Да свершится чья-нибудь воля...

Неладное маршал заметил слишком поздно, когда за ними захлопнулись ворота особняка и Ричард неловко спешился, а потом, покачиваясь, торопливо пошел к дому. Они разделились на подступах к дворцу. Алва повел людей через парадный вход, Ричард же направился с другой стороны, уводя за собой часть кэналлийцев. Прежде чем потерять Окделла из вида, Рокэ поманил к себе Хорхе, жалея, что сейчас с ними нет Суавеса, и приказал не спускать глаз с дора Рикардо и прикрывать его спину, так, словно тот был самим соберано. Хорхе кивнул и кинулся исполнять приказ. Это было последний раз, когда Рокэ его видел живым. А потому спросить за рану Окделла было теперь не с кого. По дороге домой, Ричард был тих и бледен, но держался прямо, не вызывая у Алвы подозрений. Бледность вполне могла быть следствием усталости, а молчаливость… Кем бы себя Дикон ни воображал, но убийство стольких людей не могло пройти для него бесследно. Понятное дело, мальчишка приходил в себя, осознавая, сколько крови ему довелось сегодня пролить. А это, Рокэ знал на собственном опыте, не слишком располагало к светской болтовне. Оттого, он не трогал сделавшегося белее снега и тише воды оруженосца. Все потом: и комплименты и благодарности… Сказать по совести, Алва и вообразить себе не мог, насколько сильным и выносливым стал его юноша. Одним ударом своего меча, Окделл теперь вполне мог бы завалить быка. Но главное, что бросалось в глаза — это стройная техника и четкие выверенные движения, неважно был ли Ричард в седле, или бился стоя на земле. Каждый удар был для Дика привычен, так, словно эти движения отрабатывались по много сотен раз. Такой упорный? Раньше за юношей, подобной тяги к тренировкам Рокэ не замечал, и это было… неожиданно обидно. Он не тешил себя сомнениями на счет того, кому принадлежит авторство этого шедевра. Леворукий… что б его задрали его же кошки! Алве полагалось быть благодарным этому Ринальди Ракану, причем теперь уже дважды, но вместо этого он чувствовал лишь глухое раздражение. Ревность? Нет, конечно. Просто дикая усталость и накатывающая волнами слабость. Последствия пребывания в Багерлее, так просто не устранить. Но все собственные недуги были забыты, когда Рокэ, войдя следом за Диком в дом, увидел, как лихорадочно Ричард цеплялся за перила и сколь беспомощным и растерянным стал его взгляд. Кинувшись вперед, маршал подхватил его, когда тот стал уже заваливаться. Рокэ почти сразу обнаружил, что вся одежда Окделла насквозь пропитана кровью. Карьярра! Выругавшись и взвалив невероятно тяжелого оруженосца себе на плечи, Рокэ, зло шипя оскорбления в адрес надорского недоразумения, желая лишь вызвать в Рикардо волну злости и не дать тому потереть сознание, тащил его в сторону ближайшей кровати. Похоже, мальчишка потерял много крови, и было удивительно, что он вообще смог добраться до дома, не вывалившись из седла по дороге. Рокэ злился. На него. На себя. На сгинувшего, где-то в недрах дворца Хорхе, которому было велено присматривать за герцогом. На всесильного Ринальди, который, если он действительно так велик и могуч, мог бы присмотреть за своим… приятелем. Как только Ричард упал на кровать, глаза его тут же потеряли осмысленное выражение и прикрылись веками. Просто великолепно! Рокэ торопливо распахнул полы тяжелого от крови колета, задрал алую, ставшую почти полностью фамильного цвета Ариго, рубаху и увидел рану. Глубокую, не слишком опасную, но истекающую кровью до сих пор. Терять время на поиски лекаря, Рокэ не стал, справиться с подборным ранением ему самому было вполне под силу. Хотя, рану придется шить — слишком глубока. Раздевшись и велев слугам принести горячей воды, и чистые полотенца, бутыль касеры и набор хирургических инструментов, Рокэ, загнав поглубже мольбы собственного тела об отдыхе, приступил к делу. Обтерев кровь с кожи и промыв рану касерой, Алва, радуясь тому, что Дикон без сознания, подавляя возникшую вдруг дрожь в руках, осторожно стянув края раны, принялся ее зашивать. Он делал подобное не единожды, однажды, ему пришлось штопать самого себя, но отчего-то, это нехитрое действие сейчас вызывало волнение. Когда все было окончено и Рокэ смазал рану заживляющей мазью на основе морисских трав, он наложил повязку. Ричард в сознание не приходил. Устало глядя в бледное и расслабленное лицо оруженосца, Рокэ позволил себе вздохнуть и помечтать о том, что все будет хорошо. Он осторожно избавил Дикона от остатков испачканной кровью одежды, обтер красивое и сильное тело влажным полотенцем и прикрыл одеялом. Все что он мог сделать для Ричарда сейчас, он сделал. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что молодой организм справится с потерей крови без его вмешательства. Рокэ придвинул к кровати кресло и тяжело опустился в него. Зачем? Теперь, он вполне мог позволить себе уйти, принять ванну и лечь в собственную кровать, но сделать этого не позволяло какое-то засевшее внутри упрямство, подстегнутое нежеланием оставлять Дика без присмотра. Глупо. Можно было велеть кому-нибудь из слуг приглядывать за дором, не покидать комнаты, пока Рикардо не очнется, но Рокэ сразу отбросил подобные мысли, оправдывая себя тем, что он уже доверил однажды присмотр за мальчишкой Вейзелю, а совсем недавно переложил охрану Дикона на Хорхе и оба раза ничего хорошего не вышло. Он должен остаться сам. Благо кресло достаточно удобно, а сам он устал настолько, что мог бы уснуть сейчас и сидя в седле Моро. Кинув последний взгляд на оруженосца, Рокэ прикрыл глаза и почти мгновенно уснул. Впрочем, до утра проспать маршалу не удалось. Ближе к рассвету, у Дикона начался жар и оруженосец, покрывшись испариной и болезненно морщась, начал громко бредить. Рокэ не мог разобрать и половину того, что говорил осипшим, хриплым голосом Ричард. Отчетливо и ясно можно было разобрать лишь произносимые отдельные фразы. Алва придвинулся ближе, стараясь разобрать каждое слово, слетающее с бледных губ. «Я пойду с тобой, Джон… мы разобьем их, увидишь, Ринальди не может ошибаться… вы лучшее, что со мной случилось, лорд Сноу, во всех пройденных мирах… прости, я должен вернуться… Надор нуждается в герцоге… Джооон…» Рокэ сидел не шелохнувшись, все глубже погружаясь в чужое личное. Джон… Алва прикрыл глаза. Глупо было не думать о том, что за время, что Ричарда отсутствовал в Кэртиане, у него никого не было. Окделл молод, невероятно хорош собой и пылкости в нем хоть отбавляй, это отлично виделось в том, как Ричард сражался. Внутри юноши горел огонь, сейчас даже более явный, чем прежде. Если раньше ростки этой страсти были направлены в сторону Эпине, а чуть позже, оскорбленный и несчастный мальчишка легко переплавил их в ненависть к мерзавцу эру, то в чужих мирах, Дик был вполне свободен в выборе того, как этот огонь использовать. Джон… Лорд Сноу… Лорд? Какой интересный титул… Рокэ поморщился и сжал пальцы в кулак. Внутри, в области сердца появилась тяжесть. «Бесполезно и унизительно ревновать собственного оруженосца к кому-то из чужого мира, герцог» — мысленно фыркнул на себя Алва, тяжело глядя на Окделла, а потом не утерпел и положил ладонь на пылающий лоб Ричарда. Тот вздрогнул, и лицо его на миг разгладилось и успокоилось, а глаза чуть приоткрылись. Рокэ замер. А Ричард, глядя в сумрачную пустоту тихо прошептал: — Дай, пожалуйста, пить… Рука Рокэ лежащая на лбу Дика дрогнула, он хотел было ее убрать, но Дик его опередил, накрыв тонкие пальцы своей горячей ладонью, и с силой прижал их обратно. — Постой… сначала позволь сказать… я очень скучал по тебе, Рино.