Да свершится чья-нибудь воля...

Выбравшись из кровати, Ричард не рискнул предпринимать долгое путешествие и направился в самое подходящее сейчас для него место — в библиотеку. Читать вовсе не хотелось. И в самом деле, что интересного теперь он мог почерпнуть из книг? Ричард своими глазами видел множество чужих миров, коснулся основ бытия, побывав на обломках Этерны и выйдя однажды с Рино к самому Рубежу — о подобном, в библиотеке Алвы, прочитать невозможно. Перебирать же древние предания было не интересно, а читать о современной истории — тошно. И все же Дикон пришел именно сюда. Тут были удобные кресла и иллюзия того, что он уже достаточно силен, чтобы оставить постель и бродить по дому. А еще, именно здесь был крохотный шанс столкнуться с Алвой, как бы между прочим, как бы не по собственной инициативе, которую Дик проявлять не желал ни грамма. Взяв с полки первую попавшуюся книгу, даже не глядя на обложку, Ричард упал в кресло, то самое, которому он отдавал предпочтение в прошлом и прикрыл глаза. Здесь не изменилось ровным счетом ничего. Время словно застыло среди старых, редких, драгоценных томов и Ричарду на миг показалось, что он и не уходил никуда, будто он снова тот недалекий и переполненный дурацкими мечтами о Великой Талигойе юноша, до луны превозносящий понятие родовой чести. Глупость какая. Сейчас внутри него не было ни прежних идей, ни желания подчиняться чужой воле, ни той ненависти, которую он раньше испытывал к собственному эру — только глухое раздражение на Алву, смешанное с досадой. Нет, в нем определенно не осталось ничего прежнего и это не могло не радовать. И все же, сидя в кресле и поглаживая пальцами шершавый кожаный переплет старого тома, Ричард чувствовал себя странно, позволяя памяти оживать. Он вспомнил, как раскрыв один из томов с гальтарскими преданиями, зачитывался историей о казни Ринальди Ракана. Ложь… на старых станицах не было правды. Так жалеемая прежним Диком Беатриса Борраска, на самом деле оказалась обыкновенной шлюхой, отдавшейся анаксу, а тот, в свою очередь, стремясь скрыть собственный грех и убрать сильного соперника, оклеветал родного брата, осудив его на страшную смерть. Ричард горько усмехнулся. Он верил той книге. Так же как и тому, что долгие годы ему втолковывала матушка, а потом рассказывал эр Август. Как просто манипулировать впечатлительным мальчишкой. Интересно, не попади он к Ринальди, чем кончилась бы история? Скорее всего, любезный кансильер, уговорил бы герцога Окделла убить своего эра. И случилось бы это как-нибудь бесчетно не в равном бою, ведь все знали — честно одолеть Алву невозможно. Скорее всего, юному глупцу выдали бы порцию яда или велели вонзить кинжал в спину спящего маршала. Сейчас Ричард не питал к Ворону теплых чувств, но и врагом Алву больше не считал. Мало того, эр оказался потомственным Раканом, но — это даже не смешно — по-прежнему оставался потомком предателя, на сей раз другого — Эридани. Что же до Рамиро… Теперь Ричард вполне мог предположить, что история с убийством Эрнани могла быть не столь уж однозначна, как он считал прежде. Можно было бы поискать ответ на этот вопрос в книгах, но вся штука в том, что Дикон больше им не верил. Хорошо бы спросить Ринальди, он, наверняка знает правду… Долго так просидеть, погрузившись в невеселые мысли, Ричарду не позволил явившийся Хуан. — Дор Рикардо, к вам посетитель, — не меняясь в лице, доложил Суавес. — Вот как? — Дик захлопнул книгу, из которой не прочел ни строки. Интересно… Сохраняя на лице безразличие, Ричард поинтересовался: — И кто же это? — Герцог Эпинэ, — так же бесцветно доложил Хуан. Дик подавил тяжелый вздох. Вот только этого ему сейчас не хватало! Почему Алва не отправил друга и соратника Альдо в Багерлее или хотя бы не вышвырнул его подальше от столицы? Робер тоже стал герцогом? Ну надо же… Впрочем, это не важно, куда важнее вопрос: Зачем он явился? Что Роберу могло понадобиться от мальчишки, которого он когда-то предал? Надеется получить прощение? Или напротив, решил рассчитаться с убийцей своего анакса? Второе было бы предпочтительнее, хотя Дикон и пребывал не в лучшей форме, но свернуть Эпинэ шею голыми руками вполне мог, а в том, что Хуан не позволит Роберу подойти к нему с огнестрельным оружием, Ричард не сомневался. — Пусть войдет. Суавес кивнул и хотел выйти, как Дикон остановил его неожиданным, даже для самого себя, вопросом: — Хуан, монсеньор дома? Суавес обернулся и, не раздумывая, ответил: — Соберано с утра уехал во дворец, о том, когда вернется, он не сообщил. Ему передать, что вы желали его видеть? — Нет. — Ричард похвалил себя с тем, что это «нет» он произнес достаточно спокойно, чтобы оно походило на правду. — Не нужно. Зови сюда герцога. Хуан кивнул и вышел. К чему был этот вопрос, Ричард сам не знал, но ответ его слегка огорчил. Выходит, он зря все это время торчал среди книг и старых, зачастую болезненных, воспоминаний. А еще подумалось, что, несмотря на приобретенный опыт, он отчего-то ведет себя, как последний трус. Но разыскать Ворона самому и начать с ним диалог, было решительно невозможно, так как Дикон просто не представлял, что будет говорить и чего он, собственно ждет от этого человека. Какое ему вообще до Алвы дело? Подсознание робко шептало о том, что герцога нужно бы поблагодарить за заботу. Чем не повод? Но… Поток мрачных размышлений прервал, появившийся в дверях, Робер. Ричард лениво и неспешно поднял глаза от снова раскрытой книги. Новоявленный герцог выглядел еще хуже, чем тогда, во дворце, кажется, даже седины у него прибавилось. Ричард мысленно усмехнулся, вспоминая лежащую на полу голову Альдо. Еще бы… — Добрый день, герцог, проходите, — Дик довольно прохладно указал Эпинэ на стоящее рядом кресло, продолжая внимательно разглядывать взволнованное лицо Робера. — Чем обязан? — Ричард, я… — Эпинэ нерешительно шагнул в библиотеку, — я до сих пор не могу поверить в то, что ты вернулся. — Отчего же? — Дикон криво усмехнулся, наконец, понимая, цель визита — к убийству Альдо это не имеет ни малейшего отношения. Робер пришел извиняться за прошлое, как тогда, во дворце, только в прошлый раз Иноходец решил, что перед ним Эгмонт, сейчас же, унижаться Роберу предстояло перед самим Ричардом. Что для Эпинэ было сложнее оставалось только гадать, но Дик поймал себя на мысли, что не испытывает ни малейшего желания облегчать герцогу его благородный порыв. — Все считали, что ты умер… — Робер подошел, но в предложенное кресло не сел. Вид у него сейчас был довольно жалкий и Дик, разглядывая его, удивился, что когда-то мог счесть этого человека благородным рыцарем без малейшего изъяна, образцом смелости и чести… Как его такого вообще можно любить? В Кэртиане прошло лишь полтора года, когда Эпинэ умудрился так измениться? Или совсем не в Робере дело? — Я и умер, — Ричард равнодушно пожал плечами, — прежнего Ричарда Окделла больше нет, Робер, его разорвали ызарги, а останки унесла к морю холодная горная река. Робер молчал. Вглядываясь в лицо Дика. Это порядком раздражало. Но когда Эпине вдруг опустился рядом с креслом, в котором сидел Ричард, на колени… — Я так виноват перед тобой…. — чужие пальцы схватили Дика за запястье, поднося его руку к сухим, горячим губам. Только этого не хватало! Дикон не мог поверить, что подобное может происходить на самом деле. Он едва удержался от того, чтобы не рассмеяться в полный голос прямо в лицо бывшему любовнику и едва подавил рвущуюся с языка фразу: «Вы не находите, герцог, что несколько запоздали с покаянием?». Ричард хотел уже закончить этот фарс, вырвать свою руку и оттолкнуть совершенно спятившего герцога, но не успел. Дверь библиотеки отворилась, и на пороге возник другой герцог - Алва. — Прелесть какая! — Ричарду показалось, что голос Ворона полностью состоит из ледяной насмешки. — Ричард, я рад, что вам уже лучше настолько, что вы нашли в себе силы принимать поклонников.