Да свершится чья-нибудь воля...

— «Солнце кагеты»? Серьезно? — фыркнул Рокэ, когда они расставшись с Валентином, отошли на довольно приличное расстояние, чтобы Придд не мог услышать. — Как символично… — Прошу прощения? — Ричард остановился. — Вы пригласили господина полковника в трактир со столь говорящим названием, что это даже не смешно, юноша, — протянул маршал холодно и насмешливо, если не сказать — язвительно, и этот тон в мгновение ока отбросил Дикона в то время, когда он только-только перестал быть унаром. Давно эр Рокэ не разговаривал с ним так. Тот продолжал: — ни в «Дриксенского гуся», ни в славную своей кухней «Гальтарскую древность», или в довольно приличный « Цветок каштана» — в «Солнце Кагеты». — И что? — Ричард глядел на Рокэ и медленно, слишком медленно понимал… Маршал решил, что… Нет, это он серьезно? Решил, что выбрав подобное место для встречи с Приддом, Дик решил уколоть его, напомнив о случившемся после блестящей победы над Адгемаром? До такой мелочности Ричард сам не додумался бы, и осознав это он захохотал, так, что его смех эхом разнесся по коридорам дворца.  — Монсеньор, вы действительно решили, что выбор трактира мною был сделан с умыслом? Маршал не счел нужным отвечать, он, развернувшись на каблуках, направился в сторону приемной короля. — Так вот, позвольте мне вас заверить, что кроме «Кагеты», я просто не мог вспомнить ни одного приличного заведения, а в «Солнце» отлично готовили мясо. Помниться мой кузен очень любил ужинать именно там. И только. Ничего личного, поверьте! Алва притормозил и не оборачиваясь бросил через плечо: — А чем вас не устраивает стряпня Кончиты? — Меня она вполне устраивает, — огрызнулся Дик, понимая к чему клонит Алва, — Кончита готовит великолепно. — Тогда почему вам было не пригласить своего товарища по загону к нам? К нам? Повелитель Скал слегка опешил от этого «к нам», это звучало весьма и весьма двусмысленно, рождая внутри лихорадку из чувств. С одной стороны сладкую дрожь — Рокэ не считал его чужим, как бы не демонстрировал это, а с другой, раздражение от мысли, что эр хотел видеть Валентина в своем доме. Вот еще! — К чему вам понадобилось пугать народ своим Леворуким образом, болтаясь по городу и пьянствуя в трактире со столь болезненным лично для меня названием? — продолжал маршал, и, наконец, обернувшись и обжег Ричарда безразличным взглядом в котором ни о какой такой болезненности не было даже речи, тем не менее он поинтересовался: — Что это вообще за блажь такая? К чему вам понадобилось его приглашать куда бы то ни было? — А что такое? — Дикон встрепенулся. Размышления о приглашении Валентина на улицу Мимоз даром не прошли, и у него перед глазами уже поплыли картинки весьма непристойного содержания: Рокэ сидит в кресле, а сверху на нем удобно устроился Спрут, который склонившись к шее Алвы, страстно ее целует, почти так же, как это совсем недавно делал Дик… Да чтоб его орки разодрали, этого головоногого! И Алва лишь подлил масла в огонь, прицепившись к трактиру и заявив, что Прида разумнее было бы пригласить домой. Ну конечно… Ричард почувствовал, как руки его сжались в кулаки от одной только мысли, что, вероятно, Валентин был самым последним любовником Ворона. Алва не был бы Алвой, если бы позволил кому-нибудь, а особенно собственному оруженосцу, покушаться на свое. Вспомнилась ночь штурма дворца, когда Придд, служивший до этого у Альдо, так легко и просто был принят маршалом в маленький отряд. Хотите сражаться — добро пожаловать, я рад! И это не могло ничего не означать. Рокэ все еще ожидал ответа. Ричард сдерживая злость на которую, по совести, он не имел права, ответил: — Почему я не могу пригласить на ужин старого… приятеля? — он не заметил, что они уже дошли до королевской приемной, пока маршал не распахнул в нее дверь. — Хотя бы по тому, что Валентин никогда не был вашим приятелем, — чуть тише и спокойнее сказал Рокэ, заходя в приемную, — откуда такой интерес к Придду? — Ревнуете? — не выдержав, спросил Дикон, маскируя раздражение язвительностью, оказалось это не так уж трудно. — Определенно… — Алва задержал на нем долгий изучающий взгляд. — Значит, вы подтверждаете, что имели любовную связь с Валентином? — пошел в открытое наступление Ричард, наплевав на то, что за столом в приемной сидит, удивленный и заинтересованный происходящим, Его Величество Фердинанд. — Всем известно, что Придды ваша маленькая слабость. — Простите? — Рокэ удивился весьма правдоподобно, Дик готов был поверить, — причем здесь связь с Приддом? Мы сейчас говорим о вас, юноша. — А, так значит, она все-таки есть?! — Дик ткнул пальцем в грудь Рокэ с тоской думая, что вызвать Валентина на дуэль, для него сродни убийству ребенка… Осколки Этерны! И он еще обвинял Рокэ в ревности. А сам-то… Сам он сейчас ревновал куда сильнее, чем когда-то давно, представляя себе монсеньора нежащегося в объятиях бакранских «козлят», куда тем дикарям до утонченного и красивого Валентина? — Окделл! — Я сейчас же съеду из вашего дома и не причиню больше неудобств, монсеньор, — сказал Ричард холодно, — можете миловаться с кем и когда хотите, совершенно необязательно вам обжиматься с господином Приддом по дворцовым закоулкам. Честь имею! Ричард сказал бы еще что-нибудь, невзирая на приоткрывшего рот короля, который продолжал потрясенно сидеть за столом и… молчать. Сейчас Дикон внутри походил на проснувшийся вулкан, который с каждой минутой сдерживать было все сложнее, а потому он развернулся и хотел уйти, но Алва ухватил его за руку и с силой развернул его к себе. — Прекрати! — Даже не подумаю! — Ричард рванулся, но хрупкие на вид руки Первого маршала, держали его крепко. — Пусти, иначе ударю! — Ударь, — на губах Рокэ появилась издевательская улыбка, словно он отлично знал, что Дикон не поднимет руку на своего монсеньора. Прежний юноша, может быть не поднял бы, но сейчас Ричард не видел ни единой причины, почему бы ему не ударить. И он замахнулся. Не планируя бить сильно, и быстро, давая монсеньору шанс уйти от удара, по сути, желая лишь освободиться от захвата. И тот ушел. Но к досаде Ричарда не разжимая рук. Более того, Рокэ скользнул вниз, подсекая Дика и увлекая за собой на устланный толстым ковром пол приемной. Они рыча катались по полу, осыпая друг друга ударами, зло и не говоря ни слова. Дик оказавшись в какой-то момент прижатым к полу, под навалившимся на него маршалом, вдруг понял, что вся его ярость уже давно переплавилась в нечто иное, темное, густое и терпко-сладкое — сводящее с ума. Он рвано выдохнув, изловчился скинуть с себя маршала и, наслаждаясь победой, обнаружил, что тяжело дышавший под ним Алва возбужден ничуть не меньше. Глаза в глаза, ярость и страсть, все слилось в один длинный, нескончаемый и безумно сладкий момент. Дик прикрыл глаза, чтобы не видеть, как Алва тяжело сглатывает, и запрокидывает голову, открывая горло… Конец этому безумию наступил совершенно неожиданно. Раздался звон разбиваемого хрусталя. Дик, вздрогнув, обернулся на звон и обнаружил, что побагровевший Фердинанд, чтобы привлечь их внимание, разбил нечто большое и хрустальное. А потом громко крикнул: — Прекратите немедленно! Господин маршал, насколько я знаю, у вас во дворце есть личный кабинет, не могли бы вы… Рокэ изменился в лице, и все еще находясь под Ричардом, дрогнул губами, а потом тоном, которому в подобной ситуации мог позавидовать и Ринальди, почти спокойно произнес: — Да, конечно, Ваше Величество. Простите, мы уже уходим. Поднимайтесь, герцог, мы продолжим эту занимательную беседу в моем кабинете, тут недалеко…