Да свершится чья-нибудь воля...

После той ночи, все изменилось. Нет, для стороннего наблюдателя, вроде Хуана, эти изменения были не заметны, могло показаться, что все идет своим чередом: Алва с завидным рвением пропадает во дворце, решая возложенные на него Фердинандом задачи, подстреленный оруженосец поправляется и набирается сил, чтобы в скором времени занять свое место подле монсеньора, Оллария приходит в себя после тирании Та-ракана, день сменяется днем… Но для Ричарда, все поменялось кардинально. Он понял это еще в ту минуту, когда выходил из кабинета Алвы, раньше, чем за ним затворилась тяжелая дверь кабинета. Дик больше не мог рассматривать свои отношения с монсеньором строго в рамках до сих пор висевшей на нем присяги, то признание, что сделал Рокэ, как-то неуловимо размыло черту, которую он, нарисовал для себя сразу после принесения клятвы оруженосца в Фабианов день, которая после возвращения в родной мир, казалась Дику стеной… Нет — Стеной, подобной той, что он видел в Вестеросе, неприступной и монолитной. Теперь же, все ощущалось не столь незыблемо. Что-то дрогнуло, и непреодолимая грань стала рушиться и оседать. Ричард отпустил себя и с удивлением стал замечать то, чего раньше не видел в упор — Рокэ был очень похож на Ринальди, отчего Дикона стало тянуть к потомку Ракана еще сильнее. Монсеньора хотелось видеть, слышать, просто молчаливо сидеть рядом, прищурившись пялясь на пляшущий в камине огонь. Вот только… Только после той беседы, когда Окделл почти вынудил эра сказать все то, что было сказано и когда Ворон, вернул Дику клятву, они словно поменялись местами — теперь «хочу» свербило внутри Дика, а Алва… Алва внезапно стал соблюдать дистанцию и ничего такого, что могло бы выходить за рамки отношений эр-оруженосец, больше не наблюдалось. И это злило Ричарда, который при всем своем желании не мог забыть о реакции собственного тела на Алву, на которые у него больше не было никакого права. Вопрос маршал закрыл и закрылся сам. Оставалось только догадываться, как монсеньору удается настолько держать себя в руках или, что куда более правдоподобно, предположить, что все было не более чем игрой, как тогда в Варасте. Дик спешно пошел на поправку, как только понял, что дождаться того, что Рокэ снова будет проводить с ним время в особняке, ему не удастся, а потому, спустя неделю, он решил, что довольно силен, для того, чтобы сопровождать своего монсеньора во дворец. И когда решение созрело, он, поднявшись утром с постели, тщательно оделся, окинул свое отражение в зеркале мрачным взглядом, и к завтраку вышел переполняемый решимостью, во что бы то ни стало сегодня сесть Рокэ на хвост и отправиться ко двору с ним, как полагается добропорядочному оруженосцу. Когда он вошел в столовую, монсеньор был уже там, неспешно пил шадди, проглядывая какие-то бумаги. — Доброе утро, эр Рокэ, — поздоровался Дик, пряча желающую выползти на лицо ухмылку. — Доброе, юноша, — Ворон приподнял брови, явно удивленный подобным демаршем. — Куда-то собрались? — Собрался, — Дик опустился на свое место, наливая себе горячий шадди и с видимым удовольствием вдыхая его аромат, а потом, подхватив одну из сдобных булочек и лениво разломив ее, продолжил, — сегодня я еду во дворец с вами. — Вот как, с чего бы это, позвольте узнать? — Просто я понял, что достаточно оправился и могу позволить себе роскошь двигаться дальше, — Дик отхлебнул горячий напиток не глядя на Рокэ, но прекрасно чувствуя его взгляд. Инициатива оруженосца монсеньору явно не была по вкусу. — Вы сами, в первый день, сказали, что решать проблемы, возникшие с моим длительным отсутствием нужно именно здесь, в Олларии. А значит, мне пора явиться пред светлые очи нашего короля. — Вы еще слишком слабы, для визита во дворец, — голос Алвы был обычным, но Дик уловил в нем нотки недовольства. С чего бы это монсеньор? — Я прекрасно себя чувствую, и кроме того, ну нужно же с чего-то начинать. Булочка была восхитительной, и Дикон жевал с выражением блаженства на лице, которому вполне способствовала тень, что чуть заметно набежала на лицо Алвы. Не хотите меня пускать во дворец, эр Рокэ? Отчего бы? — Вы что-то имеете против, монсеньор? — Только ваше состояние. — Я в порядке. — Что ж, — Первый маршал как-то тяжело вздохнул и… сдался. — Тогда собирайтесь… — Вот и прекрасно, — Дикон залпом допил шадди, гадая, отчего он одержал победу так скоро? Но наткнувшись на гадкую мысль о том, что Алве, должно быть все равно, решил не развивать в себе эту тему. Оллария, которая предстала перед глазами Ричарда, сейчас уже в некоторой мере напоминала ему тот город, коим она была прежде, до того, как Альдо осквернил и обезобразил ее. Сейчас на улицах было почти как прежде и мало что напоминало тот хаос, когда в столице буйствовали орды мародеров и обезумевших людей. И все же, черные следы гари на некогда красочных домах, разбитые кое-где окна, сломанные ограды все еще хранили в себе память о недавних страшных событиях. Кони резво стучали по булыжникам мостовой. Джек шел ноздря в ноздрю с Моро, несмотря на неудовольствие последнего, которого Рокэ то и дело одергивал и все же мориск зло косил лиловым глазом на идущего рядом нахала и раздраженно фыркал. Ричарду было удивительно, что Алва не одернул его, пристроившегося рядом с ним не по этикету, и тем самым подчеркивая в глазах сопровождавшей их охраны и всякого, кто встречался на их пути то, что Дикон является ему ровней. Впрочем, наверное, так оно и было. Дик тоже был герцогом, Повелителем и с некоторых пор Хранителем Кэртианы и главное — он больше не был желторотым, неоперившимся мальчишкой. И все же Ричард до сих пор оставался оруженосцем Алвы. Люди, встречающиеся на их пути, кланялись Первому маршалу, а на едущего рядом Дикона смотрели с суеверным страхом. Как же… Леворукий. Ричард усмехался, копируя манеру Ринальди, и весьма довольный собой похлопывал Джека по холке. Во дворце тоже навели порядок. Дикон шел следом за Рокэ, гордо приподняв подбородок, никак не реагируя на любопытные, провожающие его взгляды придворных, толпившихся при входе в тронный зал, который Первый маршал и его оруженосец довольно быстро миновали, направившись сразу в кабинет Фердинанда. По дороге им встретился новый начальник личной королевской охраны — Валентин Придд. Дикон кивнул однокорытнику, и тот ответил легким кивком и взглядом, который задержал на лице Ричарда несколько дольше, чем требовала обычная вежливость. — Доброе утро господа, — поприветствовал пришедших Придд, а потом неожиданно добавил, — я рад видеть вас в добром здравии, герцог Окделл. — Благодарю вас, герцог, — улыбнулся ему в ответ Дикон, удивляясь самому факту этого разговора. В былое время Валентин не снисходил до банального приветствия, ограничивался лишь холодным ответным кивком, а уж о том, чтобы проявлять инициативу в общении, вообще не могло быть речи, Дик это отлично помнил еще со времен Лаик. Неужели, изменившись, он имел счастье вызвать этим интерес Спрута? Любопытно. Хотя в ночь реставрации Олларов, Валентин, присоединившийся к отряду Алвы, тоже был довольно разговорчив и любезен. Ту встречу, и ее странность, Дик списал на обстановку, но сейчас… Немного помедлив и окинув Валентина уже более внимательным взглядом, Дик решил тоже быть любезным и поинтересовался: — Как вам новая должность, герцог? — Не слишком хлопотно, — пожал плечами Валентин, вроде бесстрастно, но что-то во взгляде Придда мелькнуло такое, что Дик едва не усмехнулся. «Чем же я заслужил подобный интерес, герцог?» — подумал Дик, не сводя глаз с однокорытника, и с удовольствием, отмечая, что скулы того чуть порозовели. И все же Придд не был бы Приддом, если бы не продолжил свою мысль довольно бесстрастно:  — Герцог Алва сделал все, чтобы облегчить мне жизнь, подобрал толковых и лояльных короне подчиненных. — Герцог Алва все делает безупречно, — не удержался Дик, чуть скосив взгляд на терпеливо ожидающего Рокэ. Тот сохранял привычное для дворца выражение холодного надменного покоя и, казалось бы, затянувшаяся беседа мальчишек его совершенно не волнует. Дик едва не поморщился, вспомнив вдруг беседу с Хуаном, в особенности слова Суавеса о двенадцати любовниках Алвы, молодых и красивых. Интересно, Валентин входит в эту дюжину? Внутри Дика противно дрогнуло. И он, не успев себя одернуть, вдруг произнес: — Сейчас у нас дела, да и вы, герцог на службе, но мне было бы очень приятно встретиться с вами, Валентин, позже, — он сделал на имени едва заметное ударение, вызвав тем трепет ресниц Придда, и продолжил, — где-нибудь на нейтральной территории. Посидели бы, вспомнили загон… — Не знаю насколько это было бы удобно, — Валентин покосился на стоявшего столбом Рокэ, — Вы, герцог, еще должно быть не полностью оправились от раны… — Пустяки, — Дик улыбнулся, как это делал Ринальди, когда в его поле зрения появлялась очередная заинтересовавшая его красотка, — мне уже лучше, значительно. И признаться, проводя столько времени в постели, я изрядно заскучал. Так как? «Солнце Кагеты» еще светит? — Светит… — Отлично, тогда как на счет сегодня вечером в половине седьмого? Валентин немного поколебался, но потом сдержанно кивнул: — согласен. — Замечательно, — Дикон расправил плечи и тряхнул волосами, — тогда до вечера, герцог