Да свершится чья-нибудь воля...

Ричард проснулся в темноте. Открыв глаза и слепо пошарив ими, он не сразу сообразил, что на дворе глухая ночь, так же не сразу он понял, где он находится, и уж тем более не мог знать, что в кресле, снова стоящем подле его кровати, кто-то есть. Непростительно для воина и того, кто претендует на репутацию главного кэртианского зла. Слабость слабостью, но подобная дестабилизация… «Отвратительно, Окделл! — мысленно выругался Дикон, поднявшись, чтобы зажечь свечу и наткнувшись на кресло, которого на этом месте не стояло уже несколько дней, с тех пор, как монсеньор покинул комнату своего раненого оруженосца. Только ударившись коленом о лакированное дерево и услышав глухое ворчание из кресла, Ричард понял, что находится в комнате не один. — Ну что же вам не спится, юноша? — послышался из темноты голос Алвы. — Монсеньор? — Дикон вздрогнул. Он не ожидал подобного… Но в памяти вдруг всплыла первая ночь, после освобождения Эпинэ, когда Дик вынужден был спать на узкой походной койке Алвы, а тот, в свою очередь отдыхал растянувшись на полу. Да, кажется, нечто подобное с ними уже было. Только теперь, слава Абвениям, маршал спал сидя в кресле, и у Дика не было шансов рухнуть на него сверху. — Потрясающая наблюдательность, — хмыкнул Рокэ, — опять хотите пить? Ричард вздрогнул, и невольно улыбнулся. Похоже, призраки прошлого тревожат не только его. Алва тоже помнил ту ночь и все же, это не объясняло, отчего эр вдруг решил опять остаться на ночь там, где в нем необходимости больше не было. Кроме того… Ричард вдруг подумал, что совершенно не представляет, как он сам оказался в кровати. Последнее, что он помнил, так это то, как сидел в библиотеке и пил оставленную Суавесом «кровь», раздраженно размышляя о том, какая же сволочь его вновь обретенный эр, а так же лелеял туманные планы не то мести, не то завоевания этой закатной твари. В тот момент Дик еще не определился, чего ему хочется больше. И вот теперь, эта самая тварь снова тут, совсем рядом, отчего-то снова сторожит сон своего оруженосца. — Почему вы здесь? — Дикон забыв про то, что собирался зажечь свечу, опустился обратно на свою постель, вглядываясь в темноту. — Вы уснули в библиотеке, — отозвался Алва, — и я взял на себя смелость доставить вашу светлость в кровать. Дикон поморщился. Уснул… Вот ведь кошкин Хуан со своим вином. Нужно было догадаться, чем дело закончиться. Алва тем временем с легким смешком продолжал: — Уложив вас, я присел, чтобы перевести дух — носить вас на руках, юноша, для меня стало довольно непросто, а после, кажется, задремал. Ага, как же… задремал он! Дикон хотел было съязвить вслух, но представил себе, как Алва, который был еще далек от прежней блестящей физической формы, нес его сначала по коридору, а потом вверх по лестнице. Это и в самом деле было непросто. Так почему не просить Хуана? Ричард услышал, как со стороны кресла зашуршало, а освоившиеся в темноте глаза, различили поднявшуюся тень. Ворон встал и, подойдя к столу, щелкнул огнивом, высекая огонь. Очень скоро мрак рассеялся, отступив перед маленьким золотистым огоньком. Дикон прищурившись, глядел, как Алва наливает в бокал воды и неторопливо, возвращается к постели. — Вот держи… — Мне не хочется пить… — Врешь, — уверенно парировал Рокэ, вкладывая в руку Ричарда прохладный хрусталь. Немного опешив, Дикон заглянув в себя, понял, что пить действительно хочется. Очень. Он, не без внутреннего упрямого сопротивления, сделал большой глоток воды. — Вот и умница, — Алва вернулся вы свое кресло, — вино сушит, после него всегда хочется пить… Дикон выпил все, что было в кубке. — И что теперь? — Ричард глянул на маршала исподлобья. Вчерашний пыл слегка по угас и теперь было совершенно неясно как быть дальше и главное — зачем Алва здесь? — Ничего, — легко пожал плечами Рокэ, — ложись и спи дальше. — Спать, зная, что вы сидите рядом и сверлите меня взглядом? — фыркнул Дик. — Только не говори, что тебя это смущает, — голос маршала был насмешлив, но в нем не было прежней язвительности. — Не смущает, — Дик опустился на подушку, и закинул руки за голову, — я просто не могу понять, что вы здесь делаете. Я многого не могу понять. Сначала вы не отходите от моей постели, не позволяя никому даже сменить повязку, лично возитесь с моей раной, а потом пропадаете на несколько дней, словно позабыли о моем существовании. Вчера же заявили, что желаете получить у меня расчет по старому долгу, а когда я обнаружил в себе желание вернуть вам тот нелепый долг, вы сбежали. Теперь вот это… Я устал от ваших игр, герцог. Вы можете, наконец, прямо ответить на простой вопрос? Что вам нужно от меня? Дик обернулся, и глянул на застывший против света одинокой свечи, идеальный силуэт Алвы. Тот не смотрел на Ричарда, и казалось, вовсе не слушал. Это впечатление только усилилось, когда Рокэ вдруг дернувшись, достал из кармана сложенный пополам конверт и протянул его Ричарду: — Пока вы спали, — сказал он все так же не глядя на Дика, — сюда приходил ваш Леворукий приятель и оставил для вас письмо. — Здесь был Рино?! — Ричард подскочил на постели, и охнул, так как тело его было еще не готово к подобным броскам, боль резанула бок, но Дик не обратил сейчас на нее никакого внимания. — Почему он не разбудил меня?! Почему ушел не дождавшись? Вы… вы разговаривали с ним? — Разговаривал, — кивнул Алва, задумчиво глядя сквозь темную стену. — Что он сказал?! — Дикон схватил протянутое письмо. — Просил передать вам послание. Сказал, что вы будете рады его получить. Поднеся к глазам красную сургучную нашлепку, Дик разобрал рисунок. Волк… Лютоволк Старков. Не может быть! Рино принес ему письмо от… — Это от Джона! — радостно воскликнул Дикон, безжалостно ломая чужую печать и вскочив, кинулся к столу, где все также тусклым золотом горела одинокая свеча. — Получили весточку от… друга? — как-то сухо поинтересовался Алва. Дикон обернулся и, поймав взгляд эра, на миг забыл о письме — он был точно таким же, как той ночью, после ранения. Впрочем, Алва не был бы собой, если бы не сумел взять себя в руки, тот час же, пряча какую-то животную тоску под маской безразличия. — Джон мне гораздо больше, чем друг, — сказал Дик, с трудом отводя от Рокэ взгляд и возвращаясь к бумаге, мелко исписанной аккуратным почерком лорда Сноу. Он не в силах был сдержать радостной улыбки. Дикон даже представить себе не мог, что когда-нибудь сможет получить вести из Вестероса. — Очаровательно, в таком случае, не смею мешать вашему уединению, — все так же сухо произнес маршал и, поспешно поднявшись, направился к двери, — доброй ночи, Ричард.