Сгусток под рёбрами

Папайрус вошёл в дом и бросил брата на пол. Санс попятился от пронзающего насквозь взгляда, но внезапная стена отрезала все его итак маленькие шансы на побег. Папайрус навис над беззащитным братцем, упёр руки в стену по обе стороны от лица ширококостного и с наслаждением улыбнулся. Он ждал этого, он хотел этого, он, как дикий хищный зверь, готов был наброситься на свою жертву. Санс зажмурился и обхватил живот руками. "Не смей, блядь," - мысленно то ли пригрозил, то ли попросил он у младшего брата. Капелька пота стекла с его лба на выпирающую над ноздрями косточку и упала оттуда на руки. Ещё несколько капель обогнули глазницы. Но прошёл миг, два, а ничего не произошло. Папайрус злобно рычал, облизывался, с него тоже капал пот, но он лишь обречённо вздохнул, отвесил братцу оплеуху и, стуча каблуками, поднялся в свою комнату и заперся там. Напуганный скелет остался у стены, душа его бешено пульсировала, мысли разбивали стенки черепа и разбивались сами, смешиваясь в неясную кашу. Но привычное тепло в тазовой части вернуло низкого в мир. Он придал мыслям более-менее ясную форму и запустил руку в шорты. Проматывая перед собой озлобленный жаждущий вид Папайруса вновь и вновь, Санс понимал, что ещё не скоро он будет получать прежнее наказание. С одной стороны, это было плохо. Санс был тем ещё мазохистом, и жестокие пытки, которые его брат даровал ему, приносили ему своеобразное удовольствие и были неотъемлемой частью жизни. С другой стороны, это было хорошо, какое-то время можно было бы скрывать от Папса внезапную беременность и придумать более-менее разумное объяснение всему этому... - Стоп, - ширококостный замер, с одной рукой на животе, а другой в шортах, и уставился в противоположную стену. Почему Папайрус не наказал его, не избил до полусмерти, не всадил по самые ключицы?.. По одному его виду было ясно, что он может, что он готов, что вот ещё миг, и он сделает это. Но он не сделал. Санс перевёл взгляд на дверь в комнату брата. Поднявшись с пола, скелет поднялся на второй этаж, прислонился к двери и прислушался. Скрип кровати, приглушённые стоны, злобные порыкивания и мат в сторону ширококостного. Это ещё больше сбило Санса с толку. Он закрылся в своей комнате, сел на кровать и стал думать. Папайрус что-то знал. Или догадывался. Он не так уж и туп, о чём он сегодня напомнил своему брату. Санса передёрнуло от мысли, что высокий скелет знает о внезапном неудобстве низкого. Ну точно, он видел его в Сноудине, Альфис наверняка связывалась с ним... Санс обречённо упал на кровать и застонал. Всё было слишком сложно, этот день длился слишком долго и никак не хотел кончаться. Скелет закрыл глазницы и провалился в беспокойный сон. *** Папайрус не нашёл брата на первом этаже, там, где оставил его. Не нашёл и на кухне, вновь роящегося в холодильнике в поисках съестного. Подёргав ручку двери его комнаты, высокий понял, где его ленивый братец. Вздохнув, он прислонился лбом к двери. Затем ударился лбом об дверь, словно желая пробить дверь или свой череп, и снова, и снова. Замок щёлкнул, и из-за двери показалась сонная, немного напуганная рожа Санса. - Б-б-босс?.. Папайрус отвис, устало посмотрел на брата и пошёл на кухню. - Босс! - Санс бросился за высоким. Тот, словно не замечая преследующего его скелета, спустился на кухню, вытащил из шкафа бутылку виски и, запрокинув голову, в несколько мгновений осушил её. Санс наблюдал за братом из дверного проёма. Скелет словно бы не замечал его. Его мысли кружились, смешивались, сталкивались, и это чертовски не нравилось Папайрусу. В попытке прочистить разум он и спустился на кухню за алкоголем. Но это не помогло. Он снова залпом опустошил ещё одну бутылку и, наконец, заметил брата. Папайрус повернул голову в сторону Санса. Лицо его было усталым и измученным, будто он несколько ночей не спал. Казалось, что он сейчас упадёт и уснёт прямо на полу. Санс сделал осторожный шаг на кухню. Высокий скелет упал на колени и уставился в пол, держась одной рукой о столешницу, чтобы не упасть окончательно. - Босс?.. - скелет вопросительно посмотрел на своего младшего брата, - Всё в порядке? - он подошёл ближе, протянул руку вперёд и коснулся костяной щеки Папайруса. Папс широко распахнул глазницы и вскочил с колен. - Конечно же, с Великим Папайрусом всё в порядке! - он задрал несуществующий нос и оттолкнул от себя Санса, - Как ты вообще мог подумать, что со мной может быть что-то не так!? Я же не жалкий мусор, как ты. Да и как ты, блядь, можешь сравнивать меня с собой!? - лицо высокого раскраснелось, то ли от алкоголя, то ли от смущения, то ли ещё от чего, ширококостный так и не понял. Но его брат вновь устраивал истерику на пустом месте, это уже было хорошо. Быстрыми шагами Папс покинул кухню. *** - Папс?.. - Санс вошёл в, на удивление, не запертую изнутри комнату брата. Низкого пугало и волновало поведение младшего, эта резкая смена в настроении. Сейчас же его брат сидел на кровати, закутавшись в одеяло. Это напомнило Сансу времена, когда маленький Папсик прибегал к нему по ночам, когда тому снились кошмары. Санс успокаивал братика и они вместе засыпали на его кровати. Тяжело вздохнув, ширококостный залез на кровать и уселся рядом с высоким скелетом. - Иди нахер, - пробубнил Папайрус, лениво толкнув низкого. - Хотелось бы, да не могу, - ответил он, мысленно добавив: "По твоей, ёб тебя, вине", - Папс, что не так? - Да всё, блять, шикарно! - Я же вижу. - Нихуя ты не видишь. - Ты сам закутался, вот я нихуя и не вижу, - усмехнулся Санс. Папайрус фыркнул. - Ладно. Мне приснился кошмар. Доволен? - прошептал младший и ещё больше закутался. Ему было непривычно чувствовать себя слабым и он старался отгородиться и защитить себя. Он ожидал, что сейчас Санс начнёт насмехаться над ним и отпускать свои дурацкие каламбуры, как он обычно делал, когда "Великий" Папайрус косячил. Но Санс просто обнял его, вызвав на костяных щеках Папса всплеск румянца, - Ты что, ёб тебя, творишь!? - Тебе давно не снились кошмары. Помнишь, как мы справлялись с этими уебками? - чуть ли не промурчал низкий. Папайрус усмехнулся. - Ты слишком слаб для этого ёбанного мира, - фыркнул он. - Потому-то ты и делаешь меня сильнее, - ответил Санс, забираясь в одеяловый кокон к своему брату, прижимая его ближе к себе. Папайрус не был против.