Да свершится чья-нибудь воля...

Каким чудом они добрались до кабинета Рокэ, Дикон сказать не мог, слегка опомнившись лишь в тот момент, когда Алва прикрыл за собой дверь и щелкнул замком. — Итак, — сверкнул глазами маршал, делая шаг в сторону Ричарда, — на чем мы остановилась? — Мы катались по полу и мутузили друг друга, — осипшим вдруг голосом напомнил эру Ричард, отгоняя от себя засевшее в голове воспоминание о приличной такой выпуклости в области паха монсеньора, которую он совершенно отчетливо ощутил, навалившись на эра сверху.  — Предлагаешь продолжить драку? — усмехнулся Алва, смотря на Дика каким-то особенным, шалым и голодным взглядом. — К оркам драку! — прорычал Ричард, тоже делая шаг навстречу. — Предлагаю сесть за стол переговоров, вернее… лечь на него. С губ Рокэ сорвался не то вздох, не то стон, а может быть, Ричарду это просто показалось? Так как почти сразу за ним Дик услышал непривычно низкое:  — Уверен? — Как никогда прежде, — Дикон рванул застежки своего колета. Да, он уверен. Он хочет! В этом сомнений не оставалось. И дело даже не в желании доказать этой синеглазой сволочи, что он, Повелитель Скал, может быть лучше, куда лучше, юного и прекрасного Валентина. Ричард просто устал от нереализованного желания, которое его мучило, не всегда явно, едва ли не с того момента, как он очнулся после ранения. И вот сейчас, когда все подошло к финалу столь близко, упускать подобного шанса Хранитель Кэртианы не собирался. Рокэ чуть заметно кивнул и уничтожил разделяющее их расстояние, прижавшись настолько тесно, что Дик ощутил идущий от маршала жар даже через несколько слоев одежды. И губы… Сухие, горячие, целующие его шею. И язык… юркий, ловкий. Слабость, которая накатила на Ричарда в тот момент, не имела ничего общего с недозажившей раной. Голова кружилась совершенно от иного. А руки, живущие своей жизнью, нырнули под маршальский колет, вытянули гладкий шелк рубахи из брюк и теперь скользили по покрытой старыми шрамами спине. Шрамы… у них у обоих были свои метки, которые оставила жизнь. Но сейчас до этого не было никакого дела ни самому Дикону, ни страстно целующему его Алве. Медленно, очень медленно, не отрываясь друг от друга они «дотанцевали», до стоящего у окна массивного стола. Рокэ, нехотя оторвавшись от своего занятия, одним торопливым движением смахнул все, что лежало на столе и на миг замерев, посмотрел на Дикона: — Кто будет принимающей стороной? — Твой кабинет, тебе и принимать гостей, — отозвался Ричард, несмотря на все происходившее, все еще помнивший о Валентине. Вряд ли Рокэ опускался до того, чтобы позволить Придду себя брать. Алва был из тех, кто предпочитал всегда оставаться на коне, во всем, чем бы не занимался, и то, что сейчас он предоставил Дику право выбора было сродни чуду. — Как скажешь, я согласен, но оставляю за собой право ожидать ответной услуги, в другой раз, — Рокэ оскалился, и легко запрыгнув на дубовую столешницу, удобно устроился на столе, опершись на руки, призывно прогнувшись в пояснице и развратно разведя колени, окончательно сводя Дикона с ума. А после беззлобно усмехнулся: — Надеюсь, ты знаешь, что делать. — Не волнуйся, — прошептал Дикон, дрожащими руками дергая за завязки форменных маршальский брюк, — в том, чего не знаю, разберусь по ходу дела. — Вот и славно, — рассмеялся Алва, чуть приподнимая бедра и помогая Ричарду избавить себя от лишней одежды, — вперёд, юноша и ни в чем себе не отказывайте. — Вот в этом вы можете не сомневаться, монсеньор, — пообещал Дик, припадая губами к белоснежной коже на внутренней поверхности бедра Алвы, скользя по ней языком и наслаждаясь, донесшимся сверху стоном. Под пальцами, сжимаюшими ягодицы Рокэ, задрожало. Дикон, отдавшись инстинктам, сам изнывая от горящего внутри него желания, накрыл губами головку полностью возбужденного, сочащегося смазкой члена Рокэ, осторожно, на пробу, обвел её языком… Вобрал член в рот, сжимая его губами и пробуя сосать. Осторожно, очень. Алва охнул и вскрикнул, хрипло, с трудом выговаривая что-то на кэналлоа. Дик впервые пожалел, что не знает этого языка. Хотелось знать… А ещё очень хотелось… Чтобы Рокэ застонал в голос, кричал, умолял. Но тот, вдруг мягко отстранил голову любовника и, глядя на него почти безумными глазами, поднес к своим губам руку Ричарда и ухватив ими один из пальцев, резко втянул его в себя. Потом другой, щедро увлажняя. — Давай же, мальчик, — чуть слышно проговорил он, приспуская с Ричарда брюки и бельё, почти невесомо пробегаясь пальцами по ноющему, возбуждённому клинку Дика, — не тяни… И Дик не стал тянуть, он через силу заставив себя не спешить, осторожно растягивал, нежную кожу, и лишь после, подавляя в себе стремление, рвануться сразу в карьер, осторожно вошёл, прислушиваясь к собственным ощущениям… Растворяясь в горячей узкости, дрожа всем телом. Рокэ подался навстречу сам… Сцепив ноги на бедрах Ричарда и, кажется, взяв управление процессом на себя. — Ну же, смелее, юноша, — выдохнул маршал, с силой насаживаясь на Ричарда, — я не хрустальный… И Дикон отпустил себя, вбиваясь в горячее нутро мощными толчками, глубоко, до самого основания, заставляя Рокэ под собой выгибаться, растворяясь при этом в безумном синем взгляде. Как они дошли до этого? Что бы вот так, поддаться безумию посреди королевского дворца, осквернив рабочий стол Первого маршала… Да какая, разница как! Главное в том, что обоим сейчас было хорошо, очень. Дикон тяжело дыша, как не после всякой тренировки с Ринальди, выскользнул из Рокэ и обессиленно опустился на пол. Ноги его не держали. Почти сразу рядом оказался Алва, с подернутым истомой взглядом и довольный как тысяча мартовских котов. — Отличный выстрел, юноша, — пробормотал он, касаясь волос Дика почти нежно, возрождая в памяти Дарамское поле и, почти забытый Ричардом, собственный, первый в жизни, подвиг. — Это было нетрудно, — отозвался Дик, улыбаясь, — у меня была… прекрасная мишень, самая лучшая. — Однако, — хмыкнул Ворон, продолжая ласкать волосы оруженосца, — чтобы не потерять форму, я настаиваю на регулярных тренировках. — С удовольствием, монсеньор, — рассмеялся Ричард и прикрыл слишком уж счастливые глаза.