Сгусток под рёбрами

- Быстро и по делу, - отчеканил Папайрус, возвышаясь над Альфис, присевшей на диван и ещё отходящей от леденящего душу мороза снаружи. Она выдыхала горячий воздух на свои замёрзшие руки, тёрла их друг об друга и прикладывала к холодным щекам. - Дай прогреться, - буркнула учёная, пытаясь утихомирить дрожь, - Моё тело не для таких морозов. Высокий скелет нервно постукивал ногой по полу, оглядываясь на второй этаж. Он отправил брата и сына туда, от греха подальше, и был готов снова всадить ящерице пару костей в спину, если она сделает хоть один шаг в сторону их ребёнка. Наконец, Альфис отошла от холода Сноудина, подняла взгляд на поистине высокого скелета, прибавляющего себе в росте с помощью каблуков, и чётко, ясно, без дрожи в голосе, будто бы была с Папайрусом на одном уровне или даже выше его, произнесла: - Я пришла заключить с тобой сделку. - И что же за херню ты хочешь от меня? - Капитан Королевской Гвардии приподнял костяную бровь, перенеся вес тела с одной ноги на другую, отчего его таз в облегающих чёрных брюках отвёлся в другую сторону. - При родах я ввела Сансу дозу РЕШИМОСТИ, - Альфис тут же пожалела о сказанном, лицо скелета скривилось в отвращении и неимоверной ярости, которую он всё таки сдержал, - И... И от этого он и родил, - она сглотнула застрявший в горле ком, вжавшись в диван, - Иначе пришлось бы делать кесарево, хе-хе... "А вот это замечание можно было бы и опустить," - подумала учёная, сжимая острые пальцы в кулаки, подбирая с собой немного ткани диванных подушек. Скелет сделал пару шагов в её сторону и навис над ней. - Ближе к сути, - прошипел он сквозь острые зубы, ещё более нервно, размерено постукивая носком сапога по полу. - Д-да, вот. В твоём с-сыне очень много РЕШИМОСТИ, я бы д-даже сказала "С-смерт-тельная д-доза". Но он жив-в. И я х-хочу, к-конечно с ваш-шего сог-глас-сия, изуч-чать его по мер-ре ж-ж-жизни, - с каждым словом Папайрус всё ближе подбирался к Альфис, стремительно сокращал расстояние между их лицами, и ящерка даже испугалась, что он сейчас откусит ей нос. Но он лишь презрительно фыркнул, от горячего дыхания очки на этом самом носу запотели, и высокий отстранился, отвернувшись от Королевской учёной и отойдя от неё на пару шагов. Он задумался, почёсывая острым заключённым в перчатку пальцем подбородок, - Он - крайне редкий, единственный в своём роде случай! - продолжила Альфис, почувствовав себя гораздо легче, когда скелет отошёл от неё, - Ещё никто не выживал после такой дозы. И, - она понизила голос до шёпота, - Я боюсь, он может растаять в любой момент, - услышав это, Папс вскинул голову, но вновь сдержался, восстанавливая мертвецкое спокойствие и сбившееся дыхание. - Ещё раз, зачем он тебе? - Чтобы изучить неисследованный ранее случай и, возможно, использовать эту дозу в дальнейшем, - наконец смогла сформулировать свои желания Альфис, - Пойми же наконец, это может пригодиться в будущем, это может спасти Подземелье! Почему ты, блять, такая эгоистичная сволочь, которая... - Тихо, - прервал гневную речь потерявшей терпение учёной Папайрус, прислушиваясь к творящемуся наверху. Там тоже было тихо. Он развернулся, подошёл к уже слезшей с дивана ящерке в лабораторном халате, присел на её уровень, взял тёплую, по сравнению с костями, руку и прошептал, всё же не спокойно, как ему хотелось бы, а хмурясь, - Если мой сын пострадает, если на его костях появится хоть одна ёбанная трещинка, то я лично сделаю из тебя неясную мучащуюся полную РЕШИМОСТИ жижу и смешаю с другими пиздатыми тварями в твоей скрытой Лаборатории, и будешь ты испытывать предсмертную боль каждое последующее мгновение твоей никчёмной жизни, ты поняла, блядина? Уж кому, а Альфис было известно, какая это пытка - быть амальгамом, не в силах отдаться смерти и буквально быть самим воплощением страдальческой боли, ведь она же сама и создала этих тварей. Потому она интенсивно закивала головой, сглатывая очередной ком. И пусть Азгор не найдёт ей замены, потому будет всеми силами защищать учёную от безумного папаши, она знает, что Папайрус из-под земли её достанет, кем бы и как бы она не охранялась. - Хорошо. Когда ты хочешь начать? - младшему скелету же интересно, что его сын за существо, что с ним может пойти не так, и на что он способен. Всё же поглощаемый сомнениями и недоверием к этой ящерице, он соглашается на такой рисковый шаг. - Завтра приноси его в лабораторию. А там посмотрим, - она чувствует победу и ухмыляется, понимая, что Капитан Королевской Гвардии так же заинтересован в изучении младенца. - Я его тебе, сучка, не отдам. Приведу, но чтобы за день управилась, - отрезает Папс и выставляет Альфис за дверь, направляясь на кухню, где в одном из закрытых шкафов хранится его запас выпивки, чтобы утихомирить обострившиеся нервы и привести себя в какой-никакой порядок. - Договорились, - не перестаёт ухмыляться ящерка, быстро семеня по хрустящим глубоким сугробам к переходу в Ватерфол, потирая быстро замерзающие руки в предвкушении новых знаний и опытов. *** - Ты, блять, что!? - не верил в слова младшего Санс, прижимая дитя к себе, придерживая бутылочку из-под горчицы, которая так и служила ему под молоко и прочие питьевые жидкости, у его рта, ибо крохотные ручки ещё не могли держать ёмкость сами. - Что слышал, ублюдок, - пробормотал в ответ Папайрус, отводя взгляд узких глазниц от лица брата. Он знал, что Санс будет против, знал, что отреагирует так, потому до последнего момента молчал, пока старший в прямом смысле не пригвоздил его к стенке и не потребовал сейчас же всё рассказать. - Я не дам своего ребёнка этой бляди! - топнул ногой низкий, щёлкая пальцами и отпуская Папса на кухонный пол, испаряя удерживающие его кости, - Она же нахуй разберёт его по костям, каждую пронумерует и будет изучать какими-нибудь пиздецкими методами, растворяя в кислоте или ещё, блять, хуже! - А ты подумал, что мы ни хрена не знаем про этого пиздюка, - высокий указал пальцем на пьющего молоко малыша, - И что эта "блядь" может нам хоть чем-то, сука, помочь!? - А ты подумал, что эта сучка просто хочет себе новую игрушку для грёбанных опытов и пользуется нашим ёбанным интересом, чтобы загробастать нашего сына своими когтистыми лапами!? - взревел старший, ещё сильнее прижимая Якапа к себе, чуть ли не пряча в грудную клетку от его отца. Левый глаз скелета засиял красным огнём, а в уголках глазниц появились едва блестящие от ближайшего освещения и заметные только по красным бликам слезинки. Папайрус хмыкнул, взял в руки бутылку коньяка и сделал большой глоток, успокаиваясь. Затем протянул бутылку Сансу, вводя того в ступор, в замешательство и в продолжительное бездействие. Наконец ширококостный взял бутылку одной рукой за горло, отставив бутылочку из-под горчицы на стол, и сделал пару глотков горького напитка, обжигающего несуществующее горло. И приятное тепло растеклось по его телу, успокаивая, размягчая. Костяной малыш протянул ручки к большой бутылке и издал несколько неясных звуков, показывая, что тоже хочет испробовать этой жидкости, на что старший усмехнулся, - Нет, тебе ещё рано. Папайрус обнял утихомирившегося брата, поглаживая его по спине и томно прошептав на ушное отверстие: - Не волнуйся ты так, я присмотрю за ним. - Сволочь, - усмехнулся в ответ Санс, потеревшись костяной щекой об плечо брата.