Да свершится чья-нибудь воля...

Дикон медленно и нарочито лениво поднял взгляд на Алву. Тот взирал на открывшуюся картину, насмешливо поджимая уголки губ, но в глазах Ворона не было ни искры смеха — они были злыми. «Неужели, герцог? Только не говорите, что подобное зрелище вас тронуло» — мелькнула в голове Ричарда злорадная мысль. Он выдержал тяжелый взгляд эра спокойно, без смущения. Хотя смущаться было чему, наверное… Робера явно занесло да и поза Иноходца была нелепей не придумаешь, и это если не вспоминать о том, что Эпинэ целовал его, Ричарда Окделла, пальцы. Дик, как можно более мягко забрал у Робера свою руку, и с наигранным добродушием улыбнулся Ворону. — Признаться, я душевно рад визиту герцога, — Дикон наблюдал, как Рокэ вошел в библиотеку и легко, с прежним изяществом, опустился в кресло, то самое, куда Ричард, чуть ранее, приглашал присесть Робера, — пребывать в одиночестве мне порядком наскучило. Алва на провокацию не повелся. Он, закинув ногу на ногу, демонстрируя дорожные сапоги, продолжал насмешливо улыбаться, но Дик чувствовал волнами идущее от эра раздраженное напряжение. Тем не менее, маршал, не меняя тона, обратился к побелевшему Роберу, который поспешно поднялся с колен и, судя по его лицу, готов был провалиться сквозь пол. — Вот уж не думал, герцог, что вы так быстро оправитесь после гибели своего сюзерена и друга и изволите ползать на коленях перед его убийцей. Согласитесь, довольно странный способ блюсти траур — целовать руку, которая обезглавила твоего короля, — Ворон, глядя на изменившегося в лице Робера, улыбался ничуть не менее добродушно, чем перед этим скалился Ричард. И это было поистине жутко. Робер мог бы вызвать у Дика сочувствие, но только не теперь. Ричард усмехнулся, понимая, что Ворон снова попал точно в цель. Эпинэ сейчас очень походил цветом на свои маки и совершенно точно не знал, что в подобном случае можно сказать. И в самом деле, что тут скажешь? Нужно было быть идиотом, чтобы явиться в дом маршала и не рассчитывать на встречу с хозяином. Или Робер рассчитывал на доброе отношение Алвы? После всего, что между ними всеми когда-то было? Тогда он идиот вдвойне! Да, времени прошло немало, но лишь для Ричарда, Кэртиана успела прожить только год с небольшим. Так могло ли случившееся позабыться? Судя по полыхавшему в синих глазах злому огню — Алва ни о чем не забыл. — Прошу меня извинить, — чуть слышно произнес Робер, отступая к двери, — Ричард, я сожалею… поверь! После этого, герцог поспешно покинул библиотеку, оставляя двух других герцогов предоставленных друг другу. В библиотеке на минуту повисла тишина. Ричард разглядывал задумчиво склонившего голову маршала, тот, отчего-то медлил, прежде чем напасть. О, в том, что прогарцевавший по несчастному Роберу Алва не упустит шанс отыграться на Окделле, Ричард не сомневался. Но, сейчас Дик чувствовал, что язвительная и злая насмешка Ворона для него куда приятнее и привычнее всего прочего, почему-то особенно из этого прочего задевало равнодушие, хотя оно было тоже весьма привычно. Так что пусть лучше язвит, а уж он, Ричард, в долгу не останется. Даже такое общение — куда симпатичнее, чем одинокое и гордое ожидание пока вздорный маршал вспомнит о том, что не отпустил от себя загулявшего на полтора года оруженосца и снова поселил его в своем доме. — Вот видите, Ричард, — наконец, насмешливо произнес Алва, скрестив унизанные сапфирами пальцы, — есть вещи, которые совершенно не меняются. Ваш… поклонник снова предпочел сбежать. Дик равнодушно пожал плечами. Сейчас уход Робера его не трогал, ничуть, как и то, что Эпинэ пытался извиниться. Куда интереснее было знать, отчего так разозлился Алва. Это имело место быть, несмотря на то, что эр старательно скрывал свою злость. Какое маршалу было дело до этого визита? Помнится, ранее Ворон был не столь щепетилен в вопросах круга общения своего оруженосца, Дику не возбранялось общаться даже с кансильером. — Не знай я вас достаточно хорошо, — Ричард решил, что настала его очередь язвить, — я бы подумал, что вы ревнуете, герцог. Алва хмыкнул, а потом, резко поднявшись, одним стремительным движением оказался за спинкой кресла Ричарда. Не успел Дик повернуть головы, как в ухо ему жарко зашептало: — А вы в этом уверены? Ричард все же обернулся и наткнулся на очень близкий, немигающий взгляд синих глаз. — В том, что достаточно хорошо меня знаете? Уверен ли он? Нет, конечно. Да, сказать по правде, Ричард и не пытался особо узнать. Раньше довольствовался жгучей ненавистью, теперь, вроде как, и не нужны были ему подобные знания. — И что бы вы сказали, герцог, — Алва чуть сузил все так же немигающие, сапфировые глаза, — если бы я намекнул вам, что действительно ревную? Ричард рассмеялся. Громко, совершенно неприлично, до боли в раненом боку. — Я бы сказал, — ответил Дик тяжело дыша сквозь приступы смеха, — что вы окончательно спятили, монсеньор. — Вот как? — Алва слегка отодвинулся, и снова улыбнулся, как-то хищно и зло. — Вы правы, не ревную. Однако я отлично помню о нашей с вами сделке, о которой вы, Ричард, похоже, и думать уже забыли. Вспомните, тогда в Варасте… Вы купили жизнь Робера Эпинэ, отдав мне себя… Дикон вздрогнул. Он отлично помнил о той сделке, хотя старательно гнал от себя все мысли о ней, и почти прогнал их, решив, что Алва давно забыл о прежней своей выходке. Что ж, довольно наивно было так думать. Ворон, похоже, ничего не забывает. И все же, даже этот прямой вопрос и полный злого огня синий взгляд еще ничего не значит. Дикон растянул губы в улыбке и спокойно, без тени смущения произнес: — Не забыл. Просто не думал, что вас до сих пор это интересует, герцог. Я, если вы не заметили, больше не являюсь нежным трепетным юношей, которого так легко было подмять под себя и залюбить до смерти. Вы уверены, что вам оно нужно? — Не забыли — хорошо, — эр Рокэ склонился к нему еще ниже, так, что Ричард остро почувствовал запах морисских благовоний идущий от черных, густых волос Алвы, одна из прядей скользнула по щеке Дика. — А о том, что меня интересует, позвольте мне решать самому, герцог. — Помилуйте, монсеньор, — Ричард, несмотря на дурное предчувствие, старательно продолжал веселиться, не отпуская с лица нахальной улыбки… Как там говаривал Рино? «Улыбайся, Ричард, улыбайся всегда — это изрядно побесит твоих врагов». Вот Дикон и скалился не спуская глаз с нависшего над ним Алвы, — разве ж я могу вам чего-то не позволить? Я же до сих пор ваш оруженосец, не так ли? Вот только, похоже, вы сами толком не понимаете, чего хотите. Сначала сидите у моей кровати ночи напролет, заботитесь, хотя это ни коим образом не входит в ваши обязанности, а потом уходите и словно забываете о моем существовании… Алва вздохнул, едва заметно, но все же Ричард это уловил и заулыбался еще шире. — Вы сами изъявили желание избавиться от моего общества. — Серьезно? — Дикон притворно распахнул глаза и приподнял брови в удивлении, — и с каких это пор, позвольте узнать, вы стали прислушиваться к чьим-то просьбам и что не менее удивительно — исполнять их? Ворон фыркнул и резко отстранился. — С тех самых, как точно вы изволили заметить, когда мой оруженосец перестал быть трепетным и бестолковым юношей. Эр Рокэ вернулся в оставленное кресло, и лицо его при этом было совершенно спокойно, настолько, что Дик глядя на него, понял, что все услышанное им только что, было не иначе, чем дурная шутка. Рокэ играл с ним точно так же, как Дик разыгрывал беззаботное веселье. Ну и отлично. Посмеялись, герцог, и будет. Алва молча разглядывал Дикона, и когда тот уже собирался примиряющее заметить, что погорячился со своей прежней просьбой, маршал снова заговорил и на этот раз довольно серьезно: — И, тем не менее, Ричард, я не забыл о нашем уговоре и не собираюсь этого делать. Как очевидно, герцог Эпинэ до сих пор жив-здоров, если не считать проблем с головой, а значит… Ты до сих пор мне должен. — Вы же не думаете взять меня силой? — Дик криво усмехнулся, не скрывая угрозы в голосе. — Силой — нет, ты еще довольно слаб, не в моих привычках измываться над ранеными, но я уверен, что твое слово что-нибудь да значит, даже после всего, что с тобой произошло, не так ли? А потому смею рассчитывать на твое добровольное согласие. Ричард мысленно выругался. Дело принимало неожиданный и довольно неприятный оборот. Но, в одном Алва был совершенно прав — он заключил договор, пусть по глупости, пусть Ринальди знает когда… — А если я собственноручно прикончу Робера, — с надеждой спросил Дикон, прекрасно зная, что он никогда этого не сделает, не посмеет лишить мир одного из Повелителей, но все же, — будет считаться, что договор аннулирован? — Нет, юноша, не будет, — насмешливо отозвался Ворон, — даже не мечтайте.