Часть 2
2 июня 2016 г., 13:57
Девитт обошел деревню дважды, прежде чем встретил первую живую душу. Молодая девушка с корзиной трав и цветов. Она была среднего роста, худая, темные волосы ниже плеч, заплетенные в потрепанную косу. Небольшая россыпь веснушек под серо-голубыми глазами. Одним словом - прелесть. Девушка заметила его сразу, но сбежать не пыталась, лишь замедлила ход, глядя, как мужчина приближается к ней.
- Что же так пусто на улице? - Девитт начал с нейтральной темы, надеясь, что разговорить девчонку будет несложно. Так, впрочем, оно и оказалось.
- Без надобности на улицу у нас не выходят - забавы ради времени нет.
- Неужели боятся чего?
- Боятся песика местного, - девушка начала разглаживать складки на юбке, опуская свой взгляд вниз - совсем бешеный стал, людей грызет, пеной плюется, на контакт ни с кем не идет.
- Вот как? А подробнее не скажешь?
- А чего ж не сказать, раз сэр просит? Народ здесь простой, скрывать ему нечего - На удивление легко. Вызывает подозрения, но послушать ее все равно стоит. Девушка, как оказалось, Сильвия, дочь старосты, предложила пройтись до реки, где ей нужно было встретиться с местным лесником и передать травы. А за дорогой и разговор пойдет.
- Песик, надо сказать, появился недели с три того назад, и сначала даже приносил некоторую пользу. Мы даже не знали, что он существует.
- Пользу?
- Да, - девушка замялась - подъедал больных овец да коров, а травленное мясо, что волкам кидают по весне, его не брало. Потом уже с ним что-то стало, грызть начал пьяниц - старика Палыча и его двух дружков, да сына кузнеца, простофилю Игоря. Они, не будь пьяницами, возвращались в деревню поздно, шли через холм, да через лес, кто откуда. Оборотень поджидал их почти у ворот, но на территории деревни не ест никого, как бы не сверкал клыками, убегает.
- Почему тогда люди по домам сидят, раз оборотень сюда не суется?
- Боятся они уж сильно, что раздразнят, да бросится. - Сильвия бросила взгляд на небо, прикидывая, сколько еще до заката. - А на той неделе начал и днем нападать, на речке да на холме, где женщин наших много было. Загрыз старуху Изольду. Четыре дня назад приехал к нам барон Вальд Ле Мон, по делам земельным своим.
"Человек Вениама" - отметил про себя Девитт, нахмурившись.
- Выяснял что-то, ругался, да так сильно, что до поздна на холме остался, без умолку о земле твердя, мол, его собственность, а мы тут шляемся, порочим. - Она вздохнула, - Вечером того же дня послали братца моего провести гонца к барону на холм. Вернулись они оба бледные, с письмом, сказали - барон мертв. Ночью не рискнул никто идти, а на рассвете нашли барона в речке, в камышах.
- Гонец нес какую-то важную информацию? Он сохранил письмо?
- Да, он вернулся с письмом, но никто его не стал вскрывать, подумали - порча какая. Люди у нас суеверные, вы должны понимать. Никто не знает, что было в письме, но поговаривают, что из-за этого барона и загрызли. Но зачем оборотню земля какая на холме-то нашем?
- А.. Могу ли я встретиться с гонцом? Судя по всему, он не мог прийти в себя так быстро, должен быть еще в деревне.
- Да, но.. - Сильвия закусила губу - боюсь, вам не удастся с ним переговорить. Гонца нашли за околицей, он хотел было отъехать, да не вышло.
"А жаль. Гонец мог дать какую-то информацию, Вениам бы точно этого хотел"
- Что насчет письма?
- Вы можете его посмотреть, если хотите. Оно, должно быть, лежит у старосты - девушка кивнула куда-то назад, в сторону деревни.
- Ну а ваш братец? Он-то жив?
- Как можете, сэр! - она перекрестила их обоих - Жив он, жив. Дома сидит, но боюсь, у него узнать у вас ничего не выйдет - бедный Гари замкнулся в себе, ведь он видел смерть барона своими глазами. И оборотня он видел. Мой бедный братец...
Они пересекли ничем не примечательный, но такой знаменитый холм. До реки было рукой подать, однако Девитт решил повернуть назад - до темноты нужно было расспросить еще кого-нибудь. К вечеру наверняка в трактире появятся гости, может, удастся хоть что-то услышать. Сильвия сказала, что останется у лесника, поэтому они распрощались, и Охотник вернулся в деревню. Все так же пусто.
По пути к трактиру Девитт заметил мелкого пацана, играющего у одного из домов со щенком. Сами, значит, боятся, а детей отпускают? Ну что ж, дети замечают много того, чего не видят взрослые. Почему бы не попытать удачи с ним?
Щенок подскочил к мужчине и начал лаять, припадая к земле и быстро размахивая хвостом.
- Вы ему нравитесь! - мальчишка, хохоча, подскочил к щенку и поднял его на руки. Совсем обычный паренек, с трудом удерживающий пузатого щенка, извивающегося и норовящего лизнуть щеку хозяину.
- Он мне тоже – со сдержанной улыбкой ответил Девитт, присаживаясь на корточки. - А что же ты один играешь? Друзей нет?
- Есть, - беззаботно ответил пацаненок, - просто они уже разошлись! А мне разрешили еще погулять, правда здорово?
- Здорово, а ты не видел случайно песика? Такого же, как твой, только большого?
- Насколько большого?
Девитт расставил руки.
- Видел! Вон тама он живет! - ребенок указал рукой на старый дом за воротами деревни - Только это не песик, дядя, это большой и страшный волк!
- Волк? - "удивился" Охотник - Откуда ты знаешь?
- А я сам его видел! - похвастался ребенок - Мы с Тосей за ним следили.
Щенок залился лаем, будто подтверждая слова ребенка.
- Вот так история. Ну, волк так вол, будь по твоему. Но уже темнеет, тебе стоит бежать домой.
Мальчишка важно кивнул головой, опустив щенка на землю и побежав с ним наперегонки в сторону домов. Девитт поднялся и, закурив наконец, решил, что следующий его шаг - разговор с Гари. Пока что это была его единственная ниточка, которая могла повлечь за собой и весь клубок тайн этой истории.
Поговорить с мальчишкой, который своими глазами видел смерть и ее посланца, практически невыполнимо, если учесть, что, по словам Сильвии, Гари еще совсем ребенок. Однако у Девитта не было особого выбора – либо разговорить свидетеля, либо отправиться на исследование заброшенного дома, на который указал пацан со щенком. Ни то, ни другое на ночь глядя Охотник не собирался делать, потому оставалось только вернуться в трактир, обдумывая ситуацию, сложившуюся в деревне.
Утро следующего дня выдалось неприятным – под окнами трактира и на все первом этаже торчали сельчане, узнавшие о прибытии Охотника. Учитывая желание местных властей помочь, они обязательно прикрепят к этому делу какого-нибудь дурака, выполняющего роль защитника и детектива. Каким-то чудом Девитту удалось выбраться из стен трактира без их ведома, отыскав черный ход с другой стороны. Он пробрался дворами и вышел через несколько домов позади трактира. Девитт надеялся повстречать Сильвию, чтобы увидеться с ее братом. За ночь удалось все обдумать, и Охотник решил, что лучше начать с мальчишки, пока тот еще жив.
Найти смелую сельчанку оказалось делом несложным – она, будто не боясь обстановки вокруг, спокойно разгуливала по деревне и явно вновь направлялась за ее пределы. Нагнав Сильвию уже у ворот, мужчина, извинившись, поинтересовался, не будет ли она так добра устроить аудиенцию с мальчиком.
- Мистер Девитт, - осторожно начала девушка, немного помолчав – моему брату пришлось несладко, и с тех пор прошло очень мало времени. Я, конечно, помогу вам, но скажет ли он что-нибудь после тех событий, не обещаю.
Охотник кивнул, не особо и надеясь разговорить мальчишку, но не попробовать он не имел права. Вместе они пересекли главную и единственную улицу и распрощались у дома старосты. После короткого разговора с крепким стареющим мужчиной выяснилось, что мальчик безвылазно находится в своей комнате уже третьи сутки.
Комнатушка Гари была расположена в конце узкого коридорчика и была образцом сельской жизни – светлая, крохотная и чистая. Худой черноволосый мальчишка лет десяти сидел на низкой тахте, равнодушно разглядывая дубовую стену. Взгляд его был полон чего-то совершенно недетского, даже пугающего. Девитт осторожно окликнул его, приблизившись к тахте. Ребенок повернул голову в его сторону.
- Вы здесь, чтобы забрать меня на лечение? – Голос мальчика оказался тихим, спокойным, чуть надломанным.
- А оно нужно тебе?
- Взрослые говорят, что да.
В комнатушке повисла тишина. Гари отвернулся обратно к окну, а Девитт силился подобрать нужные слова. Он никогда не умел быть мягким или деликатным в каких-либо вопросах, и сейчас его ошибка может стоить мальчику остатков психики. Помнится, будучи сам еще ребенком, он ранимо реагировал на неосторожные реплики взрослых. Но здесь, должно быть, сыграло роль его необычное детство в качестве ребенка с кровью Охотника. Подобных детей отбирали со всего Альянса и тянули в ближайший штаб Ордена. Таких существовало четыре - на каждый регион. Главный штаб находился в Дрездене, считай, в сердце Альянса. Там вырос и отучился Девитт.
Спустя несколько минут терзаний мужчина сдался, так и не придумав мягкого подхода.
- Я здесь, чтобы поговорить о холме. – Не дождавшись реакции, он продолжил – Помнишь, несколько дней назад ты отводил гонца к приезжему барону? Я хотел бы узнать..
- Барон мертв, – Неожиданно грубо прервал мужчину Гари – гонец тоже погиб. Я – живой. Вам интересно что-то еще?
Охотник помолчал, разглядывая бледное лицо ребенка. Нет, называть его ребенком теперь было бы грубой ошибкой, Гари не ведет себя, как маленький. Он видел вещи, которые не должен видеть никто. И самым ужасным было то, что Девитт должен заставить его снова вспомнить роковой вечер.
- Я знаю, что они погибли, и знаю, что ты жив. Именно поэтому я здесь. Я хочу знать, что именно произошло.
Сильвия рассказывала, что, когда гонец с мальчишкой вернулись, они и слова не могли сказать. Гонец рванул в бега и поплатился за это, а Гари разговорить так никому и не удалось. Теперь он сидел здесь, перед ним, глядя на мужчину устало, будто к нему каждую минуту приходили с расспросами про оборотня.
- Вы разговариваете со мной, как со взрослым – На его губах мелькнула кроткая улыбка, затем последовал вздох – Я знаю, зачем вы здесь, мистер Девитт. Деревня полнится слухами и догадками. Я расскажу вам все, что попросите, но вы должны обещать мне.
- Обещать что?
- Что вы положите конец смертям в этой деревне, что этот оборотень поплатится за ту боль, которую причинил всем здесь. - слова Гари повисли в воздухе, когда он не сдержался и, закусив губу, легко всхлипнул. - Что никто невинный больше не пострадает.
- Обещаю.
