Сгусток под рёбрами

Острые крохотные зубки сжимали отцовский палец, обхватывая его слабыми костяными ручками и жмуря глазницы, маленький Якап как-то нервно вздрагивал, словно понимая происходящее и предстоящее. Папайрус был спокоен. Подобно хищному орлу в поисках добычи, младший скелет оглядывал помещение лаборатории. Металлические двери в стене разъехались, открывая путь, и на свет вышла Альфис, не менее хищно жмурящаяся и потирающая руки. Как она долго ждала этого, как стремилась к данному мгновению. И руки чуть подрагивают от возбуждения, когда скелет, крайне нехотя, злобно порыкивая сквозь плотно сжатые зубы, передаёт ей своего сына. Тот тут же начинает плакать, потеряв отстранившееся от него родные кости, служившие ему соской. - Ну же, не плачь, - подрагивающим сбивчивым голосом сюсюкается с ним Альфис, перебирая своими пальцами перед лицом младенца. И тот, конечно же, незамедлительно ловит их и суёт в рот, неслабо прикусывая, - Ахтвоюжмать! - восклицает ящерка, мгновенно затыкаясь и переводя взгляд на Папса, нахмурившегося от её высказывания. Учёная возвращает ребёнка на руки отцу, и Якап успокаивается, ухватившись за Боевое тело младшего. Театрально кланяясь, указывая вытянутыми руками на вход в рабочую зону, предлагая Папайрусу пройти первым, учёная семенит в сторону, едва расплываясь в мерзенькой улыбке. Ей не хватает чудесного "Дамы вперёд", чтобы окончательно вывести скелета из себя, но он пока сохраняет самообладание и, под перестук собственных каблуков, проходит в знакомое помещение. Спустя пару мгновений малыш уже подключен к аппаратам, и Альфис, пусть невероятно возбуждена, взволнована, взбудоражена, но не смеет сделать лишнее неверное движение под чётким прицелом Капитана Королевской Гвардии. В буквальном смысле прицелом, она слышит, как трещит магия за её спиной, чувствует прожигающий взгляд и направленные на неё острия костяной атаки. И ей не хочется вновь получить в спину, она едва отошла от прошлого раза. Потому каждое движение неимоверно аккуратно, продумано, нежно. Ради науки, ради изучения этого чудесного "образца". Она берёт в лапы скальпель и подходит к лежащему на операционном столе малышу. На удивление, её не отдёргивают, не приказывают остановиться и не всаживают заострённые кости в огрубевшую плоть. Папайрус бдит, наблюдает и пока что не видит того, что нужно прекратить. Ящерка мысленно облегчённо вздыхает и делает первый аккуратный надрез на плечевой кости Якапа, тут же вонзая туда иглу, выкачивая несколько капель магической крови. И всё это сопровождается ласкающим слух детским плачем, рвущимися к жизни рывками не способного адекватно двигаться тела и нервным глотком отца, наблюдающего данную картину. Взяв образцы крови, Королевская учёная берёт новый провод на присоске и крепит его на большую, едва помещающуюся в разных рёбрах душу, и ещё один экран загорается странной неясной системе графиков, что-то говорящей Альфис, отчего зрачки той расширяются в немом восхищении. - Невероятно, - шепчет она, тут же возвращая взгляд к малышу. И жалеет, что не умеет использовать магические атаки, так нужные ей сейчас. Очередной надрез на хрупких костях, теперь на рёбрах, и пара графиков резко меняются, на что она кивает и делает перпендикулярный надрез поверх предыдущего, образуя крест. Удовлетворённая, она поочерёдно подбегает к каждому монитору, что-то записывает в тетради, стучит по клавишам клавиатур, сохраняя полученные результаты, и, будто какой-то райский дар, осторожно берёт колбу с образцом крови младенца в руки, перемешивает её там, покачивая ёмкость перед глазами. - Проваливайте, - коротко бросает она, завороженно рассматривая жидкость, пока хмурящийся Папайрус подходит к своему дитю и переводит злобный взгляд на учёную, уже намереваясь что-то сказать. Но, опешив от такого резкого освобождения, он вздыхает и решает промолчать. Скелет кутает Якапа в пелёнку, в которой его и принёс, и уходит, оставаясь в недоумении. *** Синяки, слишком явные на фоне жёлтой чешуи, увеличиваются чуть ли не в два раза, Альфис почти засыпает за рабочим столом, старательно удерживая глаза открытыми, рассматривая буквально светящуюся красным кровь под микроскопом. Как она и ожидала. РЕШИМОСТЬ проникла в тело младенца, он буквально пропитан ею. И это плохо. Ведь учёная не знает, как использовать эту маленькую мощь ради собственной выгоды. Она теоретически просчитала возможную силу младенца, основываясь на полученных данных, она вкалывала пару капель его крови в свежих жертв, которые всегда есть у неё под рукой, не важно, адекватный ли это монстр или крохотная лабораторная мышь. Разбавленная РЕШИМОСТЬ. Почти такая же эффективная, как и концентрированная, от которой испытуемые бились в судорогах от распирающих их силы, но были буквально обездвижены и не могли использовать, выплеснуть магию, быстро тая на глазах сумасшедшей. Наконец, она отставляет аппараты в сторону и укладывается на скрещённые руки, сладко зевнув и засыпая беспокойным сном, иногда подёргивая в воздухе хвостом от переизбытка полученных эмоций. Андайн это не нравится. Её бесит, что девушка медлит, что она хочет "изучать" младенца, а не просто прикончить его и выкачать энергию, что все её мысли заняты только Якапом. Да, воительница ревнует учёную к малышу. И, решив проверить Альфис, с тихим недовольным фырканьем укрыв её одеялом, она мельком оглядывает записи, задерживает взгляд одного единственного глаза на колбочке с кровью. Может быть, всего одно неловкое движение... Или всего один небольшой глоток... Она вздыхает, быстро разворачивается и уходит, прежде, чем сорвётся.