Да свершится чья-нибудь воля...

Доброй ночи? Дикон оторвался от конверта ровно в тот момент, чтобы увидеть, как Алва уже взялся за ручку двери. Что значит это «не смею мешать вашему уединению»?! Да что с этим человеком происходит? Сначала он словно цепной пес сторожит сон Ричарда, смотрит с таким нескрываемым чувством, а потом вдруг разворачивается и, кинув по сути вежливую, но при этом болезненно-колкую фразу, бежит прочь. Узнать Ворона было трудно. Дик, не понимая толком что делает, кинулся следом за эром и ухватил его за руку, когда тот уже почти вышел из комнаты. — Ну уж нет… — зашипел Окделл, втягивая маршала в комнату, крепко держа его за запястье, невольно отмечая, насколько оно ощущается хрупким и тонким, — будьте любезны, останьтесь и объяснитесь! Рокэ дернул руку, высвобождая ее из захвата Ричарда, и обжег его раздраженным взглядом. — Вы забываетесь, Окделл. — Разве? — Ричард хмыкнул, вспоминая прошедший вечер и эпизод в библиотеке. — Кажется, совсем не давно, вы были совершенно не против подобного отношения, монсеньор. Что это? Дик не верил своим глазам, заметив, что по лицу Рокэ скользнула тень смущения. Или показалось? Мало ли что может привидеться в полумраке комнаты, освещенной одной лишь свечой. — Вам действительно — кажется, — сухо ответил Алва, а потом язвительно усмехнувшись добавил, — читайте свое письмо, юноша, а меня избавьте от созерцания вашего умиления. — Ах, вот в чем дело, — Дикон прищурился, и покрутил конвертом перед лицом маршала, в который раз приходя к нелепой мысли о том, что Алва может ревновать. Хотя, видимого повода для этого, не было, но… очень похожая реакция монсеньора была на стоящего перед Диконом на коленях Робера. — Что он вам сказал? — Ничего, что могло бы меня заинтересовать, — равнодушно ответил Рокэ сразу понимая, что Дик имел в виду Рино, — ваш Леворукий друг просто просил меня передать вам письмо. — И только? — И только… — Тогда к чему этот драматизм? Рокэ непонимающе приподнял бровь. — Да посмотрите на себя, монсеньор, вы же изревновались, как престарелая красотка при виде юной блондинки… — фыркнул Ричард, наслаждаясь тем, что ему удалось вывести из состояния уравновешенности эту тварь закатную. И это… это доставляло ему истинное удовольствие, вновь даря ощущение власти. — Мне совершенно безразлично, что и от кого вы получаете, Окделл, — фыркнул Рокэ, снова направляясь к двери, — доброй ночи. — Мы с Джоном просто друзья, — произнес Ричард, протягивая Рокэ конверт, — вы можете прочесть письмо и убедиться в этом. — Почему вы считаете, что мне это будет интересно? — тоном Алвы можно было выстудить всю комнату, но Дик даже не дрогнул. Он снова коснулся руки Рокэ и вложил в нее многострадальный конверт, полагая, что Джон, скорее всего, просто написал о новостях из знакомого Дику мира, к благополучию которого Ричард тоже приложил руку. — Потому что я видел, как вас перекосило, когда прозвучало имя моего друга, а еще потому, что я не собираюсь торчать в вашем доме до нового излома, ожидая, когда вы совладаете со своим чувством собственности по отношению ко мне. Я заинтересован в том, чтобы между нами установились нормальные деловые отношения и мы, как можно скорее, разрешили все проблемы, что заставляют меня оставаться подле вас. Мне нужно вернуться в Надор. Алва чуть поколебался. Хмыкнул, а потом аккуратно раскрыл конверт и, вынув из него несколько листочков письма, и быстро пробежался глазами по первым строчкам. После чего он побледнел, не поднимая глаз на Дикона, сунул ему недочитанное письмо в руки, развернулся на каблуках и не говоря ни слова вышел-таки прочь из комнаты. Дик, слегка ошарашенный подобным, расправил верхнюю страницу письма и, напрягая глаза, прочитал: «Здравствуй Дик, минуло три года с момента нашего расставания, и вот сегодня в Черной крепости снова появился Ринальди, к сожалению один, без тебя. Но он сказал, что я могу написать тебе, пообещав передать письмо. Итак, у нас прошло три года… Первое время я безумно скучал по тебе. Закрывая глаза, я видел твое улыбающееся лицо, каким оно было после хорошего поединка, твои разметавшиеся по подушке волосы, потемневшие от страсти глаза… Не поверишь, очень долго мне казалось, что я чувствую твой запах оставшийся в моей постели, а пальцы хранили память о тепле твоего тела и забыть о том, как нам было хорошо, я не мог очень долго, нет, не мог — просто не хотел. Дик, это было, подобно наваждению. Я знал, что ты вернулся в свой мир, что нужно жить дальше, но ничего не мог с собой поделать… » — Осколки Этерны! — прошипел Ричард, отрываясь от письма и невидящим взглядом пялясь на дверь, за которой только что исчез Алва. Даже если бы Дикон захотел сделать хуже, осознанно и нарочно, у него получилось бы это вряд ли. Он провел рукой по лицу и почти со стоном выдавил: — Окделл — ты идиот!