или даже рассмеяться. Это сражение он выиграл, Ричард остался. Пусть хмурится и злится, но пока не истек оговоренный срок, уйти мальчишка не посмеет — только умереть. Но сейчас, глядя на Дикона, Рокэ казалось, что это невозможно, столь внушителен и силен был его оруженосец. Даже едущие рядом кэналлийцы, кроме, пожалуй, Хуана, поглядывали на Рикардо с затаенным страхом. Первая серьезная стычка случилась на подступах к рыночной площади, где разносортный сброд рушил и грабил, вооруженный кто дубиной, кто шпагой, кто вилами — все, что попадалось на пути. И увидев появившийся на улице конный, но малочисленный отряд, мародеры, подстрекаемые кем-то изнутри, оскалившись, с воем и гиканьем, кинулись на конников. Кэналлийцы обнажили шпаги. Ричард рванул на корпус вперед, разворачивая вороного и прикрывая собой Алву. Миг и в твердой руке зажат обнаженный меч. Рокэ замер, ловя себя на мысли, что он давно ожидал этого момента, до боли желая видеть, как Дик владеет своим новым оружием. Летевшая на кэналлийцев толпа, казалось, обезумела. И очень скоро, первые ряды добрались до замершего в боевой готовности Ричарда. Тот был спокоен, и сосредоточен, Рокэ видел перед собой расслабленную спину уверенного в своих силах бойца. — Переговоры затевать будем? — спросил Дикон у Алвы, не оборачиваясь. — Нет. Сдается мне, это бесполезно. Нас не услышат. — ответил Рокэ. — Прекрасно, — рявкнул Дик, замахиваясь мечом, и одним легким движением снося голову первому, подскочившему к нему орущему и размахивающему металлическим дрыном нападающему. Потом был еще один и еще… Конники выстроились в линию, вливались в бой, но Рокэ заметил, что его люди неосознанно старались держаться подальше от вошедшего во вкус Ричарда. — Камни древней Олларии, — прорычал Окделл, кидая своего вороного в гущу озверевшей, но пошатнувшейся, толпы, — примите от своего Повелителя кровавую жертву! Рокэ мог поклясться, что почувствовал, как задрожал под ним Моро, и взволнованно заржал. Окделл призвал свою стихию, напоив ее кровью, и та ответила, возликовала, и пошатнулась. Мостовая дрогнула. Кони заржали, а нападавшие, стоящие ближе других к Окделлу, стали падать и голосить о том, что земля ходит ходуном. — Остановитесь, безумцы, — хорошо поставленным и громким голосом крикнул маршал, — ибо падет на ваши головы гнев самого Леворукого! Того кого не разрубит его меч, поглотит разверзнувшаяся земля! Это подействовало. Те, кто не успел пасть от руки Дика или вошедших в азарт конников, с ужасом на лице, взирали на беснующегося светловолосого демона, сжимающегося в руках окровавленный меч. По толпе понеслись крики. И те люди, что были рядом с отрядом Алвы, кинулись вспять, сбивая и давя тех, кто напирал сзади. Рокэ вглядываясь в пошатнувшуюся испуганную толпу, вздохнул. Похоже, в городе появилась новая страшилка, внушительнее Ракана и куда страшнее кэналлийского Ворона. И ведь было чего бояться! Маршал, глядя на сверкающего бешеными глазами оруженосца, мимолетно подумал о том, что рад воевать на одной стороне с Ричардом Окделлом. Устоять против этого разошедшегося вепря в честном бою было нереально даже для непобедимого Алвы. Да еще и камни… Это тревожило и будоражило одновременно. Такая мощь и свирепость! Кто бы мог представить, какие резервы скрыты в глубине малыша Ричарда! Очень скоро площадь очистилась. Толпа в испуге схлынула, оставив после себя искромсанные Окделлом трупы и стонущих раненых, которых не добили кэналлийцы. — Что ж, очень неплохо, — Рокэ посмотрел на раскрасневшегося, яростно блестящего глазами Ричарда, — думаю, что с таким рвением, мы, не дожидаясь подмоги, сможем захватить дворец и навести в городе порядок, господин Леворукий. — Благодарю, господин герцог, рад, что вам понравилось, — усмехнулся Дик, — первый удар мы отразили. Командуйте, маршал, стратегия, кажется, это ваш конек. — Дерзите, юноша? — Ничуть, монсеньор. Алва разглядывал Ричарда, который похлопывал по холке своего вороного. Дик был бодр, весьма доволен собой и насмешлив. Рокэ, залюбовался им. Кошкин мальчишка сам не представлял, насколько хорош и привлекателен был в этот момент, казалось, никого прежде маршал не желал столь сильно. Или желание возрастало от понимания, насколько непросто будет получить этот лакомый кусочек? Рокэ усмехнулся. Сейчас он был далек от идеальной физической формы, но это отнюдь не помешало ему захотеть Ричарда посреди зимнего серого дня, провонявшего дымом горящих домов, на площади, где еще не остыли изрубленные Окделлом трупы. Вот ведь… Значит не все так плохо, герцог Алва, есть еще порох в пороховницах. — Выдвигаемся в сторону городских казарм, думаю, что там найдутся желающие примкнуть к нашему демаршу. Вооруженные и военные люди нам не помешают. — скомандовал, наконец, Рокэ, нехотя отрываясь от созерцания своего личного демона. — Хуан, берешь пять человек и отправляешься на двор Висельников. Их Тень мне должен. Уверен, он не откажет в помощи. Начало положено и неплохое. Уверен, что уже к вечеру этот город будет наш.