Сгусток под рёбрами

Папайрус оглядывался вокруг, в его глазницах горели красные яростные огоньки, иногда он злобно порыкивал. По одному виду было ясно - к нему лучше даже на десять метров не приближаться. И, скорее всего, злился он из-за отсутствия Санса на посту. В любой другой раз скелет с удовольствием бы предстал перед братом, выбесил бы его ещё больше своей ухмылкой и получил бы наказание и тонны мата на свою голову, но сейчас у него не было ни малейшего желания на всё это, и он понял, что надо идти в обход. Он мог попробовать прокрасться по сугробам между деревьями, но это вызвало бы много шума. На телепортацию сил не осталось. Он мог попробовать взобраться на дерево и по веткам обойти Папса. Он уже делал так, в основном, когда был маленьким, но и в более осознанном возрасте пробовал, и получалось неплохо. Решив, что это лучший способ, он, на всякий случай, зашёл поглубже в лес, взобрался на дерево, как неуклюжий медведь лезет за мёдом* и сел на более крепкой ветке, чтобы отдышаться. Восстановив дыхание, он пошёл по ветке к ветвям другого дерева, расставив руки в стороны для равновесия. Эта ветка соприкасалась с веткой соседнего дерева, но в месте этого соприкосновения обе были ужасно тонкими, и наступать на них не было очень разумным вариантом. Сглотнув, Санс немножко разбежался и прыгнул. Не совсем ловко, но всё же приземлившись на ветвях соседнего дерева, он быстро дошёл до ствола, прислонился к нему и снова стал отдыхать. С появлением живота его дыхалка стала слабее, да и на привычные вещи уходило больше сил. Хотя, телепортация и прыжки по деревьям от брата не были совсем уж привычным делом в жизни Санса. Но сил на них точно уходило больше, чем в прошлые разы. Отдохнув, скелет направился дальше. Лабиринт ветвей вывел его к тропинке, на которой стоял Папайрус. Старший был прямо над высоким скелетом, всё так же злобно бросавшимся ругательствами на своего нерадивого братца. Раздражённо хлопнув себя по лицу, Санс хотел было вернуться и попробовать найти другой путь, как вдруг острая кость пронзила ветку, на которой он стоял, у самого основания, отрубив её от ствола. Санс, не издав не звука, вместе с веткой полетел вниз, к счастью, сугроб смягчил его падение. Он слышал, как Папайрус забирается в сугроб и пробирается к нему. Бежать было не самой лучшей идеей, удар брата точен и силён, в один миг костью пристрелит. Поэтому ширококостный сжался и стал молиться, чтобы Капитан Королевской Гвардии не нашёл его в этом сугробе. Он немного повозился, засыпая себя снегом, а когда услыхал прямо над собой дыхание высокого скелета, то замер и, в страхе, уставился в одну точку. Его зубы стучали друг об друга, и он прикусил язык, чтобы не издавать лишних звуков. Папайрус над ним раздражённо прорычал что-то неразборчивое и вернулся на тропинку. Санс не видел, как его брат быстрыми шагами направился в Сноудин, да ему и не надо было. Его не нашли, уже от этого факта он мог спокойно вздохнуть. Выбравшись из сугроба, Санс побежал на свой пост. Скелет пролистал книгу, прочитал найденную информацию и чуть ли не вальнулся со стула. Он беременный. От своего брата. "После контакта со сперматозоидами душа монстра начинает зарождать новую жизнь. Сформировав достаточное количество магической энергии, душа отделяет её от себя и помещает в тело монстра, коему принадлежит, образуя дополнительные части тела. Далее душа поддерживает жизнь и развитие детёныша на расстоянии. Длится период беременности от семи до девяти месяцев, зависит от расы монстра и силы его души, " - гласила книга. Санс тщетно пытался найти информацию о том, как ребёнок будет вылезать из него. "Дети разных рас выбираются по-разному. Процесс проходит на инстинктах существа и не изучен наукой" было ему ответом. Он испуганно уставился на сгусток внутри себя, над его головой появилось несколько костей, он дрожал. Скелет хотел избавиться от этого паразита внутри себя и уже направил атаку на сжавшийся сгусток энергии... Но не смог. Он не боялся боли. Боль была неотъемлемой частью его жизни. Санс просто не мог убить своего ребёнка. Нет, даже не своего, а их с братом. Своего, может, и прибил бы, но новая жизнь, созданная Папайрусом, носителем которой стал ширококостный, была слишком дорога Сансу. Как все те мгновения проявления любви, каждое нежное слово и нежное действие от высокого скелета в сторону Санса. Их было немного, а этот сгусток энергии, эта свежая жизнь была для низкого, как все приятные воспоминания вместе взятые. Он обречённо опустил руку на живот и стал поглаживать его, успокаивать. Атакующие кости испарились. - Бля, - вздохнул скелет, - Мы ведь познакомились с тобой буквально несколько часов назад, а ты уже перевернул мой и так чертовски странный мир с ног на голову, - он обнял обеими руками свой живот, - Эх, знаешь, если мы с тобой всё-таки проживём эти ёбанные девять месяцев, то пообещай мне, что не будешь сильно пиздеть при Папайрусе и будешь хорошим отпрыском. Твой батя тот ещё мудак, - сгусток снова начал светиться, грея костяное тело изнутри, - Сука, - прошипел Санс, легко хлопнув ладонью по животу, - Ты меня совсем разморишь. Не делай так сильно часто, окей? - сгусток чуть-чуть погас и охладел, а расслабившийся и порядком подуставший от произошедшего сегодня скелет развалился на стуле и задремал. Разбудила его очередная встряска. - Что я тебе говорил?! - прохрипел Папайрус в лицо брату, - Думаешь, я не видел тебя в Сноудине, не нашёл тебя в том грёбанном сугробе? Нет, братец, я всё видел. Я же, мать его, Капитан Королевской Гвардии. Если бы я был таким рассеянным и слепошарым, как ты, меня бы давно выперли из Гвардии, хорошенько отпиздив, или прикончили на месте. Я знаю, что мне будет за промахи, а ты, блядь этакая, видимо, забыл, - он схватил Санса за ошейник и перекинул себе на плечо, как мешок с картошкой. Ширококостный зарыпался, задыхаясь. Он оттянул ошейник от шеи, засунув между позвонками и кожаным "украшением" обе руки. Было до ужаса неудобно, но так он хотя бы мог дышать. Гневно рыча, словно дикий зверь, Папс потащил брата домой.