Да свершится чья-нибудь воля...

До спальни Повелителя Скал, Рокэ удалось добраться без приключений. Ричард был очень тяжёлый, несмотря на то, что после ранения, он осунулся и похудел, нести его было тяжело, но маршал справился со своим делом, ни разу даже не запнувшись. Он осторожно опустил свою ношу на постель, прикрыл Окделла одеялом и перевёл дух. Что дальше? Алва хмыкнул, понимая, что у него нет объективных причин для того, чтобы остаться здесь. Но когда герцога Алву волновали подобные мелочи? Уходить не хотелось. А потому — не ушёл. Маршал придвинул кресло к кровати оруженосца и опустился в него, так, как делал это в первые дни после ранения Ричарда. Сел, расправив плечи, вздохнул и перевёл тяжёлый, наполненный неуловимым сумасшествием взгляд на спящего Дикона. Вновь обретенный оруженосец сводил его с ума, лишь одним своим присутствием и Рокэ уже не мог, да и не хотел отрицать этого. Сейчас, когда Окделл спал, он очень живо напомнил Рокэ того мальчишку, который был вынужден ночевать в палатке своего ненавистного монсеньора. В далекой Варасте, пропахшей порохом и полынью, там где для маршала все было просто. Рокэ вздохнул… скользя взглядом по расслабленным губам своего удивительного юноши, который во сне снова походил на прежнего Дика и рождал иллюзию как будто и не было страшного расставания, и тех, пролетевших для Окделла годов, которые тот безмятежно провел где-то вдалеке от переживающего его смерть Алвы. Рокэ смотрел и любовался… без спросу, наслаждаясь каждой секундой этого любования, воображая, что Рикардо все еще тот мальчик, потерю которого Рокэ так неожиданно остро переживал. Глупое занятие. Опасное… Дикон давно стал другим, Рокэ это прекрасно знал, более того, он до сих пор не мог унять дрожь во всем теле, стоило ему вспомнить о том, КАК целовал его юноша. Другой… Дерзкий. Сильный. Злой. Даже несмотря на временную слабость, теперь Ричард мог голыми руками одолеть небольшой отряд. Этот мальчик не нуждался в защите и опеке. Один его вид вызывает у большинства обычных смертных приступ ужаса. И это прекрасно! По крайней мере, ни одна гадина не посмеет попытаться отобрать его у Алвы, как… Юстиана. Рокэ не выдержал и провел пальцами по щеке Ричарда. Кожа давно не бархатно-нежная, пальцы прошлись по отросшей щетине, скользнули к уху, легли на затылок, зарываясь в густые и длинные волосы. — Eres bello* — чуть слышно прошептал Рокэ уверенный в том, что Рикардо до сих пор не знает кэналлийского, а потому можно… можно говорить все, что угодно, даже если бы Дикон не спал. Но тот спал. И… Рокэ ощутил досаду. Неужели ему хотелось, чтобы Дик слышал? Вздернул светлые брови, чуть нахмурился, сжал губы, на долю секунды растерялся…, а потом, запомнив оброненные монсеньором слова, пошел выяснять у Кончиты что они означают. Рокэ, в порыве какой-то совершенно несвойственной ему нежности, склонился над спящим и коснулся его губ поцелуем. Осторожно, ласково. И в этом не было ничего, что напомнило бы тот бешеный, злой порыв, с которым совсем недавно терзал его собственный рот Дикон. Нет, сейчас Черному Ворону отчаянно захотелось тепла. Все случившееся окрашивало грядущее сладостным волнением и томительным ожиданием. Рокэ чувствовал, что тот бешеный порыв Ричарда был первым шагом к чему-то более глубокому, важному… Мальчишка, вкусив вседозволенности, заступив на край, не захочет остановиться. Его непременно потянет дальше. Именно это подтверждал проснувшийся интерес к личной жизни Рокэ, который сквозил в беседе Окделла с Хуаном. И это наполняло душу Кэналлийского Ворона чем-то очень похожим на морской бриз и весенний, пахнущий цветущими гранатами ветер. — Querido…** — зашептал Рокэ совсем уж запретное, прямо в спящие, пряные, пахнушие вином, губы упрямого мальчика. Страшное признание… Очень страшное, если помнить о древнем проклятье, но помнить сейчас не хотелось. Только не теперь… — Кто бы мог подумать, что ты способен на подобную сентиментальность, Рокэ из рода Алва! — Раздался позади насмешливый незнакомый голос. Алва нарочито медленно отстранился от спящего Дика и обернулся, пряча накатившее на него напряжение. За спиной был незнакомец. Обычный человек не смог бы пройти мимо охраны на воротах, и бесшумно миновать Хуана, который следит за покоем в доме. Значит… Не обычный. Даже не видя стоящего за ним гостя, Рокэ знал кто тот. Зеленые глаза смотрели на потомка Эридани с насмешливой жалостью. Знакомый взгляд, Рокэ и сам прежде таким пользовался. — Представь себе, — отозвался Ворон, сразу переходя «на ты» и принимая правила гостя, такому не принято отказывать. — Даже мне не чуждо ничто человеческое. — Отрадно это слышать, — улыбнулось Леворукое отродье и совершенно спокойно присело на кровать Ричарда, так словно это было обычным делом, что заставило Рокэ мысленно скрипнуть зубами, но внешне не подать виду. Он и так подставился знатно, открыв врагу свою слабость. — Я тебе не враг, — улыбнулся тот, кого Дикон считал своим другом и учителем, словно читая мысли Рокэ. — Зачем ты здесь? — Рокэ откинулся на спинку своего кресла и закинул ногу на ногу. — Я оказался недалеко и решил навестить Ричарда, — небрежно пожал плечами Леворукий, вынимая из кармана слегка измятый конверт, — кроме того, у меня для него письмо. Жаль, что мальчик спит… — Он был ранен, — фыркнул Рокэ с долей упрека, хотя прекрасно знал, что этот надменный красавец, виноват в том, что Ричард пострадал, куда меньше, чем он сам и все же… — Я вижу, — Ринальди склонился к Дикону, словно вслушивался в его дыхание, и от этого зубы Рокэ скрипнули на самом деле. А любитель кошек спокойно продолжал:  — И кроме того, мальчик чертовски пьян, он не надирался подобным образом даже в Вестеросе. Не стыдно, герцог? Теперь настала очередь Рокэ пожать плечами. Он не собирался каяться ни перед кем, тем паче перед зеленоглазой нечистью. Вместо этого Алва со всей доступной ему выдержкой заявил: — Рикардо совсем недавно уснул и мне не хотелось бы будить его, даже для встречи с другом. Надеюсь, вы поймете это? — Чего ж тут непонятного? — усмехнулся Леворукий, — все ясно как летний день. Я не стану его будить, но письмо оставлю. Дикону будет приятно. — Я передам ему ваше послание, — Алва улыбнулся, через силу, — можете не сомневаться. — Я и не сомневаюсь, — зеленые глаза прищурились, но Рокэ, как не пытался, не смог обнаружить в этих глазах коварства. Что бы не задумал этот человек, или вернее НЕчеловек, ничего плохого Ричарду тот не желал. Оно и понятно… Но все же от этого понимания Рокэ легче не становилось. Хотелось выгнать эту закатную тварь взашей. Неблагодарно хотелось — Рокэ отлично знал, что кем бы не являлся на самом деле Рино, они оба, Дик и сам Рокэ, обязаны Ракану спасенными жизнями. Сомнений не осталось, Алва узнал в сидящем на кровати Ричарда своем сверстнике, человека, который пятнадцать лет назад вмешался в бойню на улице Винной и спас его, двадцатилетнего мальчишку, от неминуемой смерти. Ринальди с тех пор ни на грамм не изменился и маршал готов был поклясться, что когда он окажется на смертном одре, еще через тридцать-сорок лет, Ракан будет выглядеть по-прежнему. Белый конверт с красной большой печатью, на которой Рокэ мельком заметил оскалившийся профиль волка, перекочевал ему в руки. — Благодарю, герцог, — Ринальди улыбался в ответ, — передайте Ричарду от меня привет. Я навещу его, при случае. — Всенепременнейше передам, — Рокэ старался не глядеть на конверт, но тот буквально жег ему пальцы. — Тогда позволю себе откланяться, — Леворукий легко поднялся с кровати и кинув мягкий взгляд в сторону спящего Окделла, просто растворился в воздухе… — Скатертью дорога! — прошипел Алва и откинувшись на спинку кресла устало прикрыл глаза.