Да свершится чья-нибудь воля...

— Двенадцать?! — возмущенно зашипел встретивший, вышедшего из библиотеки Хуана, Рокэ. — Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь мои аппетиты, Хуан. К тому же, мне больше по вкусу рыжие полногрудые красотки, нежели столичные хлыщи… Да, он подслушивал, вернувшись к дверям библиотеки очень скоро, так как избавиться от посланника Фердинанда было делом нетрудным. А потому слышал большую часть весьма занимательной беседы Ричарда с домоправителем. Подслушивал со вкусом, тесно прижавшись ухом к замочной скважине и не считая это зазорным для себя. Ну в самом деле, он же не доморощенный Человек Чести, чтобы сходить с ума от недостойных методов, но притом совершенно легко делая куда более значительные подлости. Досадно было только одно — Рокэ не мог видеть лица Дикона. А хотелось бы взглянуть на этот интерес. — Ну… дору об этом знать необязательно, — усмехнулся Суавес, — про красоток, и про то, что вы траур по нему все это время носили… — Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — нахмурился Алва, понимая, что Хуан прав, и капля ревности Дику не повредит, возможно, именно она сможет побороть живущий в серых глазах холод, но, помилуйте, двенадцать! Рокэ действительно предпочитал женщин, не сушеных бледных обитательниц дворца, обремененных древними родословными, а тех, что были проще и живее — красоток подобных прелестной Марианне. И что с того, что многие были куртизанками, а кто-то из этих прелестниц обитал в борделе? После Эмильены, другим женщинам Рокэ не верил. Он платил — они дарили ему ласку за золото. Все честно: ни обязательств, ни привязанностей, ни чувств. Была ещё Катарина, но там расчёт другой, однако королева являлась такой же шлюхой, только рангом выше, но это не делало её в глазах маршала привлекательнее, скорее напротив. Однако, были и исключения. Внезапные и остро-болезненные, которые выбивались из череды свиданий для насыщения плоти. Подобным явлением некогда стал Юстиан — пьянящий глоток чувств на фоне сердечного добровольного целибата. Рокэ почти любил Придда, но как мерзко все кончилось! Время прошло — глухая боль осталась. Теперь вот и Ричард… Но в Окделле Рокэ сейчас привлекало то, что юноша больше не был беззащитной и трепетной мимозой и мало кто в этом мире был способен сломать или уничтожить возмужавшего Ричарда, взять хотя бы его ранение. Немного Рокэ знал людей, которые так скоро оправились бы от столь обильной потери крови. Сейчас Дик очень походил на родные Скалы. И то с каким задором он отстаивал свою незаинтересованнось, только добавляло в глазах Алвы Ричарду очков. — Нет, собрано,  двенадцать в самый раз, — Хуан усмехнулся в усы, — видели бы вы его лицо! Кроме того, дор ещё слаб и вино, которое он пил, словно воду, быстро лишило его бдительности, заставляя расслабиться и открыто демонстрировать свои эмоции. — Неужели он поверил твоим сказкам? — Рокэ покосился на довольного собой Хуана. — Может, не до конца, но в общем, поверил. Встрепенулся, глаза сердито заблестели… Он конечно, подрос, изменился, но под этой новой непроницаемой кожей, все ещё живёт тот, наш прежний дор Рикардо, — улыбнулся Суавес, — и он до сих пор совершенно не умеет пить. Через полчаса уснет, и я отнесу его в кровать. — Не стоит, — буркнул Рокэ, — иди занимайся своими делами, а о Ричарде я позабочусь сам. Хуан коротко поклонился и ушёл куда было велено, Рокэ же, выждав обещанные Суавесом полчаса, осторожно приоткрыл дверь библиотеки. Бесшумно ступая по толстому ковру, Алва подошёл к креслу, в котором посапывал уснувший «Леворукий», и забрал из расслабленных пальцев, на которых ясно различались отметины острых зубов, пустой кубок. — Что ж, юноша, — прошептал Рокэ, с усилием поднимая Дика на руки, — надеюсь, я не переоценил свои силы и их хватит, чтобы мы оба не оказались на полу, где-нибудь в десяти шагах от вашей комнаты.Не хотелось бы осрамиться перед слугами. И все же, я рискну, ибо не желаю поручать это никому иному.